Никакой настоящей причины для этого нет

      «Школа уведомляет, что ваш ребенок с 25 ноября по 28 ноября принимает участие в специальном мероприятии на природе. Отсутствие разрешено только по медицинским показаниям. В случае отсутствия без уважительной причины руководство школы будет вынужденно принимать самые суровые меры воздействия, вплоть до исключения».       Тон отправленного родителям письма был весьма жестким, так что даже те родители, что не были в особом восторге от поездки своего ребенка поздней осенью на природу, не имели особого выбора. Заработать исключение за три месяца до выпуска было весьма недальновидно. До тех же из родителей, кто смог навести справки, было доведено, что дети и так были в шаге от исключения из-за «неэтичного поведения». Насколько это соответствовало правде, никто из родителей выяснять не пожелал.

***

      — Мизури-сан, вы уже достаточно опытный наставник, пусть и не так давно пришли в нашу школу, — Ланти-сан не мог себе позволить дать провести данный разговор кому-то другому, так как сам был инициатором того, что у Мизури-сан будут очень нелегкие три дня на ближайшей неделе, — поэтому и дать кому-то другому сопровождать ваш класс решительно невозможно. Наверно, нам бы стоило серьезно поговорить о вашем классе и его проблемных учениках немного раньше.       Что Ланти-сан имел в виду, что хоть и Мизури-сан — учитель довольно молодой, неопытной ее назвать нельзя. И что проблему буллинга нельзя было пускать на самотек, пусть даже одним из нарушителей является его племянник.       — И я прошу прощения, — коротко поклонился Ланти-сан, — что не уделял данной проблеме достаточно внимания.       — Я тоже прощу прощения, — еще ниже поклонилась Мизури-сан, — и надеюсь, что таким образом проблема будет решена.       Ритуальные фразы, позволяющие обоим сохранить лицо, были сказаны. Мизури-сан приносила себя в жертву на эту поездку, но взамен проблемы в ее классе и ее непринятие мер к буллингу обсуждаться не будут.

***

      — Повторяем как на тренировке у автобуса. Вытащили палатки из сумки. Уложили темной стороной вниз — это пол. Собрали дугу, ее части на резинке — потеряться не должны. Что?! Потерял кусок дуги? Порвал резинку в прошлый раз… ну, ищи в сумке, как соберешь дугу, зови. Для всех! Продели дугу через проушины и надели на крючки на концах прута. Мотояма-сан, дуги крест-накрест, а не по сторонам. Маномото-сан, сойдите с середины палатки, а то дугу не получится закрепить. Да-да, Мизури-сан, уже ставлю, — спокойный и уравновешенный голос Кенты-сенсея летел над относительно организованной толпой потерявшихся школьников, поторапливая, успокаивая и исправляя ошибки.       Для класса 3-2 и его классной руководительницы поездка на природу поздней осенью обернулась настоящим кошмаром, который все с ужасом и болью вспоминали еще долго.       Из города вышедший с самого раннего утра автобус ехал не то чтобы долго, но следы последнего крупного поселка миновал уже на первом часу, а остановились они, когда уже прошло уже два. Все вышли из автобуса, вытащили как свои пожитки, так и предоставленный школой, а точнее, самим директором, запрошенный инвентарь. После чего автобус ушел, и напротив Кенты-сенсея оказалась недовольная, но молчаливая толпа учеников, бросавшая недовольные взгляды то на него, то на Хидеки, то на классную руководительницу, которая сама по себе не выглядела уверенно и немного дрожала от ветра.       — Вы знаете, зачем вы тут собрались? — Кента сенсей не стал рассулоливать, а решил сразу поставить вопрос ребром.       Ученики этого довольно мрачно выглядевший класса с его не менее мрачной его руководительницей, все в зимней школьной спортивной форме и легких куртках неприветливо оглядели Кенту-сенсея. Которому, что никого не удивляло, все эти взгляды были до пряжки на ремне или немного выше.       — Потому что никто не предупредил Аме-сан? — наконец расхрабрился под взглядом учителя кто-то из задних рядов.       — Это не отвечает на вопрос «зачем», — ответил еще более хмурый Кента-сенсей. — Мне нужна не причина, а цель. И цель эта — ваше сплочение!       «Ну или чтоб вы окончательно задолбались», — подумал про себя Кента-сенсей.       — Жаль, конечно, что директор не дал времени побольше, — ученики и Мизури-сенсей при этой фразе благословили такого доброго директора. — Но это значит, что за три дня всем надо сплотиться еще сильнее. И я использую эти дни для вашей пользы по максимуму.       Нельзя сказать, что ученики не сплотились. Их сплоченность в ненависти к Кенте-сенсею, как к главному мучителю, и к Анпан-куну, как главной причине мучений, выросла до просто невообразимых величин. Правда, еще в первый день они хорошо поняли, что показывать настоящие чувства — очень плохая затея. И то, что Хидеки так же бегал и страдал, как и они все, совсем не помогало его одноклассникам успокоится. Правда, вскоре им стало не до этого, но привело все только к временной заморозке негатива, который просто был зажат и готов был выплеснуться позже. Возможно, будь у Кенты-сенсея больше времени или будь он классным руководителем, отслеживающим настроение в классе, или если бы ученики были постарше и более вменяемые, у него бы получилось их вразумить. Но пока что все, чего он добился, так это того, что одноклассники Хидеки и Кеко научились лучше скрывать свои чувства. Бойкот они прекратили, как минимум внешне, общаться с Кеко и Хидеки никто особо не стремился, да и сами Хидеки с Кеко особо не стремились ни с кем общаться.       Класс очень многому научился и многое прочувствовал за эти несчастные три дня. Как замечательно мотивирует после похода часами по лесу с самого утра знание, что «еще километров пять» и придем к лагерю, где можно будет отдохнуть. Как ставить палатку под дождем и как хорошо быть внутри, когда уже поставлена. Там, внутри, возможно, еще не очень тепло, но хотя не дует ветер и нет дождя. Как тяжело тащить по лесу керосиновые обогреватели и запас керосина в запаянных пакетах-емкостях, как тяжело их раскрывать без ножа, чтоб добыть горючее. Как можно ходить из палатки в палатку в поисках спичек или зажигалки, и какое это счастье, когда искомое найдено, а значит, и у тебя в палатке будет тепло. Ученики по-новому оценили многие из тех удобств, что до этого воспринимали как должное, но главный урок, который старался вдолбить им в головы Кента-сенсей, так и не усвоили.       Внешние признаки бойкота исчезли, но атмосфера в классе все еще была очень нездоровой.       Так пролетел месяц, пронеслись Рождество и Новый год, которые Хидеки и Кеко провели вместе, равно как вместе пошли в храм на Новый год… И уже маячил конец года, выпуск и конец их прозябания в этой школе. Но неожиданно Кеко с Хидеки почти единогласно выбрали в комитет, ответственный за подготовку к празднику после церемонии окончания года. И если Хидеки видел в этом только еще одну возможность для их класса напоследок над ними издеваться, то Кеко все это показалось намного более опасным. Если не смертельно опасным, то где-то очень близко. И поскольку Хидеки не разделял ее опасений, она решила все проверить сама.       И сейчас Кеко собиралась выбить ответы из той, кто первой предложила их кандидатуры в комитет, а значит, не знать об этом она не могла.       Сделать так, чтоб староста Ямагава задержалась до темноты в школе, было плевым делом, поскольку Кента-сенсей взял за обычай время от времени общаться с ней и Хидеки на предмет того, все ли в порядке. Всего-то надо было как бы между прочим пожаловаться Кенте-сенсею на то, что их с Хидеки насильно запихнули в комитет по празднику, а староста по этому поводу навесила на их еще и дополнительных обязанностей. Потом прийти на «разговор» уже с классной руководительницей Мизури-сенсей. Успокоить напрягшегося Хидеки. Смотаться домой вместе с Хидеки и вернуться обратно в школу уже в одиночку. И поговорить.