Божественное вмешательство (aka Бог шипперит их)

Есть мнение, что всеведущее существо, ответственное за сотворение Вселенной, не поддаётся простым человеческим чувствам. Теологи утверждают, что Всемогущий Бог способен на праведный гнев или безусловную божественную любовь, но не испытывает ни злобы, ни скуки, ни разочарования. Как и многие утверждения теологов, это неверно.  Божественные эмоции находятся за гранью понимания смертных, но это не значит, что их не существует. В конце концов, люди были сотворены по Моему подобию.  В день, когда началась эта история, Моим непостижимым сознанием владело одно чувство.  Нетерпение. 

***

Давайте для простоты представим, что вы знакомы с событиями последних шести тысяч лет человеческой истории, и начнём наш рассказ летним утром спустя три недели после несостоявшегося конца света. Прогноз погоды в Лондоне обещал ясное небо, мягкое тепло, и ангел и демон наслаждались ранним утренним солнцем, прогуливаясь по парку Сент-Джеймс.  Заметив короткую дистанцию между их плечами и то, как они в разговоре наклоняются друг к другу, вы решите, что они ничем не отличаются от сотен других пар, проводящих время в компании друг друга. Вы будете неправы. Кроули и Азирафаэль не похожи на прочие пары, радующиеся летнему солнцу, в первую очередь потому, что Кроули и Азирафаэль не были людьми, в отличие от остальных. Но, что гораздо важнее, было еще одно раздражающее отличие.  На самом деле они не были парой.  Шесть тысяч лет — это большой период ожидания чего-то, особенно если то, чего ждешь, в идеальной ситуации должно было произойти уже давно, поэтому Метеорологическая служба Соединенного Королевства была не виновата в том, что обещанное ясное небо затянуло дождевыми облаками. Если дело касается непостижимого плана, порой необходим толчок.  — Ты только посмотри, — Азирафаэль поднял взгляд в небо, оторвавшись от созерцания дерущихся за горох уток. — Я думал, сегодня не обещали дождей.  Кроули бросил горох через оградку, попав крякве промеж глаз. Птица громко выразила свое недовольство.  — Ты ведь знаешь, что прогнозы погоды — это наша разработка, ангел.  Поднялся ветер, взметывая одежду и посылая рябь по воде. Кроули нахмурился на небо, поднял руку и спустил очки на нос.  — Шторм собирается слишком близко, не думаешь? — спросил он.  Азирафаэль в последний раз бросил горох в воду. — Если так, то нам стоит пошевеливаться, — ангел сделал шаг, но Кроули не пошёл за ним. Он продолжал смотреть в небо.  — Кроули?  — Да, — продолжал Кроули. — Немного… странно, — он снял очки полностью и запрокинул голову, щурясь на зловещие серые тучи.  Азирафаэль протянул руку и коснулся локтя Кроули. Кроули вздрогнул, глядя на место, где их руки соприкасались. Азирафаэль отстранился, и какое-то время они просто смотрели друг на друга.  Хрустящий раскат грома застал их врасплох. — Идём, — твердо сказал Азирафаэль, потирая руки у груди. — Мы промокнем.  — Да, — согласился Кроули. Он покачал головой и снова надел очки.  Кроули был прав в отношении грозы, потому что «странно» в данном случае означало «вызвано Всевышним, чтобы увеличить шансы романтического исхода между двумя бессмертными существами, слишком упрямыми, чтобы завладеть своим счастьем без божественного вмешательства».  С совершенной точностью и отнюдь не специально дождь пошёл, когда Кроули и Азирафаэль оказались в уединённой части парка.   — Чёрт возьми, — сказал Кроули, прикрывая рукой голову от капель.  — Он усиливается! — ответил Азирафаэль громче, чтобы перекричать стучащий дождь.  — Дурацкие прогнозы погоды, — пробормотал Кроули. Он сошел с тропинки туда, где сквозь столп воды виднелся силуэт дуба. — Сюда! Они пробежали по газону и спрятались под кроной дерева. Кроули снял очки, сердито посмотрел на скопившиеся на линзах капли и спрятал их во внутренний карман куртки. Азирафаэль потёр руки, дрожа.  — Как думаешь, это надолго? — спросил ангел.  — Будь я благословлён, если знаю, — отвечал Кроули. Он провёл рукой по волосам, отводя промокшие пряди от лба.  Ветер пошевелил ветви деревьев, и поток холодных капель обрушился на них. Кроули вскрикнул, почувствовав за шиворотом ледяную воду.  — Ох, — сказал Азирафаэль, нахмурив брови. Он обернулся, окинул взглядом пустой парк и кивнул. — Позволь мне.  — Что?.. — начал Кроули и умолк, щелкнув челюстью.  Азирафаэль раскрыл свои крылья.  Ангел придвинулся ближе, приподнимая белое крыло над головой Кроули. Глаза демона расширились.  — Вот, — Азирафаэль улыбнулся. — Так гораздо лучше.  Кроули вздохнул, моргнул несколько раз, уставившись на ангела. — С-спасибо.  Азирафаэль улыбнулся шире.  — Напоминает день, когда мы встретились, — ласково сказал он. — Ты помнишь?  Кроули отвёл взгляд, посмотрел на крыло Азирафаэля и снова уставился на промокший парк.  — А, ага. Да.  Они замолчали. Дождь продолжал идти, ветер раздувал серебряное водное полотно. Кроули придвинулся ближе. Азирафаэль сдвинул крыло, чуть сильнее изгибая его вокруг демона.  Очень редко фигуральный толчок должен сопровождаться буквальным, чтобы исполнить непостижимый замысел.  Порыв ветра задул под ветви дуба, поднял упавшие листья и взметнулся вверх, зацепив расслабленное крыло ангела. Азирафаэль пошатнулся, потеряв равновесие.  Кроули поймал его.  Они смотрели друг на друга.  Ветер снова зацепил перья Азирафаэля, и Кроули плотнее сжал руки у него на поясе. Азирафаэль вцепился в ткань рубашки Кроули.  — М-м-м, — сказал Кроули.  — Э-э-э, — сказал Азирафаэль.  Порой даже самые умные создания могут быть настолько глупыми, что способны испытывать терпение существа, ответственного за сотворение самого времени.  — Прости! — Азирафаэль убрал руки и резко отстранился. — Какой я неуклюжий.  Кроули снова поймал его за руку.  — Нет, — сказал он, дёргая плечом. — Не… Всё нормально.  Они смотрели друг другу в глаза какое-то время, затем Азирафаэль прочистил горло.  — Я… а… Кажется, немного проясняется.  Так и было. Дождь поутих, тяжёлые капли превратились в морось, и ветер умолк.  Существует такая военная стратегия, разработанная людьми тысячи лет назад, которая должна помочь одержать победу над хорошо окопавшимся противником. Некоторые стены слишком высоки и толсты, чтобы взять их штурмом, поэтому они требуют особого упорства.  Кроули и Азирафаэль не знали этого, но вскоре они подвергнутся осаде. 

***

— Ради Небес, Кроули, помедленнее!  Бентли прорывалась через обеденные пробки, оставляя позади обычную какофонию ревущих клаксонов и испуганных криков. Кроули усмехнулся, оторвав взгляд от дороги, и поднял бровь, посмотрев на Азирафаэля.  — Ты продержался на десять минут дольше обычного. Я впечатлён, — сказал он небрежно.  Азирафаль сердито посмотрел на него.   — Ты ведь понимаешь, что если кого-то из нас развоплотит, получение нового тела обернется кошмаром буквально библейских масштабов? Кроули нахмурился.  — Я не развоплочу нас.  — Так же, как ты никогда не врежешься в пешехода? — спросил Азирафаэль, изогнув брови. — Или в велосипедиста, например?  Демон сердился.  — Это была не моя вина! Ты говорил про… — он замолчал и прокашлялся. — Поставь что-нибудь.  Азирафаэль наклонил голову.  — Что?  — Музыку. Поставь музыку.  Кроули открыл бардачок, держа одну руку на руле, и достал диск. Не глядя, он сунул диск в проигрыватель.  Кроули, конечно, привык слышать в Бентли музыку, не похожую на ту, которую он хотел услышать — это случалось весьма часто. Однако в этот день он узнал, что божественное вмешательство не сравнится с предыдущей игрой в музыкальную рулетку.  Кроули нажал на кнопку.  Я могу приглушить свет и спеть тоскливые песни… — Нет!  Азирафаэль нахмурился, когда Кроули потянулся к кнопке выключения.  — Что не так? Станцуем вдвоем танго… Звук резко оборвался, когда Кроули нащупал нужную кнопку.  — М-м-м, просто не хочу слушать именно эту, — он вытащил диск из проигрывателя и передал Азирафаэлю. — Выбери что-нибудь другое. Азирафаэль подозрительно посмотрел на Кроули, забрал диск и прочитал надпись на нем.  — Что с ним не так?  — Просто выбери что-нибудь другое, ангел.  Азирафаэль раздражённо выдохнул и заменил диск.  Найдите мне… кого-то, чтобы… Кроули резко вывернул руль Бентли, переехал через несколько полос и едва не столкнулся с туристическим автобусом.  — Кроули!  — Эта тоже не очень, — ответил Кроули напряжённо. — Честно, — Азирафаэль вытащил диск, поджав губы. — Что с тобой сегодня?  Кроули издал несколько нечленораздельных звуков, затем сказал:  — Просто не в настроении, ладно?  Азирафаэль закрыл бардачок.  — Может, радио?  — Да, окей. Звучит неплохо, — Кроули сглотнул и потянулся к магнитоле.  …магия в воздухе. Ангелы ужинали в Ритце, а соловей пел на Беркли-сквер… Азирафаэль моргнул. Кроули напрягся, сжав пальцами руль. Может, я права, может, нет, но я готова поклясться… Музыка вилась между ними, приковывая к месту, пока они слушали.  Когда повернулся и мне улыбнулся, было так романтично… — О, — Азирафаэль уставился на радио.  …и когда мы целовались и прощанием обменялись… Азирафаэль поднял голову, Кроули посмотрел на него, и тяжесть слов разразилась крещендо музыки.  — Кроули… — начал Азирафаэль, но стушевался и отвёл взгляд.  Практика рождает совершенство. И ангел, и демон провели много лет, не говоря то, что хотели, и очень поднаторели в этом. Упустив тысячи возможностей сквозь пальцы, уже оказываешься не готов схватить нужный момент.  …соловей пел на Беркли-сквер… Кроули потёр грудную клетку, глядя на ветровое стекло так упорно, что становилось понятно, что он не видит ничего перед глазами. Азирафаэль сглотнул, и его кадык дернулся.  Они сидели, напрягшись и дрожа, словно струны рояля. Момент трепетал перед ними, как ртуть, тихий, как ласковая мелодия, доносящаяся из динамиков.  …я знаю, ведь я была… Кроули подъехал к тротуару, и Бентли плавно остановилась.  …в ту ночь на Беркли-сквер… Последние ноты выплеснулись в воздух, повисая между ними. Время ещё оставалось, если они поторопятся.  Никто из них не пошевелился.  Момент прошёл.  Вы слушаете ВВС радио три… Кроули заглушил машину, и радио умолкло. 

***

Большая часть тех, кто мнит себя божественными посланцами, на самом деле либо заблуждаются, либо ведут себя высокомерно. Чаще всего — оба варианта. В реальности люди, действующие под влиянием Бога, даже не знают этого. Так гораздо проще.  — Простите?  Кроули хотел пройти мимо, но Азирафаэль остановился и вежливо повернулся к женщине. — Здравствуйте! — тепло сказал ангел. — Чем я могу помочь? Кроули с корзиной для пикника на локте вздохнул и тоже остановился. Поток пешеходов, продирающийся сквозь оживленную Ричмонд-стрит расступался вокруг него.  — Привет! — женщина светло улыбнулась. — Вы не могли бы помочь? Не могли бы вы или ваш муж сфотографировать нас? Изумление отразилось на лице Азирафаэля на короткий миг, но он быстро вновь изобразил вежливость. Кроули, покачиваясь на пятках, вскинул брови над темными линзами.  — Ах… Мы… Мы будем рады помочь, — пролепетал Азирафаэль. — Спасибо! — женщина передала ангелу телефон.  — О, — Азирафаэль бережно взял его в руки. — Я не очень… Наверное, будет лучше, если мой… э… Если это сделает Кроули.  Кроули снова опустил брови в ответ на просящий взгляд Азирафаэля. Он сделал вдох, чтобы заговорить, прождал немного и вздохнул.  — Ладно. Дай сюда.  Азирафаэль просиял и обменял телефон на корзину. Женщина с подругой встали в позу.  — Скажите «сыр», — протянул демон, оскалившись в фальшивой улыбке. Он сделал снимок и вернул телефон.  Когда она вернулась домой позднее тем же днем, она с разочарованием обнаружила, что фотография была испорчена отсветом от проезжавшей мимо машины. Не повезло, решила она. На самом деле, Кроули приложил немало усилий, чтобы научиться ловить нужный кадр и момент.  — Спасибо, — радостно сказал Азирафаэль, когда они вернулись в поток пешеходов.  Кроули закатил глаза:  — Заткнись.  Свисающие из-за стены ветви дерева шуршали от слабого ветра, пока Кроули и Азирафаэль шли вниз по улице. На солнце было жарковато, а в тени прохладно, и воздух вокруг них был пропитан вековой привязанностью, заботой и страстью, которые Азирафаэль считал прелестными, а Кроули — немного чересчур. Короче говоря, это был прекрасный день для пикника.  — Вот же… — произнёс Азирафаэль, когда они добрались до ворот Виктории Садов Кью. Очередь за билетами простиралась от входа вниз по улице.  — Как жаль, — сказал Кроули. Он поднял бровь и пошёл параллельно очереди.  — Кроули! — прошипел Азирафаэль, перевесив корзину на другую сторону, и поспешил за демоном. — Мы не должны.  Кроули улыбнулся через плечо: — Ты хочешь стоять здесь, пока сыры не растают?  Азирафаэль нахмурился на корзину, затем ускорил шаг.  — Что ж, — сказал он надменно. — Наверное, это не повредит.  Кроули улыбнулся шире.  Маленькое демоническое вмешательство, и ангел с демоном смогли найти место в очереди за несколько человек до кассы.  — Только ради сыров, — твёрдо сказал Азирафаэль, когда они подошли к будке.  Улыбка Кроули стала нежнее.  — Конечно, ангел. Два взрослых, спасибо.  Молодой человек за кассой вежливо поприветствовал их.  — С вас тридцать шесть фунтов. Хотите внести пожертвование?  — Почему нет? — сказал Кроули, опираясь на будку и вытаскивая из внутреннего кармана несколько купюр. — Округлим до двух сотен.  Мужчина просиял.  — Спасибо вам большое, сэр!  Азирафаэль сжал локоть Кроули и, наклонившись ближе, прошептал:  — Это очень мило с твоей стороны.  Кроули бросил на него не очень-то искренний злой взгляд.  — Прошу вас, сэр, — сказал кассир, отдавая билеты. Он взглянул на корзину и на руку Азирафаэля, прикасающегося к Кроули. — Отмечаете какой-то особенный день? Азирафаэль наклонил голову.  — Прошу прощения? — На свидании, сэр, — уточнил мужчина. — На следующей неделе мы с моим парнем будем отмечать здесь годовщину.  — О, — пальцы Азирафаэля сжались на локте Кроули, и Кроули спрятал кашель в кулаке. Азирафаэль нарочито небрежно отстранился. — Нет, просто… обычная прогулка.  Кассир просиял.  — Как мило!  Ангел нервно рассмеялся. Кроули весьма убедительно делал вид, что заинтересован в плакате на стене будки.  — Сейчас Розовый сад замечателен для пикника, — продолжал он, подмигнув. — Очень романтичное место.  — Да, пожалуй, — Азирафаэль сжал корзину дрожащими пальцами.  — Нам стоит поторопиться, — прервал Кроули, становясь ровнее. Он кивнул ангелу. — Идём.  Они прошли через ворота, старательно не встречаясь взглядами, и пошли вниз по тропинке. Они молчали, выйдя из толпы у ворот, притворяясь заинтересованными в деревьях вокруг. Кроули прочистил горло, когда они дошли по пересечения дорожек.  — Итак… — он посмотрел направо, в направлении, которое предложил кассир.  Они встретились взглядами впервые с тех пор, как вошли в Сады.  — Как насчет дендрария? — предложил Азирафаэль, немного дрожа голосом.  — Классно, — отозвался Кроули слишком быстро. — Розы это чересчур.  — Пожалуй, — согласился Азирафаэль.  Оба в последний раз взглянули на Розовый сад и повернули налево. 

***

На протяжении девяноста лет, в течение которых Кроули владел Бентли, он ни разу не думал запирать её. Он просто верил, что никто не посмеет прикоснуться к ней, и в результате так и было. Эта система бы продолжала работать в обозримом будущем, если бы не небольшое изменение ткани вселенной, из-за которой машина оказалась беззащитна перед лицом злодейского внимания рано утром в воскресенье.  Бентли с привычной гордостью занимала место напротив книжного магазина Азирафаэля, где хозяин оставил её на ночь, пока сам напивался с владельцем магазина, старательно избегая разговора о чувствах благодаря давно выработанной привычке. В магазине Азирафаэль занимался перестановкой книг, напевая негромко под нос. Он старался не разбудить спящего на диване демона, но это было необязательно. Кроули не протрезвел перед тем, как свалиться без сил кучей конечностей, и едва ли собирался просыпаться, если ему не угрожал апокалипсис.  Из-за этого быстрый отблеск света на окнах заметил только Азирафаэль. Он замер, вытащив книгу, и нахмурился.  — Билли, осторожно, придурок.  — Отвали, мне надо видеть, что я делаю.  Азирафаэль наклонил голову и поставил книгу обратно.  — Хватит светить на весь квартал.  — Дай другую отвертку, у меня почти получилось.  Голоса проскальзывали через одно из окон, весьма удачно оставленное приоткрытым. Азирафаэль пересёк комнату и выглянул в окно.  Двери Бентли были открыты. Дрожащий свет фонарика освещал две темные фигуры, которые склонились над приборной панелью в машине.  Азирафаэль раскрыл рот.  — Ст… Прекратите! — прорычал он и распахнул дверь магазина с оглушающим стуком.  Кроули вскинулся и свалился с дивана. Мужчины в машине замерли. В ужасе они повернулись к распахнутой двери магазина, походя на пару оленей в свете фар быстро движущегося грузовика. Метафора в данном случае была особенно точна, поскольку Азирафаэль вышел на улицу и спустился к ним, как неизбежный и смертоносный механизм с восемнадцатью колесами.  Фонарик разлетелся россыпью искр. Тени, отбрасываемые уличными фонарями, изогнулись и удлинились, вытягиваясь у ног Азирафаэля, пока он шёл к машине.  — Как вы посмели? — прошипел он, жужжащим, как стая саранчи, голосом, пока райский гнев невидимой волной сворачивался перед ним.  — Вот чёрт.  Мужчины одновременно отмерли, цепляясь и карабкаясь, чтобы выбраться из машины. У них получилось как раз в тот момент, когда Азирафаэль дошёл до фар. Несмотря на то, что ни один из них не привык двигаться быстро, скорость, с которой они припустили, была необычайно высокой. Быстрый и медленный человек различаются в первую очередь мотивацией, а она у них была хорошая.  Азирафаэль смотрел, как они бегут, сжимая руки в кулаки, всё ещё дрожа от злости.  — Азирафаэль?.. — взлохмаченный Кроули стоял на пороге, широко раскрыв глаза от удивления.  — Кроули! — гнев Азирафаэля тут же рассеялся. Развернувшись, он заломил руки. — Мне так жаль, мой дорогой, мне кажется, они повредили твой музыкальный проигрыватель.  Кроули вышел на улицу, онемев от изумления. Он посмотрел на Азирафаэля, затем на Бентли, на пустую улицу, на которой исчезли мужчины, и снова на Азирафаэля.  Ангел наклонился, чтобы осмотреть нанесённый панели ущерб.  — Боюсь, они неплохо постарались, — сказал он несчастно, когда Кроули подошёл. — Ты можешь это починить?  — Азирафаэль, — прошептал Кроули, едва дыша. Он резко остановился, покачнувшись, рядом с ангелом и оперся на дверь машины.  Азирафаэль поймал его взгляд. Дыхание перехватило.  — Спасибо, — пылко сказал Кроули.  Азирафаэль застыл на месте, не отводя взгляда. Он оказался в узком треугольнике между Кроули и открытой дверью.  — Не стоит… То есть… Пожалуйста.  Кроули первым отвёл взгляд, наклонившись, чтобы заглянуть в машину.  — Ублюдки, — пробормотал он.  Азирафаэль вздрогнул.  — Да, — согласился он. — Так и есть, — он прижался к двери, чтобы Кроули мог протиснуться мимо него и сесть за руль. — Ты сможешь починить?  Кроули провёл рукой по приборной панели Бентли.  — Знаешь, наверное, смогу. Они не повредили машину, только обивку, — он снова посмотрел на Азирафаэля, улыбаясь. — Благодаря тебе.  Азирафаэль откашлялся.  — А, да. Я не собирался… — Познакомил их с ангелом отмщения, да? — спросил Кроули, вскинув бровь.  Азирафаэль издал смешок, порозовел и отвёл взгляд.  — Правда?  — Ага, — Кроули смотрел на Азирафаэля немигающим взглядом. — Весьма впечатляет.  — О, — Азирафаэль склонил голову, коротко взглянул на Кроули. — Я?  Вокруг глаз Кроули появились лапки, когда он улыбнулся.  — Да, ты.  Азирафаэль выглядел очень довольным, сияя улыбкой. Он постучал пальцами по крыше Бентли, поджав губы, чтобы сдержать улыбку.  — Ну, — он откашлялся. — Пойдём? Здесь прохладно без пальто.  Они не сделали последний шаг, но, к счастью, они приближались к нему. 

***

Как правило, Азирафаэлю не присылали много почты. Он получал гораздо меньше, чем Кроули, который проигрывал в войне с рекламными рассылками, которые изобрел несколько веков назад. Среди небольшого количества простых писем на полу красный конверт сильно выделялся.  Он лежал, ожидая, пока ангел заварит утренний какао, между письмом от продавца книг из Мадрида и благодарственной открыткой на имя мистера Фелла от траста Альберта Кеннеди за щедрое пожертвование.  Азирафаэль переместился к двери с дымящимся какао в руках и замер, увидев конверт. — Что за… — он наклонился, чтобы поднять письмо, повернул его в руках, чтобы посмотреть на оборот. Там был логотип и обратный адрес, выбитые роскошным шрифтом. Азирафаэль узнал логотип. Он подошел к столу, поставил кружку и разорвал конверт.  — «Поздравляем, мистер Фелл, Центр Искусств Баттерси счастливы сообщить, что Вы и Ваш партнёр выиграли два билета на…» О!  Азирафаэль пробежал взглядом письмо, схватил телефон и стал восторженно набирать номер.  — Нгхах?.. — Кроули! Ты не говорил, что участвуешь в розыгрыше билетов на «Любовную тайну»! — Что… — голос Кроули был хриплым ото сна.  — «Любовная тайна»! — Любов… чего?! — Кроули резко проснулся, вскочив.  — Новая пьеса, о которой я говорю уже несколько месяцев! Мы выиграли билеты на премьеру! Я надеюсь, что ты не подтасовал результаты, это было бы нечестно по отношению к людям… — Азирафаэль, — твёрдо прервал его Кроули, потирая глаза тыльной стороной ладони. — О чём ты говоришь? Аирафаэль перехватил трубку поудобнее и раздражённо выдохнул.  — Билеты на премьеру «Любовной тайны» сегодня вечером. Это эксклюзивный показ, вход только по приглашениям. Очень фешенебельно. Я не знал, что ты участвовал в розыгрыше.  — Ага… Как вы, без сомнения, верно догадались, Кроули не участвовал ни в каких розыгрышах. На данный момент он прочёсывал в памяти последние несколько месяцев — которые были весьма хаотичными, стоит признать, — пытаясь вспомнить то, чего никогда не делал.  — Ну так что? — спросил Азирафаэль.  — Что? — Ты подтасовывал результаты?  — Нет! — сказал Кроули совершенно честно. — Конечно нет!  Азирафаэль сел, довольный.  — Что же, спасибо. Это многое значит для меня.  — А, — Кроули облизал губы. — Не стоит. Без проблем.  — Заедешь за мной в шесть? — спросил Азирафаэль, рассеянно играя пальцами со шнуром телефона.  — Ага, да. Да, увидимся, ангел.  Они повесили трубки. Кроули некоторое время пялился на свой телефон, затем опустил руку на колени.  Если бы Азирафаэль внимательнее прочитал текст приглашения, он бы заметил несколько важных вещей. Во-первых, вместо общего «гость» или «плюс один» в письме нарочно использовалось «партнёр» в трёх разных случаях. Во-вторых, последнее предложение второго абзаца настаивало на «интимной обстановке» мероприятия. Наконец, самое важное: перед местом и временем последний абзац обещал «незабываемый романтический вечер». Охваченный восторгом, Азирафаэль не заметил этого, и, таким образом, ни он, ни Кроули не были готовы к тому, что готовил для них этот вечер.    Без пяти шесть Бентли остановилась у книжного. Кроули заглушил двигатель и какое-то время сидел, сжимая пальцами руль. Азирафаэль провёл расслабленный день, расшифровывая рукопись, которую прислал ему знакомый. Кроули нет. Кроули провёл день, прокручивая в голове фразы «это многое значит для меня» и «очень фешенебельно», и был в смятении.  Он взволнованно взглянул в сторону магазина. Дверь всё ещё была закрыта. Он посмотрел на себя, потеребил запонку на глянцевом рукаве, нахмурился и щёлкнул пальцами. Его наряд изменился на знакомый, тот, что он носил последние пять лет: чёрные джинсы, чёрная куртка, чёрный жилет. Он вздохнул и потянулся к двери.  Затем он замер, положив руку на ручку двери, снова посмотрел на себя.  — Аргх… Он во второй раз щёлкнул пальцами и быстро вышел из машины.  В магазине Азирафаэль посмотрел на часы и сделал последнюю заметку к переводу. Он оставил перекрестную ссылку на строчку в тексте, удовлетворённо кивнул и положил ручку. Снаружи раздался звук закрывающейся двери машины. Он улыбнулся.  Он встряхнул испачканными в чернилах пальцами — чёрные пятна исчезли с тихим перезвоном — и поспешил к двери.  — Кроули! — воскликнул он радостно, открывая дверь. — Как раз вовремя, мой… Он умолк, резко вздохнув и распахнув глаза.  Кроули облокотился на бок Бентли, спрятав руки в карманах. Он прочистил горло, повернувшись, и провёл рукой по волосам.  — Азирафаэль.  Азирафаэль пялился.  Кроули избавился от обычной одежды. На нём был шикарный чёрный костюм поверх тёмной глянцевой рубашки, ворот искусно возвышался над чёрным галстуком у горла. Изысканные тонкие узоры глубокого красного цвета прорезали жилет, а волосы были убраны назад мягкими волнами.  — О, Кроули! — выдохнул Азирафаэль. — Ты роскошно выглядишь!  Кроули кашлянул, избегая смотреть на Азирафаэля. Он пробормотал под нос что-то похожее на «спасибо».  Азирафаэль ещё несколько секунд водил взглядом по новой одежде, затем прикусил губу и отвернулся.  — Мне нужно закрыть магазин, и мы можем ехать.  Когда ангел забрался в машину, Кроули уже меньше выглядел так, будто готов был сбежать от малейшей провокации. Они поехали через город, возвращаясь к знакомым, давно известным разговорам, и, когда они доехали до Лавендер Хилл, демон почти расслабился. К несчастью или к счастью (в глобальной перспективе), эта безмятежность не могла продлиться долго.  Кроули индифферентно припарковал Бентли за выделенной жёлтым зоной, и они присоединились к толпе формально одетых смертных, собиравшейся у театра. Азирафаэль сиял, вертя головой и глядя на болтливую толпу.  — Кроули, гляди! — сказал он, покачиваясь на носках. — Разве эти цветы не чудесны?  Колонны у входа в театр были украшены розами и разноцветными фонариками. Ещё больше роз рассыпалось по балкону над входом.  — Очень красиво, — согласился Кроули, пряча улыбку.  Темнокожий мужчина с длинными волосами, собранными в пучок, оказался рядом с ними, рука об руку с мужчиной пониже в морского цвета блейзере.  — Они очень постарались, не правда ли? — спросил он, дружелюбно улыбаясь. — Очень романтично.  — О да, постарались ещё как, — ответил Азирафаэль, улыбаясь в ответ.  — Ты очень эмоционален, Эрик, — сказал мужчина в блейзере.  — Чёрт возьми, это так, — усмехнулся Эрик. — Мне практически пришлось пообещать своего первенца в обмен на эти билеты. Я собираюсь ими насладиться, милый.  — Простите его, — сказал партнёр Эрика ласково. — Это как знакомиться с золотистым ретривером. — Никаких проблем! — настаивал Азирафаэль. Кроули молчал, вяло наблюдая за людьми вокруг. — Я тоже в предвкушении, — сказал ангел Эрику. — Я так давно ждал этой постановки.  — Я тоже, приятель! — Эрик притянул своего партнёра ближе, и они столкнулись плечами. — Знаменитый режиссёр? Любовная история? Эксклюзивное мероприятие для пар в честь премьеры? Чёрт возьми, я в деле.  Кроули резко повернул голову, вскинув брови. Азирафаэль моргнул.  — В любом случае, — сказал партнёр Эрика, — мы не будем вам мешать. Идём, пристанем ещё к кому-нибудь, детка, — он сделал шаг, утягивая за собой радостно машущего Эрика. — Наслаждайтесь пьесой!  — Ох… Вы… Тоже… — Азирафаэль замялся.  — Азирафаэль… — медленно сказал Кроули, более внимательно прочёсывая толпу.  Справа от них женщина в блестящем платье висела на руке у высокого мужчины в угольном костюме. Они разговаривали с двумя другими людьми: с блондинкой в белом брючном костюме и упитанным человеком с короткой стрижкой. Везде, куда ни смотрели Кроули и Азирафаэль, они видели похожую картину: сцепленные руки, влюблённые взгляды, счастливый смех.  — Ах, — щёки Азирафаэля порозовели. — Я не знал… Может, нам стоит… То есть, думаешь… — Это не важно, разве нет? — сказал Кроули, тщательно скрывая напряжение в плечах привычной небрежностью.  — Наверное, нет, — ответил Азирафаэль. Они не смотрели друг на друга.  — Будет жаль пропустить премьеру.  — Пожалуй. То есть… Ведь никто не обязан знать…  — Именно. Мы можем просто… — Именно.  Двери открылись, и толпа направилась внутрь с восторженным шепотом. Они умолкли, оказавшись в потоке людей. Кроули расслабил руку, затем сжал в кулак.  Толпа становилась гуще, когда они приближались ко входу. Они столкнулись плечами, вступив между розовыми колоннами. Азирафаэль бросил взгляд: Кроули смотрел перед собой, стиснув зубы.  Они остановились, пропуская пару вперёд, и соприкоснулись руками, кожа к коже. Рука Азирафаэля дёрнулась, и Кроули вздрогнул и попытался спрятать это, поведя плечами.  Очередь перед ними двигалась медленно: билеты проверяли у двери, прежде чем пропустить дальше.  Азирафаэль завозился, дёрнув запонки, и уронил руки по швам. Они сделали ещё шаг вперёд и, столкнувшись руками вновь, не дёрнулись в стороны. Ангел рвано выдохнул. Сжал челюсти.  Храбрость теоретически присуща только человечеству. Ангелы не должны нуждаться в храбрости, она не нужна, чтобы послушно и без вопросов следовать инструкциями. Впрочем, танцевать ангелы тоже не должны.  Азирафаэль подвинулся так, чтобы переплести пальцы с Кроули.  Кроули застыл, глядя на их сцепленные руки, затем на Азирафаэля.  — На всякий случай, — прошептал ангел. — Чтобы поддерживать легенду… Кроули открыл рот, закрыл, прочистил горло и попробовал снова:  — Верно, — он сжал ладонь Азирафаэля в ответ.  Они показали билеты, и их направили к местам. Пол перед сценой был уставлен удобными креслами с обивкой, развёрнутыми друг к другу в парах. Ангел и демон нашли свои места, слишком занятые теплом чужой руки в своей, чтобы обращать внимание на украшения. Они сидели, сцепившись руками.  — Сцена выглядит красиво, — сказал Азирафаэль после затянувшейся тишины.  — Угу, да, — Кроули посмотрел влево. Пара в блестящем платье и угольном костюме сидела рядом. Мужчина положил руку на спинки кресел, а женщина прижималась к его боку.  Они ждали, пока все гости займут свои места, всё ещё держась за руки. Азирафаэль беспокойно постукивал ногой, а Кроули продолжал наблюдать за людьми вокруг.  Азирафаэль откашлялся.  — Мне нравится твоя причёска, — прошептал он, взглянув на Кроули и сразу же отвернувшись. — Очень… э… стильно.  Кроули обернулся, удивленно отстранившись. Азирафаэль смотрел на сцену. Кроули издал горлом звук, разомкнув губы.  Свет погас.  «Любовная тайна» — это замечательная постановка, и в нормальных обстоятельствах и Кроули, и Азирафаэлю она бы очень понравилась, хотя Кроули бы яростно отрицал этот факт. К несчастью для группы талантливых и страстных людей, ответственных за пьесу, ангел и демон были слишком отвлечены, чтобы насладиться ею.  Спустя семнадцать минут Азирафаэль переместил свой вес и столкнулся с ногой Кроули своей.  Спустя тридцать две минуты Кроули сполз в кресле так, что его плечо прижималось к руке Азирафаэля.  Пятьдесят восемь минут спустя Азирафаэль стал поглаживать ладонь Кроули большим пальцем.  Девяносто одну минуту спустя с начала пьесы преисполненный уверенности, сходной с той, которая была нужна, чтобы провести машину сквозь стену огня, Кроули высвободил ладонь из руки Азирафаэля и положил вместо этого на спинку кресла ангела. Азирафаэль поколебался, затем расслабился, прислонившись к его руке.  Оба вздрогнули, когда во время антракта зажгли свет. Азирафаэль вскочил и сел ровнее, а Кроули почти забрал руку, когда оба вспомнили, что смысл был в том, чтобы их видели.  — Что ж, — сказал Азирафаэль, покачивая ногой, — было… здорово, да? — Ага, — согласился Кроули, забирая руку полностью. — Очень понравилось, как… — он махнул в сторону сцены.  — Да! — Очень, м-м-м… — Пожалуй.  Кроули облизал губы, поднялся и поскрёб затылок.  — Хочешь чего-нибудь выпить?  — О да. Благодаря небольшой божественной манипуляции событиями, Эрик и его партнёр оказались в конце очереди в бар, когда подошли Кроули и Азирафаэль.  — Джер, смотри! — радостно сказал Эрик, увидев их. — Ещё раз привет.  — Здравствуйте, — ответил Азирафаэль. Кроули вежливо кивнул.  — Этого стоило ждать, да? — спросил Эрик, восторженно покачиваясь на носках.  — О да, да, конечно, — ответил Азирафаэль. — Мне очень понравилось, когда… — он стушевался. — Знаете, кажется, мы не представились раньше, — он протянул руку. — Я Азирафаэль.  Эрик энергично пожал руку ангела.  — Рад знакомству, приятель. Я Эрик. Это мой муж Джереми.  — Очень рад познакомиться, — ответил Азирафаэль, пожимая руку Джереми. — Это мой… это Кроули.  — Польщён, — сказал Кроули.  — Классные очки, приятель, — сказал Эрик.  Уголок рта Кроули дёрнулся вверх.  — Спасибо.  — Вы видели другие постановки? — вежливо спросил Азирафаэль, когда очередь продвинулась вперёд.  Джереми покачал головой.  — Мы не можем ходить так часто, как хотим, но всегда стараемся в честь годовщины.  — Как замечательно! — улыбнулся Азирафаэль. — Как давно вы женаты? — Шесть лет, — ответил Эрик, сияя зубами. — А вы двое, вы давно вместе? — О! — Азирафаэль затрепетал, теребя рукава рубашки. — А, ну, прошло уже… — Довольно давно, — перебил Кроули. На его щеках и на носу проступила краска.  Азирафаэль повернул голову и посмотрел на демона. — В-верно, — он нервно усмехнулся. — Иногда кажется, что мы знакомы целую вечность.  Эрик улыбался.  — Повезло вам. Должен сказать, я в восторге от вашей эстетики. Инь и янь, — он указал на них. — Вы отлично смотритесь вместе.  Ещё один нервный смешок застрял в горле Азирафаэля.  — Как мило с вашей стороны.  Очередь продвинулась, и Эрик и Джереми стали заказывать напитки. Кроули провёл рукой поверх рта, осмотрелся и наклонился, прошептав:  — Целую вечность, значит? Азирафаэль пихнул его локтем.  — Технически это верно, мой дорогой. В их понимании времени.  Кроули улыбнулся.  — Хорошо вам провести время! — сказал Джереми, и они с Эриком забрали напитки. — Было приятно поболтать.  Они попрощались с парой, заказали выпить и вернулись на свои места. В этот раз, как только погас свет, Кроули почти не колебался и протянул руку за спиной Азирафаэля.  Они смотрели второе отделение, вникая в суть немного больше, чем в первом.  — Ещё раз: кто она? — прошептал Кроули, наклонившись к уху Азирафаэля. Ангел дёрнул ногой.  — Кроули, тише, — прошептал он в ответ.  Кроули притянул руку ближе, проведя по плечам Азирафаэля. Он снова наклонился: — Ты ведь тоже не знаешь?  — Кроули… — Азирафаэль повернулся, чтобы сердито посмотреть.  Это была ошибка.  Кроули и Азирафаэль оба застыли. Из-за движения Азирафаэля они оказались лицом к лицу, едва не соприкасаясь носами. Азирафаэль несколько раз моргнул, а когда губы Кроули удивлённо раскрылись, ангел уронил к ним взгляд.  Кроули с шипением втянул воздух, Азирафаэль продолжал смотреть, сжимая руки в кулаки.  Одно из самых больший противоречий во вселенной — это то, что, хотя мысль необходима, чтобы запустить движение, слишком много мыслей делают его совершенно невозможным. К сожалению, и Кроули, и Азирафаэль в тот момент думали очень много.  Оба отстранились одновременно.  Никто из них не следил за сюжетом второго отделения, но не по тем же причинам, что в первом. Они сидели в напряжении, в ловушке собственных сомнений, которые только умножались, как сомнениям и положено.  Они не задержались после спектакля, а разговор во время поездки до Сохо был натянутый, как во времена до Соглашения. Кроули высадил Азирафаэля, не выходя из машины.  Теологи, которые утверждают, что Всевышний не способен на раздражение, просто никогда не имели дела со сверхъестественными сущностями, которые никак не могли позволить себе быть счастливыми. В голову приходили мысли о выпасе кошек, только эти кошки были старше самого времени и продолжали подходить практически к тому месту, где хочется их пасти, чтобы потом отскочить.  Даже у божественного терпения есть предел. 

***

Не все планы должны быть чрезвычайно сложными, чтобы быть хорошими. Иногда лучшее — в простоте.  Азирафаэль и Кроули были пьяны. В это божественная воля не вмешивалась; они додумались до этого самостоятельно, когда неловкость прошлой встречи не исчезла к обеду на следующий день.  Однако на один из антикварных ковров Азирафаэля божественная воля повлияла. Указанный ковёр Азирафаэль приобрёл в Багдаде в 896 году, и в нем накопилось достаточно пыли, чтобы вселить ужас в сердца астматиков нескольких кварталов. Прямо сейчас он невинно лежал на своем месте на полу книжного магазина, ожидая подходящей возможности.  — Кроули, ты не можешь, — настаивал Азирафаэль, покачнувшись на диване.  — Почему нет? — неразборчиво выдал Кроули. Он изогнул брови и ещё сильнее сполз вниз по креслу. Ноги болтались в воздухе над подлокотниками.  Азирафаэль сосредоточенно свёл брови.  — Это амол… аморал… амо… Это неправильно.  Кроули состроил гримасу. — Он влетел в меня, ангел. Чего это ты не ему лекции читаешь? Азирафаэль опустил бокал со скотчем. Он мог бы выглядеть суровым, если бы не сильный уклон в сторону.  — Кроули. Ты не можешь обращаться на глазах у людей, чтобы терроризировать их.  — Но…  — Даже если они врезались в тебя.  Кроули фыркнул, выдохнув тяжёлый воздух, и наклонился, положив голову на подлокотник. Он обвёл взглядом Азирафаэля и криво улыбнулся.  — Тебе это показалось забавным.  Азирафаэль прокашлялся.  — Вздор.  Кроули улыбнулся шире.  — Вот и нет, — протянул он. — Я тебя знаю, ангел.  Азирафаэль поджал губы и отпил из бокала. Его взгляд бегал.  — Полагаю, он был немного груб.  — О да, — Кроули потянулся, лениво и плавно. — Ещё виски?  Азирафаэль одним глотком опустошил бокал.  — Пожалуйста.  Кроули перекатился на ноги, взял за горлышко бутылку с того места, где она стояла на кофейном столике, и стал подбираться к дивану. Он оказался рядом с Азирафаэлем с развязной грацией и приподнял бутылку, предлагая.  Азирафаэль поднял свой бокал, всё ещё немного пошатываясь. Кроули потянулся вперёд, чтобы его удержать. Его пальцы скользнули по руке Азирафаэля.  — Он напугался, да? — прошептал Азирафаэль, когда Кроули наполнил его бокал.  Они встретились взглядами и рассмеялись. Кроули взял собственный бокал со столика и тоже наполнил, блестя глазами.  — Сволочь, — тепло сказал он, опершись локтем о диван и положив голову на руку.  Азирафаэль отвёл взгляд, довольно улыбнувшись.  — О, замолчи.  Кроули закатил глаза. Он выпил скотча, издал удовлетворённый звук и закрыл глаза. Азирафаэль замер, приподняв руку с бокалом, тяжело глядя на лицо Кроули.  — В любом случае! — сказал демон, садясь ровнее. — Можно сказать, что я только подтолкнул его к тому, чтобы сильнее уважать равных себе. Это почти доброе дело, — он произнёс последние слова с сарказмом.  Азирафаэль снова засмеялся.  — И с каких же пор ты творишь добро? — подразнил он, игриво прикоснувшись к колену Кроули пальцем.  Кроули помрачнел. Он сдвинулся, и Азирафаэль переместился на подушках чуть ближе.  — В смысле… Наверное, уже не важно, так ведь? Никому нет дела.  — О, Кроули, — Азирафаэль протянул ладонь к руке Кроули, свисающей со спинки дивана, и обхватил его кисть. Кроули посмотрел туда, где они касались. — Я думаю… Мне кажется, что смысл в том, что мы сами можем решать, — Азирафаэль небрежно махнул другой рукой. — Ты понимаешь. Что нам делать. Какие дела.  — Верно… — Кроули продолжал смотреть на чужие пальцы вокруг своей кисти.  Азирафаэль опустил взгляд и только заметил их касание, его глаза расширились. Он быстро отстранился. Из-за этого значительное количество жидкости пролилось из бокала на диванные подушки. Оба вскочили на ноги, чтобы не промокнуть.  — Вот чёрт.  — Ангел! — Кроули удивлённо раскрыл рот.  — Э… — щёки Азирафаэля порозовели.  — С каких пор ты ругаешься, пролив скотч? — Ну… — Ты теперь полон сюрпризов, да? — Кроули казался довольным.  Азирафаэль откашлялся.  — Я принесу полотенце.  — Не хочешь, чтобы я избавился от него чудом? — спросил Кроули, глядя, как ангел направляется к двери.  — Лучше не надо, — отозвался Азирафаэль, оглядываясь через плечо. — Ты нетрезвый.  — Справедливо.  Они выучили урок о пьяных чудесах несколько веков назад в результате происшествия с двумя курицами, вагоном художественной краски и толпой разъярённых жителей деревни. Чтобы сделать отчёты приемлемыми для соответствующих инстанций, им пришлось сильно приукрасить правду.  — Тогда я тебе помогу, — продолжал Кроули, догнав Азирафаэля.  Ангел развернулся, идя спиной вперёд.  — Не беспокойся, это моя вина…  Азирафаэль наступил на антикварный ковер.  — …да и едва ли на ткани останутся пятна… Звёздная роль ковра наконец настала.  — …так что мне вовсе не трудно… Азирафаэль полностью ступил на ковер, вызвав небольшое облачко пыли.  — …его вытереть.  Ковёр скользнул, совсем немного проехавшись по полу.  Азирафаэль споткнулся.  — Ай!  Кроули метнулся вперёд, когда Азирафаэль стал заваливаться назад. Он попытался поймать ангела за руку, промазал, потерял равновесие и сам упал. Они свалились на пол, переплетясь конечностями и стукнувшись лбами.  Азирафаэль застонал. Его затылок не познакомился с полом благодаря тому, что рука Кроули оказалась за его шеей, но остальному телу не повезло больше. Кроули болезненно зашипел прямо у горла Азирафаэля. Они не двигались какое-то время, тяжело дыша.  — Ты в порядке? — покряхтел Азирафаэль, открыв глаза и пялясь в потолок.  — Нет, — проворчал Кроули, всё ещё спрятав лицо в сгибе ангельской шеи.  Азирафаэль подвинулся, пряча вздох. Кроули застонал и поднял голову. Он потерянно поморгал и сфокусировал взгляд.  — Ах.  Так он оказался лицом к лицу с Азирафаэлем, и они почти соприкасались носами. Азирафаэль сжал рукой ткань пиджака Кроули у лопатки, а другой как-то проскользнул под пиджак, положив пальцы на спину Кроули.  Они замерли в неестественной тишине. Они сцепились взглядами на небольшом расстоянии, разделявшем их.  Только чудом можно было пропустить такой момент. Затаённое дыхание, дрожь, расслабление мышц — как же просто сейчас соприкоснуться губами. Прошло шесть тысяч лет, и момент наступил.  Затем зазвонил телефон.  Пронзительная трель разорвала воздух, и Кроули и Азирафаэль дёрганно оторвались друг от друга.  — Уже поздно…  — Нужно ответить… — Есть что-то важное… — Будет грубо, если…  Азирафаэль поспешил к телефону, а Кроули — к двери, и оба бормотали друг другу оправдания. Они замолчали; рука Кроули лежала на ручке двери, рука Азирафаэля — на трубке. Телефон звонил.  — Я… Увидимся позже, ангел.  — А… Да. Спокойной ночи.  — Спокойной ночи.  Кроули выскользнул за дверь в вечерний воздух, запирая её за собой. Он оставил очки на кофейном столике.  Азирафаэль взял трубку.  — Алло? — Мистер Фелл! Я звоню по поводу аварии, в которую вы недавно попали. Вам положена компенсация!  Не преуспев в деле, на которое было потрачено много энергии, вполне рационально, даже разумно, чувствовать расстройство. Его уровень обычно прямо пропорционален количеству приложенных усилий. Писатель, например, столкнувшись с посредственной рукописью, будет очень доволен, если скрутит бумаги в комок и бросит их в корзину для мусора.  Имея это виду, возможно вы заинтересуетесь фактом того, что, пока Кроули уезжал, а Азирафаэль вежливо убеждал телефонного агента пересмотреть свой выбор профессии, несколько новых солнечных систем в далёких концах галактики схлопнулись в яростной энтропии и исчезли из существования. 

***

Дистанция и перспектива. Обе могут быть полезны, когда кто-то оказывается перед кажущейся непреодолимой преградой, которая не позволяет достичь цели, — поэтому больше никаких тонких намеков в деле Кроули и Азирафаэля. Никаких компрометирующих ситуаций, только и ждущих, чтобы напасть на них, или готовых помочь незнакомцев с очевидными темами разговора.  Азирафаэль опаздывал. Одно из неприятных последствий того, чтобы быть сотворённым по ту сторону времени, это противоречие, в которое вступает с ним восприятие индивида. Спустя больше шести тысяч лет на этой планете час или два составляют небольшую разницу.  — Боже, — Азирафаэль взглянул на часы в кафе. — Боже, — повторил он.  Было раннее утро, прохладнее, чем обычно в это время года, и маленький ресторан наводнили болтливые посетители. Очередь перед Азирафаэлем продвинулась вперёд. Между ним и прилавком было четверо. Он снова взглянул на часы.  — Наверное, не стоило заходить, — пробормотал он под нос.  — Простите? — спросила женщина перед ним.  — О, я просто… Проходит аукцион… очень важный… Но круассаны, и я подумал… — женщина бессмысленно смотрела на него. — А, не имеет значения. Просто мысли вслух, — закончил он, неловко улыбнувшись.  Она кивнула, натянуто улыбаясь, и снова отвернулась. Азирафаэль вздохнул и снова посмотрел на часы.  Молодая леди, источая плохо сдерживаемую панику, свойственную тем, кто мало работал в сфере услуг, проскочила мимо Азирафаэля, хмурясь на тарелки, которые она едва удерживала. Она поставила их на один из столов.  — Прошу прощения за ожидание!  Ответ пары за столом был заглушен рычанием дорогого двигателя. Блестящий, элегантный спорткар выскочил из потока автомобилей и остановился у кафе. Вышел водитель. Его звали Чедвик Дженнингс, и это должно предоставить вам всю необходимую информацию, за исключением того, что его трудовой договор не предполагал «Ягуар» F-TYPE в качестве базового варианта, и Чедвику пришлось доплатить. Праздно и беспричинно — такие слова Чедвик воспринял бы в качестве комплимента, а не критики.  — О, — загнанная официантка обменялась взглядами с кассиром. Она поспешила остановить Чедвика, который шёл по кафе, тыкая в смартфон. — Простите, сэр, но здесь нельзя парковаться.  Чедвик обнажил зубы в ослепительной улыбке.  — Это почему, красота? Очередь перед Азирафаэлем подвинулась. Оставался ещё один клиент.  Девушка поморщилась.  — Это… не место для парковки… У нас скоро будет доставка, и они не смогут припарковаться.  — Не волнуйся, красота, это всего на минуту, — Чедвик попытался сделать шаг вокруг неё, но официантка загородила дорогу.  — Простите, сэр, но вам придется убрать машину. Вы не можете здесь парковаться.  Чедвик остановился и впервые обратил на женщину полное внимание. Он сунул телефон во внутренний карман дорогого костюма.  — Я думаю, что могу, — он указал на машину, говоря снисходительно. — На самом деле, я уже это сделал.  Азирафаэль смутился, глядя то на женщину, то на часы.  — О, боже.  Глаза официантки расширились.  — Но, сэр… — Слушай, дорогуша. Все в порядке. Я уеду, ты даже не заметишь.  Азирафаэль сделал шаг вперед, затем остановился и снова повернулся к прилавку.  — У меня просто нет времени, — решительно пробормотал он. — Всё будет нормально. 

***

Кроули потянулся и щёлкнул пальцами в сторону штор на окне книжного магазина. Они послушно поднялись, впустив больше раннего дневного солнечного света. Он снова устроился на диване.  Он едва закрыл глаза, когда входная дверь шумно отворилась, и внутрь ввалился Азирафаэль. Кроули сел ровно, солнечные очки упали с груди, где он их оставил.  — Азирафаэль?  — Кроули! Здравствуй, мне очень жаль, я сильно тороплюсь, — Азирафаэль быстро подошёл к столу, проходя мимо демона и бросив ему рассеянную улыбку. — Куда же я его положил… Я где-то записал адрес… — он принялся шарить в беспорядке на столе, вытаскивая клочки бумаги.  Кроули смотрел за ним, приподняв уголки губ в весёлой улыбке. — Где ты был? — Я был… Проклятье, куда я его положил? — Азирафаэль проверил свои карманы, затем вытащил металлическую фигурку и поставил на стол.  Кроули ошарашенно уставился на неё.  — Ангел… Это что, украшение с капота «Ягуара»? Азирафаэль перестал выдвигать подряд ящики стола и взглянул на фигурку.  — А, — смущенно ответил он. — Ну да.  Кроули пересёк комнату, чтобы дотронуться до металлической кошки, совершенно озадаченный.  — Азирафаэль… Почему у тебя в кармане украшение с капота «Ягуара»?  — Ну, — Азирафаэль заломил руки.  Кроули посмотрел на него, подняв брови.  — Слушай, у неё был очень тяжелый день! А он был ужасно груб, но она всё равно высказала ему все. Я не хотел вмешиваться, честно, потому что у меня совсем не было времени, но я обязан был сделать что-нибудь, — он продолжил копаться в содержимом стола, избегая смотреть на Кроули. — В общем, я заставил его подвинуть эту дурацкую машину, потом я разговорился с милой леди. Она очень много работает и учится, так что несправедливо, что ей пришлось разбираться ещё и с этим.  Кроули смотрел на него.  — Потом я рассердился, — продолжал ангел, захлопнув ящик стола, — потому что почему он должен остаться безнаказанным, если так грубо ведёт себя с людьми, и я… — Азирафаэль прервался, взглянув на Кроули. — Ну… Кроули склонил голову набок.  — Что ты сделал?  Азирафаэль опустил взгляд и отвернулся, прочищая горло.  — Ну, я выследил его машину и… У Кроули отвисла челюсть.  — Ангел, ты что… Ты украл эту штуку?  Азирафаэль зарделся.  — Ну…  На лице демона играла улыбка — широкая и бесстыдная.  — Слушай, я не собирался! — взмолился Азирафаэль. — Я собирался оставить её в покое, правда, но он был такой… — ангел яростно взмахнул рукой, затем его плечи поникли, и гнев испарился. — В любом случае, — несчастно продолжал Азирафаэль, — теперь я на несколько часов опоздал на аукцион, — он сел в кресло у стола и наклонился, спрятав голову в руках. Из-за этого он не мог видеть, как Кроули смотрел на него.  Кроули выглядел примерно так же, как на стене Эдема, когда он узнал об ангеле, который отдал свой пламенный меч, и решил: он другой.  — Поверить не могу, что я его пропустил, — сказал Азирафаэль приглушенно. — Это было единственное первое издание «Les Prophéties d'Enguerrand», которые продавали за последние пятьсот лет. — О, верно, — сказал Кроули, покачав головой. — Подожди, — он вернулся к дивану и поднял с пола свёрток.  Когда он подошёл, Азирафаэль, хмурясь, поднял голову.  — Вот, — Кроули передал Азирафаэлю свёрток.  Азирафаэль обратил внимание на упаковку, затем его глаза резко расширились.  — Это моя записка! — воскликнул он, указывая на белую карточку под бечёвкой, которая перетягивала упаковочную бумагу. — С временем и местом аукциона.  Кроули положил руки в карманы. — Вроде того, — он продолжал смотреть на Азирафаэля из-под полуприкрытых век, мягко улыбаясь. — Как бы я узнал, куда ехать?  — Ты… — Азирафаэль моргнул, перевёл взгляд на сверток. Он развязал бечёвку и развернул бумагу.  Это была книга.  — Это она, да? — спросил Кроули, постучав пальцем по обложке.  Азирафаэль, раскрыв рот, не мог отвести взгляд от книги.  — Ты… — повторил он, дыхания не хватало. — Ты купил… Он посмотрел вверх, и выглядел он примерно так же, как на руинах разбомблённой церкви, когда он смотрел на пробирающегося через обломки демона и думал: я люблю его.  Они встретились взглядами.  Любовь — лучшая часть созидания. Самые великие и интересные вещи, которые человечество делает, происходят из любви. Любовь к обществу, к испытанию, к знанию, к себе. Способов любить больше, чем шаров горящей плазмы в далёких просторах Вселенной, и человечество ещё даже не приблизилось к тому, чтобы познать их все.  Любовь непостижима. Её нельзя определить, нельзя зафиксировать. Если попытаться её поймать, обязательно упустишь что-то важное, запутавшись в силках собственных слов. Можно уловить только её отражение, всего маленькую частицу.  Кроули посмотрел на Азирафаэля, и Азирафаэль посмотрел на Кроули, и оба думали об одном и том же. Они заговорили одновременно. — Я должен сказать… — Кроули, я думал, может… Они замолчали, и Кроули потёр шею, а Азирафаэль усмехнулся.  Ангел поднялся, осторожно положив книгу на кресло. Он стоял лицом к Кроули, сжимая и разжимая кулаки.  — Ты первый?  Кроули облизал губы. — Да. Да, хорошо.  Напольные часы Азирафаэля пробили час, и они посмотрели на циферблат.  — Итак, — Кроули глубоко вдохнул. — Ангел. Азирафаэль, — он поморщился и отвёл взгляд в сторону. — Слушай, это… Всегда были ты и я, да? То есть даже когда это было не так. Я знаю, сначала ты не… Но сейчас всё по-другому, так?  — Наша сторона, — проговорил Азирафаэль, не шевелясь.  — Верно! — Кроули покивал. — Это я… да. В общем. Слушай, я думаю, мы уже оба знаем это довольно давно. По крайней мере я знаю. И я… я надеялся насчёт тебя.  Он неловко приподнял руку, протянул вперёд и снова забрал.  — А теперь есть только ты и я. Никаких… — он небрежно взмахнул рукой, — сторон. Кажется… кажется немного глупо не сказать тебе.  — Кроули… — придвинулся ближе. Кроули умолк. Желтизна в глазу закрыла белок. — Скажи мне.  — Я… — Кроули задрожал. — Я… а, к черту. Я люблю тебя. Люблю… вечность уже, — он просмотрел в потолок, сгорбившись. — В общем… Я твой. Как ты захочешь.  Азирафаэль сделал вдох. Затем ещё один.  — Кроули… Кроули напрягся, глядя в потолок.  — Посмотри на меня.  Азирафаэль подошёл ближе, поднял руки. Он прикоснулся пальцами к челюсти Кроули, и взгляд Кроули упал к нему.  Азирафаэль посмотрел в ответ, едва не прикасаясь к лицу демона.  — Кроули, ты… Я лгал себе на твой счёт так долго, знаешь, — он улыбнулся. — Боюсь, что я очень поднаторел в этом. Лгал, что не рад видеть тебя. Лгал, что не скучаю, — улыбка дрогнула и исчезла. — Лгал, считая тебя злым. Лгал, что ты не мой… мой друг.  Кроули едва дышал, не моргая глядя на Азирафаэля.  Азирафаэль провёл пальцами по челюсти Кроули, согнув их, легко прикоснулся большим к щеке демона.  — А потом… Ты был собой, конечно, и я… Я больше не мог лгать себе. Но во мне нет твоего оптимизма, мой дорогой. Это казалось просто… невозможным, — он провёл пальцем по коже. — А потом… да всё случилось. И вот они мы. Вместе.  Его рука замерла, дрожа.  — Я хотел сказать… Я тоже люблю тебя. Я без того твой. До конца моего существования я твой, — вернулась эта боязливая улыбка. — Прости, что мне понадобилось так много времени.  Кроули поцеловал его.  Его рука повторила движение руки Азирафаэля, и одновременно они шагнули вперед, и их губы соединились в едином движении впервые за шесть тысяч долгих, очень долгих лет.  Шесть тысяч лет — это долгое время, чтобы чего-то ждать, но некоторые вещи точно этого стоят.  Азирафаэль обнял Кроули за пояс и оторвал его от пола, и Кроули разорвал их поцелуй, рассмеявшись.  Свободная воля может быть утомительной штукой.  Иногда кажется, что было бы гораздо проще принимать все решения, передвигать фигуры туда, где они должны быть, чем полностью менять доску. Кроули и Азирафаэль соприкоснулись лбами, широко и светло улыбаясь.  Свободная воля может быть прекрасной штукой. Жизнь — выборы; выборы определяют нас. Азирафаэль выбрал Кроули, а Кроули выбрал Азирафаэля. Это нечто бесконечно ценное, даже в великолепии творения. Ангел и демон стояли, обмениваясь поцелуями в книжном магазине в Лондоне, и где-то вне ткани вселенной всеведущее создание глядело на них и улыбалось. Свободная воля может раздражать иногда, но существование было бы до болезненного невзрачным, если бы они не удивляли иногда.  Удивление — ещё одно человеческое чувство, которое, как скажут теологи, Бог не способен испытывать. Как и всегда, они сильно заблуждаются. Зачем создавать такое разнообразие эмоций и чувств и отказывать себе в удовольствии испытывать их?  В тот день, когда наша история подошла к концу, несколько человеческих эмоций правили непостижимым балом.  Гордость. Удовлетворение.  И, самое главное, любовь.