Я люблю тебя больше, чем море, и небо, и пение…

Я вышел на лестничную площадку. Желание закурить было необычайно сильным и преследовало меня последние несколько часов. И, хотя я знал, что курить вредно для здоровья, все-таки не смог удержаться и, накинув рубашку, чтобы не замерзнуть, вышел на свой вечерний пост. Когда я вышел, то с удивлением отметил, что воздух уже пропах дымом. Что ж, судя по всему, придется наслаждаться чьей-то компанией. Не сказать, что я был этому рад. У меня не было социофобии, но людей я сторонился и старался близко к ним не подходить. По большей части они были шумные, помешанные на сексе и все, что они могли обсуждать, это девушки и их юбки. Я не осуждал их. Ей-богу, то, с кем они спят, только их дело. Но вмешиваться в эту грязь я не планирую. Я без труда узнал эти кеды. И обладателя этих кед тоже. Кто бы мог подумать, но Стас, звезда школы, которую я, к счастью, окончил, сидит под дверью своей квартиры на далеко не чистом полу с опухшими от слез глазами и нервно курит. - Не знал, что ты куришь. – небрежно бросаю я. На секунду останавливаюсь в сомнениях и со вздохом сажусь рядом с ним. - Не знал, что ты тоже. Поговорили. Не сказать, что мы со Стасом были близки. Мы иногда пересекались в лифте, бросая друг другу безразличные приветы. Сталкивались на мусорках. Иногда в метро. Хоть и прожили всю жизнь бок о бок и были ровесниками, мы не дружили ни в детстве, ни сейчас. Мы молчим минуты две и меня радует больше всего то, что молчать с ним довольно комфортно. Это не давящая мертвая тишина. Она не заставляет накручивать себя в поисках красивой фразы, чтобы продолжить диалог. Она не щемит. Но я знаю, что в конце концов один из нас ее нарушит. Не выдерживает он. - Ты когда-нибудь любил? - Что? Меня поражает его вопрос. Он довольно странный. Мне восемнадцать лет. Я только недавно переступил ступени «ребенок» и «школьник», не до конца определился со своей сексуальной ориентацией. Черт, да я даже коммуналку не научился вовремя оплачивать, какая любовь. Стас смотрит на выражение моего лица и смеется. - Ну, Артееем. Любовь. Чувство такое. Я думал ты читаешь книги, наверняка слышал о нем. Стоит моему собеседнику упомянуть книги, его лицо мрачнеет. Не люблю я совать нос в чужие дела, но сейчас я остро ощущаю необходимость парня высказаться кому-то. Да и кто знает, сколько он иначе может просидеть на холодном полу. Я вздыхаю. - Допустим, я слышал. Именно она причина твоих слез? – честно, я хочу выразиться более мягко, но вся неловкость этой ситуации и мое стеснение нисколько не помогают этому. Стас молчит. Он молча смотрит в одну точку, думая о чем-то. И я не понимаю, что именно его гложет. - Она... – ага, дело все-таки в девушке. – Понимаешь... я привык, что любая девушка готова быть моей. Серьезно, раньше это не вызывало трудностей. Стоит мне улыбнуться, подарить ей цветок и приобнять за плечи, все — она моя. Теперь же все иначе. Она... Она не похожа на других... – он ненадолго останавливается в своем монологе, но быстро вновь продолжает его. – Она не помешана на косметике и не пытается строить из себя куклу, как все остальные девушки. Она ходит вечно со своими книжками, и вроде общается со всеми, в то же время ни с кем не общается, не считая их компании. Так еще и на мои ухаживания не отреагировала никак. Что-то вроде... – он взмахивает руками. – Я подошел к ней на перемене, принес ей красную розу. Она не приняла. Я попробовал на следующей перемене. Потом еще на одной. В итоге она сказала, что я слишком интеллектуально недоразвит для нее. Мол, мне семнадцать лет, а я читал только букварь. Я усмехаюсь. Вполне в стиле Стаса. Нет, он неплохой парень. Довольно талантливый. Мы не общались с ним так близко, но я знал, что он хорош в волейболе, играет на скрипке. Еще он классно рисует. Что не понравилось той девушке, я даже не могу представить. Любовь не то чувство, которое измеряется количеством прочитанных книг, а если ей надо было отшить его, существуют более логичные причины. Стас театрально вздыхает. - Ну ты не понимаешь... она такая... такая... она особенная, Артем. Мне одновременно жаль и эту девушку, и Стаса. Я хочу как-то помочь ему, но одновременно не понимаю, что я могу сделать в этой ситуации - Хорошо. Я могу как-то помочь тебе? Или тебе важен сам факт того, что я тут и слушаю тебя? – осторожно повернув голову и наталкиваюсь на грустные глаза Стаса и замираю. Его глаза поражают. Серые. Словно дождливое небо в пасмурный осенний день. Не отталкивающие, а завораживающие своей красотой. Почему-то вспоминается сегодняшний дождь с утра. Небо было именно такого оттенка, как его глаза. Проходит секунд тридцать, когда я осознаю, что он что-то говорит, а я абсолютно его не слушаю. - …и вот я подумал, ты же так много читаешь, ты читал, наверное, все книги с этого света. Может поможешь мне достичь ее уровня. Ну не могу же я так просто позволить ей отшить меня!!! Еще секунд тридцать у меня уходит на то, чтобы осознать, что именно мне только что предложил сделать Стас. Он же и впрямь за всю свою жизнь прочитал только букварь, и тот не полностью. - Что? – я непонимающе хлопаю ресницами, а Стас смотрит на меня умоляющим взглядом. - Артем… как ты не понимаешь. Ты же такой умный. Ты читал и Достоевского, и Пушкина, и Гоголя, и всех тех писателей, имен которых я даже не слышал. Тебе это ничего не стоит... Артем. На его глаза снова набегают слезы, и я сдаюсь. Его глаза производят немыслимый эффект. Даже не понимаю, как эта девушка смотрела в его глаза и говорила ему все те слова. - Ладно... – для того, что бы не казалось, что я слишком легко согласился, я закатываю глаза. – У тебя дома есть библиотека? - Библио... что? Кто бы мог подумать. Как можно не знать такого слова как библиотека. Он что, свалился с луны? Он что, лунтик? Сейчас еще заявит мне, что он лунная пчела и ему нужно найти дом. - Книги... ты же собрался читать. – Я встаю и невольно издаю стон. У меня затекли ноги, будто мы тут сидели не пятнадцать минут, а целую вечность. - Стопка учебников за десятый класс считается? Он смеется, наверное, считая, что это была гениальная шутка. Ха-ха. Очень смешно. Недолго думая, я решаю повести его к себе. Напою его чаем, дам ему книги, сидя тут он только застудится, а домой он, судя по всему, даже не думает идти. - Что ж, поднимайся. Мы идем грабить мой дом. Я протягиваю ему руку. Он недоуменно на нее смотрит, словно не понимая, что я делаю. Но все таки берется за мою ладонь и встает. - У тебя нежная кожа. Пользуешься кремом? Если он так пытается подколоть меня, то получается ужасно. Но я все же даю ему шанс и слегка приподнимаю уголки губ. Мы выкидываем бычки, и я веду его в свое логово. Родителей еще нет дома, поэтому единственный, кто нас встречает – мой кот. Он радостно бросается нам навстречу, как только слышит шум двери и тут же прыгает к Стасу, который только и успевает, что подставить руки. - Ого. У тебя такой красивый кот. Как его зовут? – он начинает гладить кота, а тот тут же принимается радостно мурлыкать. - Геркулес. - В честь каши? - В честь мифов. Я усмехаюсь, поражаясь тому, насколько серьезная нам предстоит работа. Если он даже этого не знает, представляю, скольким вещам мне еще нужно его научить. - Он милый, - Стас смеется и крепко прижимает к себе Геркулеса, попутно пытаясь без помощи рук скинуть кеды. Вскоре я веду его по коридору в свою читальную комнату. Не успеваю я войти и включить свет, как уже раздается восхищенный вздох. Я невольно улыбаюсь, потому что мне, несомненно, приятна такая реакция на мою комнату. Если бы мою библиотеку нужно было описать одним стилем, то скорее всего это был бы «темная академия». Я не пытался специально создать ее под определенный стиль. Я даже не знал, что такой стиль существуют. Вся комната обставлена красивыми древними шкафами, на которых стоят сотни книг. Как-то в детстве я пытался их всех пересчитать – не смог. Их было немыслимое количество. Маленькие, большие, старые, еще времен СССР, которые собирали мои бабушки и дедушки и совсем новые, купленные уже мной. На стенах висят портреты великих писателей и ученых, на полу постелен красивый пушистый ковер, а в углу стоит пара кресел и журнальный столик. Это то место, куда бы я привел своего парня, если бы хотел показать ему всю серьезность наших отношений. Это то, куда я привел не кого-то дорогого мне, а Стаса. Стаса, с которым за шестнадцать лет его жизни мы впервые говорим так много и долго. - Присаживайся, - я указываю на одно из кресел. – Я пока чай сделаю. Можешь посмотреть книги, если хочешь. Полочки помечены. Когда через десять минут я возвращаюсь, держа в руках поднос с кружками, нахожу Стаса увлеченно читающим какую-то книжку. - Уже нашел что-то? Тот вздрагивает от неожиданности и его лицо в секунду заливается краской. Я мысленно улыбаюсь, подмечая то, насколько мило выглядят его пунцовые щечки. - А... э... Хм. Кхм. Да, – Стас прикрывает книгу и смотрит на название. – Оскар Уайльд. «Портрет Дориана Грея». - Ты взял одну из моих любимых книг. – я снова улыбаюсь. Непонятно от чего, но мне льстит тот факт, что ему понравилась эта книга. Но тот лишь краснеет и пытается поставить быстрее книгу назад. Удивительно, каким стеснительным он стал, когда переступил порог моего дома. - Прости, прости. Я не знал, что это твоя любимая. Если ты против... Какие книги я могу взять? Я смеюсь. Мой сосед определенно слишком странное создание для этого мира. - Боже, Стас, все хорошо. Ты можешь взять любую книгу из этой комнаты с условием, что вернешь ее невредимой. Я ставлю поднос на стол, но беру одну кружку и протягиваю ее соседу. Тот внимательно осмотривает мое угощение и поднимает на меня взгляд, полный ужаса. - Серьезно? Ломоносов на кружке? Я невольно хмурю брови, а потом не удерживаюсь и смеюсь. - Ну, Ломоносова ты знаешь, значит, не все потеряно. Может начнешь свой читательский путь именно с него? Если бы взглядом можно было убить, то мои родители могли уже смело звонить в ритуальные услуги. - Боже нет, фу. Как ты мог такое придумать. Мне в прошлом году хватило той хуйни, что он написал. Я снова смеюсь. - Не смейся, дурак, – мой сосед хмурится и делает неуверенный глоток из кружки. По нему так и видно, что Ломоносову он не доверяет от слова совсем. - Ладно, так. Давай подберем тебе книги. В моей голове уже прокручивается список всех книг, что есть у меня дома. У меня совершенно нет представления, что может понравиться моему «ученику». - Давай. Что мне нужно читать? - Эмм, Ломоносова? - иди нахуй, – он легко толкает меня в плечо. - Ладно, это шутка, успокойся, - я фыркаю и иду к самому дальнему шкафу. Осмотрев ряды, книга, нужная мне, наконец находится. Я беру в руки «Гете», «Королева Марго». Немного думаю и добавляю сверху «Вино из одуванчиков» и «Отцы и дети». У меня в руках довольно маленькая стопка книг, но даже ее достаточно, что бы напугать Стаса. Я кладу стопку на столик. Потом иду в другой конец комнаты и беру первую часть Гарри Поттера. Ужас в глазах Стаса нарастает все больше. - Ты... - Даю тебе неделю, чтобы прочитать все это. - Ты издеваешься? - Агаа. Я смеюсь. Мне нравится смотреть на его ужас. Хотя, Стас, наверное, думает, что я садист. Мы рассаживаемся по креслам и начинаем наслаждаться чаепитием. Судя по реакции моего соседа, если он не получит любовь той девушки, он станет геем и женится на моем вишневом чае. - У тебя такая большая библиотека, откуда столько книг? – интересуется Стас. Я не понимаю, просто от нечего делать или ему действительно интересно. Но я слишком люблю свои книги, поэтому с удовольствием рассказываю истории о них. - Ее начали собирать еще мои бабушки и дедушки. Родители продолжили это делать. Когда я был маленьким, сам потянулся к книгам уже не как коллекционер, а как читатель. Сейчас я продолжаю их дело. - Вау... – в его взгляде мелькает восхищение. – Почему ты полюбил это? Этот вопрос заставляет меня задуматься, но ненадолго. - Наверное, мне было одиноко. Понимаешь, мои родители, они очень много работают. И когда я пришел сюда однажды, я обнаружил чудесное свойство книг. Ты можешь сидеть на этом кресле, но быть в Африке, Америке, другом крае России. Где угодно. А еще разговоры. Вас с автором может разделять не только расстояние, но эпохи и века. И вот ты сидишь. В двадцать первом веке. А с тобой разговаривает автор, который жил триста лет назад. Рассказывает свои мысли и переживания, и ты ощущаешь себя так близко к нему. Между вами два века, но вы думаете об одних и тех же проблемах и... вы думаете об одном и том же. Я сам не замечаю, как ухожу в свои мысли, полностью растворяясь в своем монологе. Стас меня слушает внимательно и не перебивает. И я благодарен ему. Никто раньше не интересовался этой такой важной частью моей жизни. Никто раньше не слушал мои мысли с таким живым и неподдельным интересом. - Ты знаешь, ты очень красивый, когда рассказываешь о книгах. Это все, что он произносит, когда я прекращаю. Я заливаюсь румянцем. - Да ладно тебе, не преувеличивай. - Нет, постой. Я серьезно. Я смотрел на тебя сейчас. И вот ты вроде со мной, но одновременно ты где-то там. Там, где твои книги и мертвые Достоевские и Гоголи. Еще ты сам не замечаешь, но начинаешь жестикулировать и улыбаться. И на твоих щеках возникают очень симпатичные ямочки. Он смеется, допивая уже вторую кружку чая. А я краснею еще сильнее. Мне срочно нужен воздух, но одновременно я не хочу уходить. Есть в этом моменте что-то особенное. Эта атмосфера и наши разговоры, разбавленные шутками. Я не могу это бросить вот так. Но все это уже не имеет значения, потому что мой сосед резко смотрит на часы и подскакивает на месте. - Боже, Артем. Прости. Мне надо бежать. Уже поздно, скоро сестра домой придет, а мне надо еще ужин приготовить и... Он бросается в гостиную. Пока он поспешно пытается надеть кеды, я терпеливо жду его с книгами в руках. Мы вместе выходим на площадку, и я провожаю его до дверей квартиры. Конечно, Стас не похож на хрупкую девушку, да и вряд ли на него нападет маньяк, но мне очень хочется еще ненадолго продолжить наш особенный момент. Мы неловко прощаемся у его дверей. Стас благодарно смотрит на меня и берет книги. - Никогда не замечал, что ты такой низкий. Я смущаюсь. Когда твой рост метр пятьдесят девять, к шуткам про рост приходится привыкать. Но от поддевок Стаса мне почему-то становится неловко. - О боже, ты еще и краснеешь. Утю-тю, какой милашка. Он смеется, пока я бросаю на него злобные взгляды. Боже, вот я ничего не говорил, когда он краснел у меня дома. Хочется стукнуть его книжкой. - Иди давай уже, дылда. Стас снова смеется и треплет меня по волосам. Мне хочется сказать, что это ужасно и что он не имеет права к ним прикасаться, но я только зависаю, смотря на изгиб его губ. - Пока, лилипут, - бросает он и скрывается за дверью квартиры - Я не… Я снова краснею, но, к счастью, Стас уже не видит этого. Мне требуется немного времени, что бы прийти в себя, и когда я направляюсь к своей двери, сталкиваюсь с девушкой, которая очень сильно напоминает мне Стаса. Возможно, это его младщая сестра. Я извиняюсь за свою неуклюжесть и ускоряю шаг. Стоит мне войти домой, на меня прыгает Геркулес и тут же начинает ластиться. Если бы мне нужно было написать список причин, по которым я люблю его, первый пункт был бы «Он всегда знает, когда нужен мне». Счастливая улыбка не сходит с моего лица. Я прислоняюсь к стене и радостно смеюсь. Следующие дни обещают быть веселыми.