Апельсины, смерть и нежность

Удивительно, какие черты, порой, открываются в человеке, забрось его судьба в самые непредвиденные обстоятельства. Она пришла в себя на ледяном полу от скрипа двери. Сколько сейчас времени? Еще ночь? Нет, это был не сон. Бывшая правая рука Воландеморта бьется о только что закрытую дверь с воплями и криками, рядом с ней на полу стоят две плошки с какой-то едой. - Угомонись. - Замолчи, проклятье, замолчи! - она рычит в сторону Ненси и продолжает скрежетать зубами и ногтями царапать дверь. - Уйми этот мерзкий звук, ты не слышишь? - молодая ведьма подскочила с пола и рывком оторвала Беллатрису от двери. В тот момент ей показалось, что больше Воландеморта она ненавидит только звук мерзкого скрежетания по скользкой поверхности. Когда она успела? Ей всегда было все равно. Нервы действительно покинули её. Беллатриса давилась своими криками в углу, пока Ненси опустилась на колени и стала рассматривать то месиво, что оказалась в камере. - С какой бы радости они нас кормят? Кажется, твой повелитель что-то говорил о жажде нашей смерти, или я что-то путаю? - спокойно предложила девочка. Беллатриса снова взорвалась своими едкими проклятиями. Умение Ненси быстро приходить в фазу тотального безразличия досталось ей с детства. Когда бывший друг Малфоя, Крэбб, однажды привязал ее к креслу в общей комнате Слизерина, называл проклятой ведьмой и плевался, она хоть и пыталась убить его ядом своего ора и взглядами, но через полчаса сидела с каменным, безжизненным лицом, напевая какую-то песенку. Ей никогда не нравилась жизнь в Хогвартсе до тех пор, пока она не разглядела в профессоре Снейпе что-то большее, чем просто профессора. Сейчас лучше не вспоминать об этом, Ненси. Лучше поешь. Вряд ли это яд. Слишком мелочно для Темного Лорда. Беллатриса затихла и Хойнг оттащила две тарелки с серой кашей в свой угол. Не делиться же с ведьмой, которая чуть не придушила ее за один день раз восемь. Еда была ужасной. Но хуже было бы только то, если бы ее вообще не было. Ненси не ела больше суток. А еще этот ледяной пол - лучше бы она умерла сразу. Спустя час Беллатриса наконец воскресла от своей апатии. Не то что бы действительно наконец, скорее к сожалению, но что сделать - эта женщина давно потеряла последнюю крупицу адекватности. Старшая ведьма встала и прожгла тарелки взглядом, затем подползла к одной из них и, не обращая внимания на Ненси, попыталась забрать еду. - Только тронь, я оторву тебе все конечности. - монотонно заговорила Ненси, дожёвывая твердые, сырые семена недоваренной каши. - Ты считать разучилась? - взвизгнула Беллатриса, - Здесь две тарелки! Ненси попыталась удержать плошку, но ведьма схватилась руками за остывшее блюдо - хотя, вряд ли оно было горячим хоть когда-нибудь, - и напихала его себе в красный сухой рот. - Отвратительно. - хмыкнула Ненси и отвернулась в свой угол. Лестрейндж проглотила кашу так же быстро, как после этого чрезвычайно скоро набросилась на девчонку. - Слезь с меня, отстань! - завопила Хойнг и отбросила женщину прочь от себя. - С меня хватит этого дерьма! Подыхай молча в своем углу. За этими фразами истинной ненависти последовали несколько проклятий Беллатрисы, продолжавшиеся до тех пор, пока женщина снова не отползла в свой угол. Девять дней протекли слишком однообразно. Им приносили еду каждое утро и каждый вечер, целый день они сидели по углам. Ненси срывалась за эти дни раза три-четыре, проклиная старшую ведьму за все ее грехи, в то время как Беллатриса набрасывалась на девчонку чуть ли не каждый час. К концу первой недели она подуспокоилась и, кажется, начала осознавать свое ущербное положение. Головы их были забиты одним: нужно выбираться. Удивительно, но пожирательница смерти хотела этого гораздо больше: Ненси некуда было идти. Если конкретнее - не к кому. Временами она подумывала о том, что судьбе действительно есть, за что наказать ее, и она даже мирилась, порой, со своей участью. Девчонке было плевать - она давно уже издевалась над своей жизнью самыми изощрёнными методами: полюбить Северуса, помогать молодому Пожирателю смерти Малфою, участвовать в битвах за Хогвартс каждый раз, когда армия Воландеморта пыталась убить Дамблдора и сотни учеников. А теперь - молча ждать своей смерти, наблюдая за психическими мучениями человека, которого она ненавидела. Но почему ведьма не убила меня? Каждый раз, набрасываясь, она отступала. Может быть, она берегла силы для побега? Вряд ли. Она убивалась предательством ее Повелителя, неспособная сейчас ни на что, кроме как каждую минуту осознавать, что тот, кто спас её из Азкабана - вновь подарил ей все радости тюремного заключения. Ненси нравилось это. Но не за твою ли ненависть, уникальную жестокость к другим и полное безразличие к себе судьба так издевается над тобой, Ненси? Когда прошло четырнадцать дней, Беллатриса больше не трогала её. Она молча лежала в своем углу, почти не ела, что было довольно на руку Хойнг; изредка носилась по камере, словно бешеная, отравленная ядом крыса, и еще реже пыталась царапать дверь и биться об нее головой и всем телом. - Ты ведь совсем потеряла ум, правда? - как-то раз мутно и приглушенно заговорила Ненси, теребя камерную подстилку, на которой сидела. - Закрой рот, проклятье. - С чего бы это? Мне бояться? Ты так ни разу и не убила меня до конца - это ли не странно для такой жестокой твари, как ты? Беллатриса резво подползла чуть ближе. - Замолчи. Это все из-за тебя. Ты умрешь, очень скоро умрешь. - выплюнула ведьма. - Но что останавливает тебя? Предательство хозяина? Не думала, что это отнимает столько сил. Иногда девчонка действительно переигрывала. - Тебе ли не знать. - извилась Беллатриса в омерзительном рычании. - Твой любимый Снейп предал тебя у всех на глазах! Лицо Ненси скривилось. О чем она говорит? - О чем ты говоришь? - повторила Хойнг свои мысли. - Ха! Маленькая девочка не знает маленькую тайну своего большого профессора? Да, он рассказал нам о вашей связи, - она тошнотворно произнесла последнее слово, - А затем мы узнали от своих, что он служил двойным агентом. Вот тебе и святой Северус! Беллатриса залилась ужасающим смехом. Ненси не верила не единому слову. Она попыталась причинить ей душевную боль вместо физической? Что-то новенькое. - Ты отвратительно врешь. - Бедняжка.. Не верит своим ушам. Так вот посиди и подумай о моих словах, ничтожество. За те дни Ненси многое пересмотрела, но в слова Беллатрисы не поверила. У них часто случались подобные разговоры, и с каждым разом пазлы в голове девочки складывались все крепче. Об их отношениях знали только она и Северус. Он предал ее? Наверное, так было нужно. Он для чего-то сделал это. Он не мог так поступить. Тем вечером Ненси  вытащили из камеры и снова увели на допрос. Это был восьмой раз за две недели, когда она видела отвратительно яркий свет от такого большого количества свечей. Ей было интересно лишь одно: где она? Это какая-то специальная халупа Воландеморта для всех его грязных делишек? Странно, почему она ничего не слышала об этом укрытии от Северуса. Или не так уж и странно. - Ну что, дитя, расскажешь нам о планах Ордена? Ты ведь наверняка знаешь, Северус ведь делился с тобой этим, не правда ли? Она молчала. Она молчала сейчас и молчала еще неделю, когда ее неизменно каждый день отправляли извиваться от Круцио и других болезненных проклятий на допросах. Но в тот вечер в камеру она вернулась на последнем издыхании. Ее забросили на ледяной пол и она хрипела до тех пор, пока окончательно не потеряла сознание. Дыхание остановилось. Это смерть. Это так забавно, принимать участие в военных действиях, любить двойного агента старше тебя почти на двадцать лет, быть особенной, маленькой звёздочкой, как отзывалась о ней когда-то МакГонанггл, а теперь просто умирать на холодном полу в глухой камере. Первое, что смутно услышала Ненси после того, как очнулась, был тихий шепот. - Репаро. - омерзительно ненавидящий голос пронесся по камере и отскочил от всех ее стен. Тёмная ведьма не дала ей умереть.