Глаза с разводами бензина

Я сижу на кухне, допивая этот горький чай. Такой же горький, как и привкус моей жизни. А ведь когда-то все было по-другому. Когда-то был ты.

***

Время пять утра. Мы сидим на крыше, отпивая вино прямо из бутылки. Вот она — глупая романтика двадцать первого века. Ты смотришь на меня своими зелёными глазами, в которых я видел только разводы бензина, такого едкого на аромат и такого завораживающе сочетающегося с гладью прозрачной воды, создающего радугу. Когда-то эти глаза сияли счастьем, а сейчас они отражают лишь пустоту. Я так надеялся, что смогу помочь тебе, что со мной ты почувствуешь себя хорошо как тогда — в самом начале той золотистой, дождливой осени. Осознание того, что эта крыша стала нам роднее, чем наши пустые квартиры, так и не укладывалось в моей голове. Но разве это было важно? Мне до чертиков нравилось, как тогда ты сидел рядом со мной так близко, часто слегка морщась от едкого сигаретного дыма. Одна и та же пластинка снова и снова: твои холодные руки в моих, а лицо спрятано в моём плече, тем самым скрывая все те эмоции, которые ты испытываешь. Волнение охватывает меня полностью, и я теряюсь. Так и хочется спросить, что же случилось. Но ты всё чувствуешь, каждый мой порыв спросить о чем-то, заглядываешь своими зелёными глазами в мои серые, и я теряюсь. Не могу вытянуть из себя и звука, лишь гулко бьющееся сердце о грудную клетку выдает меня «Где-то внутри затерялось несказанное». Вроде всё как обычно, но в этот день было плохое предчувствее, тягатящее душу, сжимающее ее до скрипа. Ты всё в такой же неизменной чёрной толстовке жмешься ко мне, потянувшись к моим губам за сигаретой, которую я только что прикурил. Рукав толстовки задирается, и я замечаю паралельные, еще не зажившие, красные полосы. Теперь все кусочки пазла складываются. Перед глазами сразу всплывает образ, как ты сидишь на холодном кафеле в ванной, подрагивая от внутреннего страха и тихих слез, что бегут по впалым щекам. Тонкие пальцы тянутся к острому лезвию, и ты проводишь им по своим рукам несколько раз, царапаешь холодным металлом свою нежную, белую кожу, стараясь заглушить ту боль, что накопилась внутри. Тебе страшно. Ты хочешь уйти, но не можешь, не тот момент, не те эмоции. Ведь у тебя тоже есть душа, такая светлая, и быть может, там тоже растут цветы. И поэтому ран на твоём теле становится только больше, от сжимающей груди адской боли. Возможно в будущем ты и будешь отвечать на вопрос, что любишь все свои шрамы, которые остались, но этот внутрений разлом не исчезнет. Как же жаль, что я слишком поздно всё осознал. Ненависть начинает накрывать с головой из-за того, что тебе пришлось нести это бремя одному. В голове всплывает только одно, казалось бы, верное решение. Но будет ли оно на самом деле правильным?

***

Я не знаю в который раз прихожу на эту крышу старой пятиэтажки, но сегодня будто другая атмосфера. Я докуриваю уже третью по счету сигарету. Интересно, когда же этот синий винстон стал ассоциироваться у меня с тобой? Вообще много чего во мне связано с тобой. На дисплее высвечиваются 4:50, а это значит, что ты скоро придёшь. Мне страшно, но смысла назад отступать уже нет. И вот ты приходишь как обычно не опаздывая ни на минуту, твоя пунктуальность всегда пугала, но это казалась для меня чем-то милым и таким родным. Взгляд твоих зелёных глаз проходится по мне, в них читается непонимание и некое удивление. Ветер треплет твои кудрявые волосы и это завораживает. Я подхожу к тебе ближе. Нас разделяет несчастный метр, а казалось, что это целая пропасть. Я смотрю на тебя, и в твоих глазах будто киты плещутся в лужах бензина. Даже когда всё это кончится, в памяти останутся глаза с разводами бензина. — Я купил тебе ромашек, вроде это твои любимые цветы, — я протягиваю тебе купленный в круглосуточном цветочном букет. Ты смотришь на меня с непониманием, а после улыбаешься мне самой искренней улыбкой, от которой моё сердце замирает. Наверное, это первый раз за всё наше знакомство, когда я вижу у тебя такую искреннюю и счастливаю улыбку. Тут больше не нужно слов, ты понимаешь без них. Осторожно взяв меня за руку своими холодными руками, тянешь вниз, заставляя сесть на самый край крыши, усаживаясь рядом. Взгляд бросается на восходящее солнце, которое начинает согревать своими первыми лучами этот холодный мир. Я подставляю лицо светлобокому другу, позволяя пролить на меня своих ярких красок. Я чувствую, что ты рядом, и сейчас мне этого достаточно. Я не знаю сколько прошло времени, может пару минут, а может и час, ведь с тобой время как будто останавливается. Я открываю глаза, а ты тянешься ко мне и оставляешь почти невесомый, мимолетный поцелуй на моей щеке, прошептав «Спасибо, люблю», и вот тебя уже нет. Меня будто окатили холодной водой, я не понял, что произошло. В голове каша, а я смотрю на оставленный тобою букет, мои глаза перемещаются вниз на холодный и мокрый асфальт, цепляясь за радугу на лужах, те самые разводы бензина, оставленные тобой. — Мне жаль, что только так ты смог найти спасение. Я встаю и ухожу, оставляя крышу, букет ромашек и все ночи, что мы провели с тобой вместе. Это место стало чужим, но солнечные лучи по-прежнему греют твою освободившуюся светлую душу.