Будни

17 Марта.

      Весна. Точнее, ее начало. Это время ненавидели все люди, которые хотя-бы раз за месяц выходили на улицу потрогать траву. В это время водоемы выходят из берегов, начинается период дождей, а теплее не становиться. Более-менее красивые зимние пейзажи сменяются на убогие и больше подходящие для фильмов ужаса леса. Воскресенье. Все еще выходной, так что можно отдыхать. На часах пробило восемь, а на улице только начало восходить солнце, которое, в прочем, итак нельзя было увидеть за серыми облаками.       На улицах было спокойно. Конечно, почти все нормальные люди еще спят. Спала крепким сном и Нансенсу, проживавшая неподалеку от Брялка. Это улица с кучей старых, постсоветских домов, в одном из которых и обитала Нансенсу. Дом как дом, крыша из шифера, деревянные выцветшие стены покрашенные когда-то в синий с какими-то узорами. Нансенсу спала у себя в комнате, привычной комнате. Кровать в цветочек, на полу полосатый ковер, как у какого-нибудь тигра из мультсериалов. Окно зашторено, а на подоконнике стоят бутылки от всякого рода газировки и энергетиков. Напротив кровати пара тумбочек, в которых лежала одежда. Пол, да и вся комната жутко грязная. Мусор, грязь, пыль, одним словом — кавардак.       Нансенсу же спала крепким сном, что было для нее редкостью. Однако все-же она встала. Мысленно, в плане сна, еще полчаса назад. Кое-как проснувшись, она по своей детской привычке посмотрела в окно. Все привычно. Та подобрала телефон, который ранее был брошен на тумбочку. Затем открыла дверь и направилась в ванную. Обыкновенно она быстро умывалась, чистила зубы и принимала душ. Так и начиналось для Нансенсу каждое утро. Но эту стабильность, разрушило уведомление от телефона. Взяв его в руки, она увидела сообщение от своей кампании. — Нансенсу блядь, что у тебя за кличка дебильная? — На фоне слышен смех. — Ты еще спишь нахуй? Короче если че мы тебя ждем, у-у-у, Пятерки, во. — На этом и закончилось голосовое, дослушав которое Нансенсу отправилась в душ. Прошло еще минут двадцать, после чего «бессмыслица» одела ту-же одежду, сделала себе быстрый макияж, и покинув ванную, пошла на кухню. Кухня обычная, даже достаточно неплохая. Покрашенный зеленый стол, похожие, но более темные в плане оттенка ящики. Плита, холодильник и еще шкафчик, в котором лежала посуда.       Нансенсу по-быстрому открыла холодильник, взяв оттуда какой-то пирожок. Вроде как, с капустой. После она нацепила на себя старую куртку, в которой ходила ещё в феврале, а постирана она была… Две недели назад. Положив еду в карман, та хотела идти, как за спиной прозвучал скрип двери и из-за нее вышла мать. — Боже… Ты уже уходишь? Поспать даже в выходной не дашь! Опять еду с собой выносишь?! Конечно, дома же по-нормальному не поесть! — Начала кричать женщина преклонного возраста, пока за ее спиной стояла младшая сестра Нансенсу, которая даже говорить еще толком не научилась. Да ее и не учили. — Да… Мне пофиг, вернусь к вечеру… — Тихо сказала «Бессмыслица», закрыв дверь и направившись из дома с целью дойти до Пятерочки. Вслед мать что-то выкрикнула, но девушка даже не обратила на это внимания.       Ее мать и вправду была не самой спокойной. В основном из-за проблем в семье, которые часто исходили от Нансенсу. Отца у семейства нету, хотя мать снова женилась пару лет назад, но уже через через полгода развелась, родив вторую дочку — Катю. Крики, споры, и прочие радости жизни, особенно когда серьезная и строгая мать живёт с подростком-бунтарем. Хоть та и покупала всякие прелести, да и жили они не так уж и бедно. Еще бы, без ее денег Нансенсу давно перестала бы красить волосы и использовать макияж. Но все же девушка не была довольна такой жизнью, деньги и все подобное не было для нее особой радостью. Ее просто раздражал характер матери; строгий, как принято говорить "советской закалки", что сделало Нансенсу грустной и черствой. Правда, такой она хотела казаться. Поникшей и с желанием уйти в окошко, она на деле таковой не была.       Весь этот бред с этими чертами личности — показуха с целью привлечь внимание. Ведь, что логично, общество и новые знакомые в первую очередь смотрят на внешность. И если ты пытаешься выглядеть умным, спокойным, и стараешься вести себя культурно, то это вызывает лишь скуку. А такие, как Нансенсу, сразу вызывают интерес. Не интеллектом, а своим видом и словами. А пока в толпе находятся сотни таких подражателей, в них теряются настоящие психически больные люди, которые чаще всего не спешат рассказать о своих «глубоких» планах уйти из жизни.       А ведь Нансенсу не могла выделиться иначе. А чем? Училась она плохо, не посещала секций, да и желания не было. Зато желание ходить непойми где, пить, курить одноразки и творить чушь было. Да и из их компании, как упоминалось, лишь один был вполне себе адекватным, а остальные были изгоями среди умной части людей. Но «бессмыслице» было плевать, да и все эти слова: «Ты думаешь, как ты выглядишь?», или «А что ты о своем будущем думаешь?», для нее это пустой звук, как и для многих подобных людей.       Девушка подходила к Пятерочке, смотря видео в тик токе. Приближаясь, она увидела свою компанию, которая громко смеялась и материлась. Трое человек — Ян, Егор и Таня. Да, все они гуляли с Нансенсу, хоть она и с другой параллели. Одеты по-простому: куртки, зимняя обувь и шапки, лишь у Яна был шарф. У Егора в руках самое дешевое пиво, а Ян парил в стороне, протирая глаза. — Ебать меня в рот, пришла. — Выругался Егор, — Как можно было идти так долго? — Да пофиг… — У тебя это классическое, Миль. Так, а реально че делать будем? — Спросила Таня, вынимая руки из карманов. — Погнали блядь, да-а, пойдем куда-нибудь, может на Мершаков? — Э-э… Ребят, — Обратился Ян — у меня родители в Псков уехали. Может ко мне? — А че? Погнали. — Согласилась Таня, после чего двинулась за отходящим Яном. За ними хотела было направиться и «Бессмыслица», пока ее не окликнул Егор. Пыхтя, та показательно отвернулась, показывая свое настроение. На эту выходку Егор лишь закатил глаза. — Ты вроде говорила, что тебе знакомая одноразку должна была привезти, она у тебя сейчас есть? — А она еще не приехала, — Небрежно ответила Нансенсу, — вроде ко вторнику собиралась. — Бля-я, ладно… — Выдохнул Егор, после чего оба направились за остальными, что уже подходили к закрытому зданию.

9:58.

      Ребята вышли к дому Яна, который жил на улице Пролетарской. Тот прошел дом Замазыча, заходя на территорию своего. Обычная постройка, с легким заборчиком вокруг, а на переднем участке парочка кустов и несколько игрушек: зайчики, гномы, а еще аисты. Ян вытащил из кармана куртки ключи, после чего открыл дверь и зашёл.       В доме располагалась столовая, чуть дольше шла ванная, и комната самого Яна. Так-же был и второй этаж: комната родителей и ещё одна, можно сказать, для отдыха. Столовая обычная, но дополнительно в ней была стойка для обуви, вешалка и шкаф. Ян разулся, а затем снял и верхнюю одежду, шарф он просто положил на стол. Подошел к раковине, откуда набрал чистой воды. — Ничего себе у тебя дом нахуй. А че делать будем? — Спросил зашедший следом Егор, так-же сняв обувь. — Н-ну-у-у… Может поедите чего-нибудь? У меня еще комп есть. Хотите сыграем? — В Майнкрафт? Кхех-хе. — Ага, да… — Тихо промолвил Ян — Так будете? — Давай, а… — Если посидеть, то идите наверх. Комната слева, щас что-нибудь сделаю. — Подсказал Ян, после чего стал рыться в ящиках в поиске еды. Ребята поднялись наверх по скрипучей лестнице, после чего зашли в ту самую комнату. Черные обои с белыми завитушками в виде цветов, диван молочного цвета, а рядом деревянный столик, на котором стоит ваза без цветов. Зашторенное окно, ведущее на улицу.       Компания присела за диван, и стала ожидать Яна. Который, судя по звукам, уже взбирался наверх, неся что-то в стеклянной тарелке. Войдя в помещение, тот поставил ее на стол, отойдя в сторону. В тарелке были конфеты. — Ебать, как детям принес. — Сказал Егор, взяв оттуда первую попавшую конфету — Че это за хуйня? Говно какое-то. — Ну прости, у меня других нет. Я к себе, отдыхайте. — Протараторил Ян, быстро спустившись вниз. — Сучка! Пидор обосанный… — Мне пофиг, хоть что-то. — Сказала Нансенсу, последовав примеру Егора и выкинув в сторону фантик. Съев конфету, она пожевала ее лишь пару секунд, а после скривила лицо от вкуса. — Бля-я, теперь не пофиг? Да? — С ухмылкой спросила Таня, глядя на недовольное лицо «Бессмыслицы». — Херня просто, бывает. — «Бывает», задрала ты уже с этим «бывает»! Тебе, наверное по ебалу въебут, а ты скажешь «бывает». — Отвали уже… — Небрежно сказала девушка, доставая телефон и пытаясь отвлечься от Егора. — Пф… Дура. — Санта-барбара какая-то. — Промолвила Таня, так-же достав телефон.

11:12.

      Прошло несколько часов; несколько часов бездействия. На улице было спокойно, и где-то на там гуляли все кроме Нансенсу и Яна. Нансенсу сидела за диваном, пока Ян что-то делал за компьютером. Они долго занимаясь всякой чушью. «Бессмыслица» даже не заметила, сколько времени прошло до тех пор как в дом со смехом вернулись двое из компании, поднявшись наверх. — Боже-е-е блядь, задротка, все сидишь хуйню какую-то смотришь? — С ухмылкой спросил Егор, подойдя к девушке и попытавшись посмотреть на ее экран телефона. В ответ та прижала экран к себе. — Ой, иди нафиг. — Порнушку видимо смотрит. — Кхех! — Усмехнулась девушка в дверном проеме. — Ладно, пойдем прогуляемся. — Грх… Пойдемте… — Недовольно согласилась Нансенсу, положив телефон в карман. — А куда пойдем? — Задалась вопросом Таня, спускаясь вниз по лестнице. — Купим че-нибудь, ну… Хер знает даже, может энергетики? — Ну, давай. — Ответила Таня, надевая куртку. — Ян! Ты пойдешь с нами в магаз? — А? Нет! — Ну и пошел нахуй… — Прошипел Егор пройдя вперед, отчего Таня усмехнулась и пошла следом. За ними тащилась и «Бессмыслица», делая недовольное лицо и лишь сильнее сморщившись, когда в глаза попал ослепительный свет солнца. Тишина и покой, никого кроме трио на улице нет. Двое шли впереди, постоянно с чего-то посмеиваясь, пока Нансенсу на их фоне выглядела слишком отрешенно.       Да и если она как второплановый персонаж где-то на фоне, то как она оказалась в этой кампании? Простая история. Как и упоминалось, члены «Банды» рассорились из-за конфликта Курасана с Замазычем, после чего и остальные разошлись. Нансенсу на это отреагировала. Ну, молчание ведь знак согласия? Распад команды для нее был чем-то вроде упавшего осеннего листка. Вроде осень уже началось, а вроде тебе на это все равно, ведь ничего в твоей жизни от этого листика не поменяется.       И так через знакомых она нашла сперва Таню, а затем и Егора с Яном. Быстро вошла в коллектив, но в не самом приятном обличии. В обличии чудачки, которая напоминает черную грушу для битья. Ведь если ей на все пофиг, то почему вдруг не будет пофиг на оскорбления? Оскорбления почти за все, что хоть как-то касалось «Бессмыслицы». Постепенно она перестала испытывать хоть какое-то отторжение к словам, и тем более отвечать на них. Да и груша это не образное выражение, а, временами, прямая роль девушки.       Нередко ее толкали, били, относились как к грязи. А если человек воспринимается как грязь, то почему не попытаться сравнять его с другой грязью? Так Нансенсу и жила последние три месяца, выступая в роли добровольной жертвы фактически для каждого. Но даже такая роль в этом жестоком спектакле была ей вполне по душе, ведь это хоть как-то разбавляло серые будни. Те старые, приевшиеся до горла строки жизни, которые из разу в раз повторяются в каждой новой главе ее дня. И если цена избавление от этих строк это боль и унижение, то «С кем не бывает?..» — скажет она про себя. — Эй? Ты уснула? — Спросила Таня, махая рукой перед задумавшейся Нансенсу. Они стояли возле Пятерочки, ожидая Егора, который пошел за едой. За исключением двоих ребят у входа находился пес, который лежал в ожидание любой вкуснятины. В остальном все так-же, если вспоминать это место месяца два назад. Но «Бессмыслица» даже и не заметила того, что они стоят у магазина. Уж слишком ушла в размышления. — М?.. Да, все нормально. — Хуйню говоришь, — Грубовато ответила Таня, — я же по глазам вижу. У тебя они прям светятся! Ты заболела, или типа того? — Нет. Со мной все нормально. — Пф… Какая ты скучная блядь, даже поговорить с тобой по-нормальному нельзя. Ладно, а… Может сходим куда? — Да поф- — Я знаю, что ты хочешь сказать! А другое место? — А-а… — Подумала Нансенсу — Может к Заречью сходим?.. — Нахер? Типа… Типа к этому Виктору с скутером, или че? — Ну да. — Как хочешь, все равно нечего делать. — Согласилась она, вернув взгляд в телефон. Но из магазина быстро появляется Егор, неся в руках пару энергетиков и чипсы. Он молча передал их ребятам, после чего открыл свою банку. — У тебя осталась сдача? — А я ее продавщице отдал, я просто добрый сегодня. — С улыбкой заявил он, перебирая в руках несколько десятизначных монет. — Ага… Так отдашь? — Ой, — Недовольно ойкнул он, — бери ты. Так тебе оно и надо, да? — Он перекинул в ладонь собеседника три монеты, после чего сделал глоток напитка. — Ну, хотя-б ты их не спиздишь куда-нибудь. — Куда пойдем? — На Заречную. Сходим к Вите. — «Вите»? Какая ты бля седня нежная, прекратила анимешки свои депрессивные смотреть? И… — Остановился Егор — Стоп, к этому европерцу? — А что? На его мотике погоняем, офигенно будет. — Ну тож верно, надеюсь он хоть что-то с ним сделал. А то… — Продолжил он, пока Нансенсу снова о чем-то призадумалась. Они прошли дальше, проходя мимо школы, в которой была удивительная тишина. Следом ребята вышли на улицу Школьную. Чем-то особым это часть поселка не могла похвастаться, разве что тем, что чуть дальше начинались реальные заросли. А если пройти ещё дальше домов, можно выйти к речке, где неподалеку должен располагаться мостик. Точнее, какие-то доски для быстрой переправы. Через них легко выйти сперва к дороге, а по ней уже дойти до дома Виктора.       Этот самый Виктор был любителем покататься на своем скутере. Хоть и чинил он его больше, чем катался. Сам был из соседней Латвии, но переехал сюда вместе с отцом. Между тем, чтобы по новой привычке возить всех кого можно по местным лесам, он обожал рассказывать про свою родину и жизнь в Риге. Не смотря на то, что ему уже шестнадцать, а прожил он там семь лет. За что и получил кличку «европерец», которую просто ненавидел. Виктор был достаточно наглым, смелым и обожал всякий риск. Имел среднее телосложение; не сильный, не тощий, просто обычное тело. У него сероватые глаза, темные волосы.       А ходили к нему, как раз таки, ради скутера. Ребята аккуратно перешли по тому самому «мостику», после чего по тропинкам вышли к дороге. Обычная грунтовая дорога, чуть-чуть заснежена. Первая часть — это чистый лес с редкими домами и одной точкой у небольшого склона. Что-то вроде зоны отдыха, которая сейчас могла подойти разве что для неплохого вида. А дальше путь проходил у речки, где справа от дороги располагались жилые дома. Пройдя по этим путям минут десять, компания добралась до дома Виктора.       Это был очень старый домик с одним этажом и чердаком. Из примечательного: чуть левее от дома был небольшой яблоневый сад. А рядом важнейшее для пришедших: гараж, в котором и стоял скутер и куча всяких расходников. Эта любительская мастерская полностью перешла под контроль Виктора, который как на работе чинил свой скутер, и возил по лесам за доброе слово. Или же за «Нормально научись водить!». И конечно, даже сейчас он сидел в гараже, но делал уже что-то другое. Судя по звуку - что-то распиливал. — Где он? — Спросила Таня. — Бля, угадай с одной попытки. — Недовольно отвечает парень, двинувшись к гаражу. Подойдя ко входу, он увидел самого Виктора. Тот был в своей длинной парке, которая была нужна только для подобной грязной работы. Как и камуфляжные штаны на пару с ботинками серого оттенка. На голове, на удивление, была обычная кепка козырьком назад, а так-же желтые рабочие очки. Сам он распиливал доску. Для чего - непонятно. Через пару секунд после появления Егора с доской было покончено, отпиленная часть отправилась на стол, а сам мастер обернулся и увидел парня. — Здоров. — Сказал Егор, начиная приближатьсяк трудяге. Как только тот увидел Егора, мгновенно вспомнились все латышские маты. Виктор не знал более раздражающего человека, который как липучка; прилепится и не отклеится. Скорчив недовольное лицо, он все равно из приличия протянул руку для рукопожатия. Егор, конечно, протянул свою в ответ, но не дождавшись окончания жеста отдернул руку и продолжил ходить по помещению. — Грх… Здоров, здоров. — Че делаешь? — Да пилю тут, мы с отцом хотим немного заделать забор. А то погнулся за зиму, и могут проблемы быть там- — Ну вообщем все заебись, — Перебил его пришедший — мы тут за байком. А то скучно что-то. — Грх, ну а зачем ж еще вы могли прийти то… — Так, ты тут не рычи, братишка. Или байк станет моим. Наверное, он тебе и не нужен, ты ж на нем даже не ездишь. — Ko? Не охерел ты?! — Вообще-то мы. — Сказала зашедшая следом Таня, за которой стояла Нансенсу. Виктор немного смягчил интонацию, увидев девушек, которые так-же хотели прокатиться. И если со стороны кажется, что он вежливый по отношению к девушкам потому что… Потому? То на самом деле мысленно он их материт еще сильнее. Они приходили даже чаще Егора, к тому-же в самые неподходящие моменты работы. Из-за этого конкретно ту двоицу Виктор терпеть не мог, но вел себя при них спокойно. Хоть уже как пару лет и думал о том, как бы отправить на три буквы обратно. Но, видимо, ещё не додумал. — Ага… Окей, можете взять скутер. Но чтобы через час он уже был тут! — Да, да! Конечно все вернем. — Заверила Таня. — Ну… На самом деле мы хотели по лесу аэродрома поездить… — Тихо промолвила Нансенсу, припомнив небольшую часть разговора тех двоих. Егор сразу посмотрел на девушку как на предательницу. От резко нахлынувшей ненависти он сжал кулаки, и стал хищным взглядом пилить «Бессмыслицу». Она же убрала за уши свисавшие волосы, или как их любили называть учителя — «сопли». Взглянула на обозленного, начиная понимать, что сказала, и то, что явно отхватит от Егора. По крайней мере в словесных перепалках он может показать свой навык сравнить со всем ужасным в мире, а так-же продемонстрировать самое разнообразное сквернословие. — На аэродром?! Вы типа в сосну хотите въебаться? Я вам нихера не дам! — Заявил было водитель, но Егор уже запрыгнул на транспорт. — Да мы аккуратно, даже не поцарапаем. — А ты типа хотел ее поцарапать, да? — Бля, да ты заебал, уебок… — Грубо ответил парень, — Все нормально будет, я уже научился. Так, кто со мной поедет? Тань, хочешь? — Не, я потом сгоняю… — Неуверенно произнесла та, пытаясь скрыть свои истинные мысли. На деле же она просто боялась навыков вождения Егора, где «въебаться в сосну», — это, наверное, самый безопасный исход событий. — А может Нансенсу? Нанси? — А?.. — Давай, сгоняешь вместе с Егором. Типа, ну… Думаю будет весело. — Мне лично пофиг… Но я согласна. — Сказала Нансенсу, залезая на задние сиденье. — С ней? Грх… Погнали, окей. — Согласился Егор, заводя скутер и начиная медленно выезжать из гаража. После он резко повернул, начиная потихоньку набирать скорость и скрываясь за поворотом. Таня же перевела взгляд на владельца транспорта, который с недовольным лицом вернулся к работе. — Как думаешь? Они смогут не разбить скутер? — Спросила девушка. — Nav. Чувствую, найду я их разъебанными у какого-нибудь дерева. — Ну, в принципе так наверное и будет. — Согласилась Таня, повернув голову куда-то в сторону дороги.

11:58.

      Двое на байке быстро неслись по заросшему и заснеженному аэродрому. Ветер развивал еле выглядывающие из-под шапок волосы, столь напоминающие паруса корабля. Все место отдавало серыми оттенками, вполне подходящим для нынешнего времени года. Настолько противного и серого времени, что эту часть хочется стереть из своей памяти напрочь. Вся эта слякоть и грязь так и попадалась на глаза; только она и портила прекрасный чистый снег, длинные ветки молодых сосен и много чего еще, чего нельзя уместить в одном предложении.       Нансенсу сидела сзади и с безэмоциональным выражением лица разглядывала все вокруг. Эти поездки никогда не доставляли ей приятных чувств, она воспринимала их лишь как один из способов отвлечься от всего неприятного. В это-же время водитель был крайне доволен происходящим, а потому чтобы было еще веселее, оделал резкие и крутые повороты. Такие движения только бесили «Бессмыслицу», отчего в один момент та недовольно выдохнула, отворачиваясь от Егора. Этот жест привлек внимание парня.       Он с недовольным выражением лица повернулся к Нансенсу, готовясь начать тираду. — Слушай, тебя бля еще не надоело? — Начал он с вопроса, на которой получил лишь вопросительный взгляд. — Ты только и делаешь что выглядишь как тупая дура и дед инсайдка, пытаясь из себя какую-то блядь глубокую сука личность сделать. Когда ты тупорылая дура, которой, сука, дали все, а она жалуется. — Егор, к чему ты вообще этот разговор начал?.. — Чтобы сказать, что ты заебала уже! Давно бы съебалась к своим бывшим товарищам по хуете, и дальше бы хуйней занимались. Но нет! Ты пришла, и сразу все как-то неожиданно поменялось! Таня перестала мне доверять, зато тебя, нефоршу, она стала слушать. Слушать, блядь, херню душевнобольного человека, каким ты и являешься! Типа, «Ы-ы, поглядите на меня, я такая депрессивная-я-я»! — Прекрати, а то я начинаю сомневаться, что больная я. — Ого! Так ты еще огрызаться умеешь?! Сейчас разучишься! — Яростно заявил Егор, убирая руку с руля. Вмиг Нансенсу из состояния «негативного пофигизма» перешла в состояния испуга и дискомфорта. Она быстро поняла, что освободившейся рукой ее собирались явно не погладить, а столкнуть прямо на дорогу. Да, именно так, и никак иначе.       Девушка попыталась хоть как-то отдалиться от угрозы, наклоняясь назад, и пытаясь дать отпор. Егор же стал пытаться ухватить ее за шапку, запястья и любые другие места, на что «Бессмыслица» давала ответные попытки в удар. Все это сопровождалось недовольным мычанием и тихими визгами Нансенсу, которая с каждой секундой все больше волновалась за происходящее. Больше ее пугал не факт того, что ей может навредить водитель, а то, что этот самый водитель вовсе забыл про дорогу. Все это просто быстрая авария, которая начала набирать обороты только сейчас. Из-за резких движений скутер стал качаться из стороны в сторону, и в конце-концов свернул на заснеженную траву, полетев в сторону небольшого скопления молодых сосен.       Егор лишь в последние мгновения осознал проблему, и только тогда попытался остановить транспорт. В какой-то мере у него это получилось, но они все равно неслись прямиком в сосну. Нансенсу же будучи в инстинктивном страхе приняла очень глупое решение: попытаться спрыгнуть со скутера на всей скорости. Да, прямо здесь, перед соснами и кучей камней. Чем руководствовалась Нансенсу? Ну, скажем, молитвами? Ни секунды не подумав над решением, она спрыгнула, закрыв глаза руками. Последующие секунды прошли как одно мгновение: девушка упала, прокатилась пару метров, а после замерла на одном месте. Егор же смог кое-как вырулить, и отделался тем, что это однозначно был самый страшный момент в его жизни.       Все произошедшее длилось меньше, чем минуту. Некоторое время Нансенсу не верила в происходящее. В то, что такой сюжет может произойти наяву. И это даже не сценарий для какой-то стычки из нового трешового сериала. Сейчас ее не волновала хоть и слабая, но кровоточащая рана на коленке; не волновало то, что она могла прямо на этой грунтовке увидеться с Господом. Нет. В голове вальсом крутился лишь один вопрос: "Что делать дальше?". Егор за такое порвет на части, Виктор за скутер пустит на мясо, а Таня еще неизвестно за кого встанет. Даже если она слушает о проблемах Нансенсу, то это не значит, что и во всех остальных ситуациях будет изображать из себя щит для "Бессмыслицы". Куда ей идти? Где ей скрыться от всех проблем? Как со всем этим справиться? Она не знает. Знает лишь то, что искать помощи почти бессмысленно. А значит, единственный спасательный круг - бег; куда подальше от этого проклятого и уже ненавистного места.       Нансенсу встала. Левое колено болело, моля о передышке. Однако эта мольба была послана куда подальше, и девушка рванула прямо, мимо деревьев. Куда-нибудь в поселок; туда, где даже самому отбитому следопыту не пришло бы в голову искать ее. По щекам текли слезы, капая на одежду и холодную траву. Ноги продолжали бунтовать в ответ на решение мозга, но все равно были вынуждены волочить тело. «Бессмыслица» даже не оборачивалась назад, лишь бы не увидеть разгневанного лица Егора. Лишь бы не видеть этот отвратный, серый мир...

12:45.

      Улица Пролетарская. Нансенсу была настолько далеко, насколько смогла убежать. Ноги вывели ее к дороге недалеко от дома Замазыча. Из-за нехватки сил та вынужденно отошла с обочины дороги и прислонилась к одному из деревьев. Теперь она могла хоть немного отдышаться. И пораскинуть мозгами: каковы будут ее дальнейшие действия? В этой ситуации хотелось выбросить все плохие мысли из головы. Раньше Нансенсу могла поделиться этим с Чашечкой, а после роль слушателя перешла Тане. Благо, ныне общение с Чашечкой сошло на нет, а о Тане упоминалось ранее. Хотя кто другой послушает ее, и не скажет "Хватит ныть", или еще лучше- "Не грусти. Все нормально"? Да и в принципе не воспримет ее реальные проблемы очередными попытками привлечь внимание.       Вспоминая кого-либо, кто может помочь, в голове всплывает последний человек, с кем можно было бы по-нормальному поговорить - Ян. Он не оскорблял Нансенсу, слушал, пока она изливала душу. Особого внимания не привлекал, да и авторитетом для того-же Егора не являлся. В общем Ян вполне мог выслушать Нансенсу, и хоть чем-то помочь. Выбор был сделан.       Отойдя от дерева «Бессмыслица» медленно двинулась к дому Яна. Конечно, был шанс того, что его там нет. Но учитывая сколько времени он проводит за экраном компьютера, навряд-ли его вообще интересует что-то кроме ПК и своей группы. Двигаясь по дороге минут через пять Нансенсу дошла до нужного дома. Внутри продолжал гореть свет, что говорило о присутствии в нем жильца; уж на вряд-ли кого-то иного. По снегу пройдя к входной двери, та без стука зашла.       Быстро разувшись, вновь оглянула помещение. Никого. Логично, ведь кроме нее и Яна дома никого нет. Спустя несколько секунд стало слышно как упомянутый медленно, будто даже уныло спускался вниз. - Сука... Если вы опять за пивом, то пошли- А... Нансенсу? - Удивленно спросил Ян, смотря на неожиданного для себя гостя. - Д-да... - Что тебе надо? Тоже выпить пришла? - Нет... Мне нужна т-твоя помощь... - Неуверенно выговорила девушка. - Помощь? - Повторил он - Что за пиздец должен был произойти у тебя, чтобы ты просила помощи. Тем более у меня. - Просто!.. Можешь, пожалуйста-а помочь мне... - Ладно, если я, конечно, могу чем-то помочь. - Согласился Ян, присев на удобный стул. Нансенсу села напротив вытирая только подступившие слезы и слегка шмыгая носом. Ей почти никогда не приходилось сидеть с кем-то рядом для того, чтобы просто излить душу. Разговоры с остальными были лишь рассказами о бытовых проблемах и скандалах с знакомыми или матерью. Но сейчас девушка находилось на пике, и без помощи просто не смогла бы. - Ну, что случилось? - Я, я... З-значит. Я просто устала от всего, что происходит вокруг. Меня достало, я устала, что меня постоянно обзывают, что всегда со мной происходит какой-то пиздец, я просто хочу от этого всего избавиться. - Начала Нансенсу, запинаясь. - Слушай, я конечно понимаю, что тебе тяжко, но-о... Можно поконкретнее? А то ты реально говоришь какую-то обычную фигню... - Фигню!? - Нахмурившись уточнила «Бессмыслица», - Ты хоть пытаешься меня слушать!? - Да. Так можно конкретнее? - Да что конкретнее!? Я устала от того что Егор надо мной издевается, молотит какую-то хуйню. Он просто пропускает мимо ушей все, что я обсуждала рядом с ним. И сейчас мы чуть не умерли просто потому, что он пытался меня избить прям на мотоцикле. Так еще- - Стоп, стоп, стоп! Вы буквально только что чуть не попали в аварию? - Да! - Так какого хуя ты тут, а не в больнице!? - Спросил Ян. - Мы не на аэродроме были, да и ехали не прям на большой скорости... С-со мной все отлично... - По твоим словам прям видно. - Саркастично отвечает Ян. - Ну то есть, я не поцарапалась и мне не больно... Ну, только нога побаливает. - Ладно... И как ты хочешь это расхлебывать? Егор тебя убьет. - Вот именно! Меня и дома захуярят, если я все расскажу! Я пришла к тебе за советом. - А какой я тут тебе могу совет дать? Типа, не гоняй вместе с больным по бездорожью? - Нет! - Выкрикнула она - Как с этим справиться, решение проблемы мне нужно... - Сука, как я тебе объясню это!? Я даже тебя понять не могу! Ты то пофигистка, то у тебя депрессия. Не знаю, где твой идол? Ролевая модель? - О чем ты вообще!? - Спросила Нансенсу. Их разговор все больше походил на драку кота с собакой, нежели на спокойную беседу о проблемах обоих. Нансенсу начала думать о том, что и тут промахнулась с выбором, и что самолечение будет более целесообразным вариантом. Но диалог не закончился. - Так ты сама создала вокруг себя ненастоящий образ, который, бля, с самого начала был пиздежом! Так чего ты хотела? Того, что когда у тебя появятся реальные проблемы это не сочтут очередной чушью? Может, тебе сразу надо было быть той, кто ты есть? - Так перед тобой сейчас как раз-таки я! - Вижу... - Устало отвечает Ян, сделав паузу, дабы обдумать свой ответ - Смотри, если судить в контексте той ситуации с Егором, то какую бы ты хуйню не говорила, Егор дебил, как и всегда в принципе. Но в остальном.. Проблема может быть в том, что ты сама не так себя подала, а теперь пытаешься все отрицать. Ты должна сама или с помощью другого человека найти решение, потому что я не смогу увидеть корень проблемы. Я не знаю тебя настолько хорошо, Нанси. - Но кто тогда? - Заплаканно спросила Нансенсу, вставая со стула. - Твои родители! Кто ж еще все знает? - Моя мамаша не будет меня слушать, ей плевать! Она мне не поверит, ты, наверное, единственный, кто может мне помочь! - Я уже все сказал. Ты пытаешься отрицать, никому не веря. Так может, вина не во всех вокруг, а в тебе самой? - Спросил Ян, серьезно взглянув на Нансенсу.       И этот взгляд дал понять: он сказал все, что он хотел. Своими серьезными глазами как бы показывал, что дал ответ, который смог из себя выдавить. Этот ответ не пришелся девушке по душе, отчего на ее глазах стали наворачиваться новые слезы. Но она все-же обулась, и даже не завязывая шнурки выбежала на улицу, сильно хлопнув дверью. Из-за этого почти не было слышно тихого, но честного пожелания: - Удачи тебе, Миля.

17:44.

      На улице темнело. Белые и оранжевые фонари окутали своим светом улицы. Люди как снег растаяли на глазах; на их местах теперь ничего, кроме гордой пустоты. Серые облака... А что, в это время года есть другие? Ветер стал усиливаться, поднимая остатки снега в воздух, начиная разносить их по улицам. Будто напоминая, что холод еще не ушел, а сегодня его последний проход по улицам.       И среди общей пустоты шла Нансенсу, одна-одиношенька. Замёрзшая, с мутным сознанием. От чего-же? Часа за три до этого в местном захудалом магазине девушка смогла спокойно приобрести пиво. Руководству было плевать на возраст покупателей, и на то что они покупают, главное - что что-то да покупают. «Бессмыслица», не желая идти домой, бесцельно скиталась по улицам поселка и лесным районам; одна рука в кармане, другая держала дешевый алкогольный напиток.       Предложение, да и сами слова Яна были брошены в мусорку сознания. Нансенсу посчитала, что зря вообще обратилась к нему. И то единственное, что может сдержать ее тоску - алкоголь. Наверное, в этом году почти ни один день с этой компанией не проходил без пива или простого вина. Алкоголь стал вторым способом хоть как-то заткнуть грусть, и попытаться быть на одной волне с остальными. Но выпив и сегодня, эффекта не было. Наоборот, голова жутко заболела, отчего девушка тыкалась куда ни попадя на недержащих ногах. Ветер нагонял холод, заставляя чувствовать ещё больший дискомфорт.       Нансенсу становилось плохо. Колени дрожали, будто боясь того, чего они сами не знают. Зрачки плыли будто в шторм. Ладони словно проткнули холодными иголками, с силой надавливая на них. В таком состоянии обычно лежат дома и принимают лекарства, нежели шляются по улицам, следуя своим внутренним убеждениям. Каким? Тем, что дома мать лишь наорет, и станет еще хуже. Родные люди пошлют подальше, кинув в грязную лужу и посмеявшись перед уходом. Однако, даже полупьяный и не совсем здоровый мозг «Бессмыслицы» стал догадываться, что холод ночи она не переживет, как бы ни была уверена в себе. И свой дом стал единственным вариантом отдыха.       Сильный ветер носящийся по улице колебал из стороны в сторону, как бы девушка ни пыталась пыталась сохранить равновесие. От очередного порыва та снова почувствовала холод. По телу прошел марш из мурашек, а после до жути неприятная дрожь. От боли с губ стали срываться непонятные ошметки из букв. После-же тело вовсе расхотело слушать мозг, из-за чего ноги подкосились. Нансенсу больно упала на на колени, лишь в последний момент успев выставить замерзшие руки перед холодной землей.       Со стороны могло казаться что по улице идёт обычный пьяный подросток, уже не понимающий, где находится. На деле же все это последний куплет перед тяжелым припевом, который поставит финальную ноту в этой композиции. Нансенсу осознавала это, видя вдалеке свой дом, в котором ярко горел приятный и ласковый оранжевый свет. Будто маня к себе тех, кто совсем разочаровался в жизни. Однако сама «Бессмыслица» не могла подумать о таких сравнениях; да и какой смысл они имеют сейчас? Она лежит на земле, в слезах и пьяная, пока в лицо грубо светит белый яркий фонарь. Указывает на никчемность того, кто вместо решения своих проблем пытается от них скрыться. Показывает на нее, как на главную виновницу фактически во всем. Хотя в чем-то она и не виновата.       Однако, Нансенсу хватает сил и желания чтобы подняться с земли, а потом неуверенными шагами дойти почти до самого порога. В этом ей помогал ветер, который, дуя в спину словно подталкивал вперёд. «Бессмыслица» даже не смотрела на свою грязную одежду, на задранную левую штанину, на развязанные шнурки; ей плевать. Она просто зайдет домой, немного прихорошится и скроется в комнате. Просто спрячется от проблем. Главное, чтобы на нее не обратила внимание мать.       Нансенсу зашла в дом. Сняв грязные ботинки, быстро вытерла подступившие слезы, а потом сняла и куртку. Начав медленно идти по коридору даже не кинула взгляд на кухню, уже зная кто там сидит. Единственное, что она сказала: - Мам, я дома-а... - Миля? Ты где была? - Спросила сидящая в халате мать, выпивая из кружки черный чай - А что с твоей ногой? - Да, все нормально... - Произнесла девушка уставшим голосом, опираясь рукой на стену. Ее состояние окончательно сломалось. - Миля! Я же вижу, что тебе плохо! Что у тебя с ногой? Где ты ходила? - Нигде-е... Все н-нормально... - Пыталась ответить Нансенсу, уходя к себе в комнату. Но мать остановила ее, смотря на рану у задранной штанины. - Бог ты мой! Где ты успела разодрать ногу? Давай я тебе чем-нибудь помажу, чтоб лучше стало. И... Ты что, плакала? - Стала та подмечать деталь за деталью, пока пока к дочке появлялось все больше и больше вопросов. - Я-я... - В голове Нансенсу боролись лишь две мысли. Одна твердила, что если рассказать все маме, то она разозлится. А другая, вспоминая слова Яна, утверждала, что станет легче. В течение следующих десяти секунд молчания и тишины эти две идеи все сильнее и сильнее боролись между собой, пытаясь взять под контроль слова, которые выйдут изо рта «Бессмыслицы». В конце-концов второй вариант стал основным, и заставил Нансенсу прервать молчание: - Мама, я-я... Я была вместе со своими друзьями, а один из них на скутере вместе со мной чуть не разбился... Он меня тогда еще прямо по дороге гнобил и бить пытался, он просто б-больной... Я потом ходила бессмысленно по улицам, думала, что все дома плохо будет... Что ты сейчас орать на меня будешь, за все отчитывать... - Запинаясь, рассказывала девушка, под конец вновь прослезившись. Мать же выглядела крайне удивленно, смотря на дочь. Но никакой злости на ее лице не было, наоборот, она пыталась понять.       В кои-то веки Нансенсу не отвечает на любые вопросы максимально грубо, показывая всю свою ненависть и гордость. Теперь, она хоть так, но смогла рассказать о своих проблемах, о которых мать так хотела услышать. - Доча, какой орать? Я люблю тебя, ты мне родная. А на гнид, из-за которых ты плачешь, я так нажалуюсь, что они и пикнуть на тебя не посмеют! Давай я тебе помогу, или тебе не надо? - Спросила та. - Д-да... Пожалуйста... - После этих слов женщина быстро зашла в ванну, достав оттуда пластыри вместе с какой-то мазью. Помазав рану, а после заклеив, мать отошла и взглянула на замёрзшую и уставшую дочь. В голове у нее никак не могла сложиться картина того, как Нансенсу дошла до такого. Даже учитывая то, что она рассказала. - Ладно, дома хоть тепло, согреешься. Миля, боже мой, так как тебя угораздило скитаться по улицам? Да и сколько времени прошло? - Я-я не знаю... Сперва я от Егора пыталась уйти, от моих товарищей, а потом к знакомому заходила. Затем, я-я ушла от него, а дальше я почти ничего не помню. Я просто гуляла где-то по поселку, а потом уже совсем не смогла держаться и пришла домой... - А кто эти гады? Твои "товарищи"? - Не знаю, там только один такой больной, мы с ним разбились... Его Егор зовут. - Егор? - Недоумевающе спросила мать, подскакивая на месте - Это тот, который всю Ленина на уши поднимал своими выходками? - Да, это он... - Господи! Да как тебя судьба с таким психопатом свела!? Я к его родителям еще давно приходила, видимо они вообще за ним не следят! Такие-же уроды... А остальные что? - Да остальных не было со мной... Это уже не так важно... Мамуль, - Начала Нансенсу - извини меня пожалуйста. За то что я тебе не верила, думала что ты меня не будешь слушать. Притворялась какой-то другой, а не говорила с тобой по-нормальному. Извини меня... Извини за все... - Дрожащим голосом сказала Нансенсу.       Когда мать услышала это, у нее самой на глазах чуть было не стали наворачиваться слезы. Чего-чего, а таких слов от нынешней дочери она не ожидала. И даже не смотря на все проблемы, которые принесла на голову матери девушка, она простила ее. - Миля, да ничего... Главное, чтобы ты все поняла... Отдохни сейчас, а с этими гадами не связывайся. Ты, думаю, все итак уже поняла. - Посоветовала мать, отойдя обратно на кухню - А! Точно, возьми еды, ты же вообще ничего не ела! Поешь. Я тебе макароны сделала. - Спасибо огромное... - Вновь поблагодарила Нансенсу, взяв тарелку с вилкой. Макароны с беконом и сыром, или же если говорить правильнее - паста "карбонара". Нансенсу зашла в свою комнату, закрыв за собой дверь. Мать лишь тяжело выдохнула. Сложно принять факт того, что твоя дочь могла погибнуть, так еще и разгуливает с какими-то ненормальными. "Но теперь, после всего, она должна понять", подумала мать, вернувшись обратно за стол. Все-таки рядом была младшая, которая тоже хотела есть.       В то-же время Нансенсу села на кровать, поставив тарелку на тумбочку. Она схватилась за голову, начиная плавать в мыслях о всем произошедшем за день. Ей хватило всего этого, чтобы понять, что почти вся ее компания, да и что греха таить, половина окружения это достаточно гадкие и мерзкие персоны. И если Нансенсу хочет по как минимум действительно не умереть в свои юные годы, то ей стоит немедленно покинуть эту группу. Да и желательно вообще убрать свой придуманный образ, и быть более-менее обычной девчонкой.       Конечно, так быстро ничего не поменяется, что Нансенсу понимала, как понимала и то, что тот образ, закрепившийся в головах ее друзей, явно будет напоминать о себе. Но «Бессмыслица» стала понимать, что все сегодняшние события, прощение от матери, слезы и боль, не будут иметь веса, если Нансенсу просто скажет на это все привычное "Мне лично пофиг". Нет. Она больше не хочет так говорить. Она устала быть такой; настало время хоть раз сказать себе и остальным что ей не пофиг. Сказать, что она все осознает, и не будет это терпеть; что она что-то большее, чем грустный балласт группы, который ничем не сможет помочь в случае проблемы. Настало время меняться. Потихоньку, но меняться.       Проведя этот маленький, но глубокомысленный анализ, девушка поставила точку в своем решении, после чего смогла выдохнуть с облегчением. Теперь эта ситуация лишь очередной момент из прошлого, и можно уже успокоить голодный желудок. Тем более, скоро надо будет в школу. А там снова уроки, домашние задания и приближающиеся экзамены. От всех этих слов голова ходит ходуном, но и это надо будет пройти.

21:35.

      Прошло уже четыре часа. Нансенсу оклемалась, поела пошла в кровать. Мать как обычно пожелала сладкого сна, а сама пошла убаюкивать младшую. Так-же за это время Нансенсу успела понять, что пока она бродила по улицам, ее телефон переполнялся беспокойными сообщениями от Тани, а в последствии и от Яна. Но от Егора не пришло ни одной строчки. Но девушка узнала об этом, только когда поела. Вся прошлая переписка с Таней была меньше, чем она настрочила сейчас. - МИЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯ??????? - Таня, 17:35. - Да. Я у себя дома. Все нормально. - Нансенсу, 18:31. - точно?? мне егор сказал что ты без ноги бежала от него - Он пиздит как дышит. Мы из-за него чуть не погибли, а эта тварь меня избить пыталась прям на дороге. - ахуеть - я знала что он вообще ебнутый. - Написала Таня, 18:33. - Это давно было понятно. Думаю, я пока не буду с вами гулять. - а чо так? тебя мать не выпускает типо?? - Нет. Просто хочу немного отдохнуть. С Егором вообще попытаюсь не встречаться. Можешь ему сказать, что я пока отдыхаю. - ок. да я тоже с ним не буду гулять, он потом скутер пригнал поломаный, так витя пидор нас сразу прогнал. - Хуево. - ну лан. спокойной ночи. - И тебе. - Напечатала Нансенсу, 18:38. На этом переписка окончилась. Диалог же с Яном можно описать похожим образом, только еще короче. После всего Нансенсу просто легла в кровать.       Завтра новый день, к которому ей надо быть готовой. После всего произошедшего уставшую, с взъерошенными волосами и больной ногой девушку начало легко уносить в сон. Нансенсу и сама поддалась, закрыв глаза и перевернувшись на бок к окну. Глаза быстро сомкнулись и она уснула.

Продолжение следует...