icy heart.

Холодный воздух огромного по своим размерам помещения пробирает всё тело, до самых кончиков пальцев и, казалось, вот—вот весь холод проберётся в сердце. Но обладатель длинных фиолетовых волос был не против даже этого. Была бы возможность, он отдал бы свою душу катку, слишком была сильной любовь к этому замысловатому, сложному и неблагодарному виду спорта. Но тягучее желание всегда заставляло фиолетоволосого вернуться на каток. Пусть тренер будет на него кричать хоть каждую минуту, даже с этим Скарамучча готов был смириться, лишь бы ещё хоть раз откатать уже в сотый раз одну и ту же программу. По крайней мере, раньше так и было. —«Эй, Скарамучча, ты хоть наденешь сегодня коньки? У тебя есть 7 минут, чтобы наконец показать мне нормальные флипы!»—раздался приглушённый голос тренера, пробирающийся в сознание фиолетоволосого. Открыв свои серые, словно небо, заволокнувшее тучами, глаза, пару секунд Скарамучча не мог прийти в себя. Получалось лишь непонятливо хлопать глазами , пытаясь понять, где он находится. «каток..не удивительно»—пронеслось в голове у фиолетоволосого. С тех пор, как его мать умерла, юноша жил, словно во сне, не веря, что всё то, что происходит реально. Он даже толком не мог воспроизвести в своей памяти то, как и когда пришёл в, уже ставшее родным, помещение. Больше не хотелось кататься, не хотелось ничего делать. Единственное, что оставалось неизменным — постоянное желание спать и нежелание что—либо делать. Даже катание больше не приносило удовольствие, наоборот, хотелось швырнуть коньки куда подальше, чтобы больше не мозолили уже истерзанные слезами глаза своими практически каждодневными тренировками. Туманный, заволакивающий и тянущий в свои объятия сон продолжал погружать Скарамуччу в царство Морфея, однако сделав над собой усилие, он всё же открыл красные заспанные глаза. *** Словно заворожённый, фиолетоволосый юноша завязывал уже заученную наизусть шнуровку и перепроверял плотность завязки. Казалось, словно холод всего катка в этот летний вечер был сосредоточен именно там, где на пустующих трибунах сидел один единственный юноша с секущимися волосами и пустыми, словно сделанными из стекла, глазами. *** Наконец—то, юноша спустился на каток. Ноги привычно заскользили по поверхности, унося в свой замысловатый вальс, созданный из флипов и тулупов. Прекрасный по своей красоте, но такой отстраненый и холодный вальс. Словно у того, кто его исполнял напрочь остутствовали эмоции, а сердце превратилось в одну из тех маленьких лединок, разрезаемых лезвием коньков. Флип. «И провал.» Дорожка шагов. Двойной флип. «очередной провал.» Фиолетоволосый уже не обращал внимание на свои же падения в совершенно простых прыжках. Сероглазый просто вставал и продолжал танцевать, отдавая последние частички своей души в этот вальс. —«Стоп!»—прозвучал громкий голос тренера, что, казалось, сейчас готов был разорвать всё в клочья, однако отчаянно сдерживал свои порывы, стараясь казаться таким же холодным, как и каток, который окружает их. Не успело до конца произнестись это слово, как глаза Скарамуччи распахнулись в немом вопросе. Юноша на миг словно вернулся в реальность, словно только что, на миг, понял, что собирается сказать тренер лишь по раздражённому голосу. Однако осознание этого как быстро промелькнуло в голове у подростка, так же быстро и утонуло во мгле печали. Взгляд фиолетоволосого вновь стал безучастным. *** —«Ну и что это за катание? Уже две недели ты не можешь выполнить даже самых простых прыжков!»—массируя костлявыми пальцами голову, произнес тренер — «слушай, Скар, я понимаю, что у тебя сейчас тяжелый период в жизни, но так продолжаться не может. В этом году, ты не участвуешь в соревнованиях»—мужчина положил руку на плечо юноше, поддерживая того. Было видно, что он правда сочувствует Скарамучче, однако ничего более. Ведь для него совершенно не играет роли потеря, пусть и хорошего, но ученика, который совершенно потерял интерес к катанию. Ведь для него совершенно не играло роли то, что именно в этот миг, мир одного человека сломался вдребезги, рассыпаясь на осколки прозрачного стекла. *** Это было его последнее катание. Последний выход на лёд, последняя радость жизни. Скарамучча, казалось, до сих пор ощущал на своём плече тяжёлую руку тренера. Фантомная дрожь все ещё проходила по телу маленькими судорогами. Это конец. Конец его катания. Конец его страсти. Конец его маленькому , полыхающему глубоко в сердце, огоньку счастья.