Раздели со мной вечность

Мастер с легкой ухмылкой смотрел на следователя. Тот чувствовал себя королем положения. Он наверняка уже видел себя генералом за то, что ему удалось схватить Мастера. Люди десятилетиями охотились за ним, создали целый департамент и вот их труды, наконец, увенчались успехом, и герой дня сидит прямо перед ним. Это чуть рассмешило Мастера, но он сдержал себя и продолжил свой рассказ. — В тот год солнце палило беспощадно. Жара стояла просто невыносимая. Даже ночью. Маленькие речушки и озера высыхали на глазах. Ледники таяли. Испарялось все, что могло испариться. Появлялись облака, скапливались, сбивались в тучи, заволакивая небо. Это было облегчением. Все ждали дождя, ливня, грозы, умоляли даже о бурях и тайфунах. Но природа и тут умудрилась поднасрать, не пролив на землю ни одной капли. В последнее солнечное утро я шел в университет, на свой экзамен, когда перед тем как зайти в помещение, я посмотрел на небо, зажмурился и почувствовал боль в груди. Очнулся в больнице в окружении докторов и кучи проводов на своем теле. Они смотрели на меня так, будто призрака увидели. А потом заявили, что я умер, потому что мое сердце перестало биться. Я посмеялся и сказал, что чувствую себя нормально и мне пора домой. Врачи подумали, что вероятно оборудование дало сбой или датчики были плохо прикреплены, и меня отпустили. Вся моя семья ждала у дверей реанимации и когда они увидели меня живым и здоровым, обрадовались до слез. Мы поехали домой, было около четырех часов дня, но небо было темным из-за туч и таким оно осталось навсегда. — Что было с вами, когда вы вернулись домой? — Я был жутко голоден, потому что, выходя утром из дома, я не смог заставить себя позавтракать. Слишком нервничал перед экзаменом. Мама наготовила моей любимой еды, сказала, что мне разрешат пересдать экзамены осенью. И я, в общем-то, успокоился, но… мой организм… с ним что-то произошло. Я ел и не понимал, что ем. Я не чувствовал вообще никакого вкуса и мне было так обидно, потому что мама очень вкусно готовила. И, в конце концов, я… меня вывернуло наизнанку. Все, что я съел, оказалось в унитазе. Позже я пробовал еще раз и еще, менял блюда, ел фрукты и овощи, но результат был один и тот же. Организм не принимал пищу, будто я правда умер. А утром я вернулся в клинику. — Вы пришли туда добровольно? — Да. Я не понимал, что происходит. Мне было пиздец как страшно. У меня взяли более десятка разных проб и анализов, поместили в палату под капельницу, а мне было так тошно, что хоть вой. Результаты анализов ничего не дали. Они были в порядке. Мне делали УЗИ, МРТ, рентген и много чего еще. И везде все было в норме, пока врач не проверил мой пульс. Он не смог его нащупать. Меня повели на ЭКГ. И вот тут началось самое интересное. Сердце не работало. Кровь перекачивалась сама по себе, создавалось небольшое давление, но пульса не было. Мышцы не сокращались. На следующий день в клинике собрались сотни докторов, чтобы посмотреть на чудо, у которого не бьется сердце. У меня снова взяли кровь на анализы, и пока лаборант занимался исследованием, я смотрел на пробирки с красной жидкостью и испытывал такую жажду, что мне хотелось выпить всё их содержимое. И я… выпил одну. Не побрезговал, потому что это была моя кровь. И мне стало так хорошо, что я не сразу в это поверил. Я выпил еще одну, потом еще, пока не прикончил все до последней. Если бы стекло было мягким, я вывернул бы пробирки наизнанку и вылизал бы их. Лаборант вернулся ко мне и увидел мой рот в крови. Он испугался и побежал звать людей на помощь, а я воспользовался суматохой и свалил оттуда. — Вас не искали? — Искали, конечно, какое-то время они еще ходили к нам домой, но мои родители наотрез отказались отдавать меня в лабораторные крысы. Они думали, что я в порядке. Я тоже так думал какое-то время, пока меня снова не охватил голод. И вот тут у меня началась настоящая паника. Я понимал, что обычная еда мне в глотку не полезет, а где взять столько крови, чтобы утолить жажду, я не представлял. В банк крови меня никто не пустит, да и не смогу я пить чужую кровь. Меня только от мысли об этом воротило. И я придумал, что могу попробовать пить свою собственную. Я пришел на кухню, когда дома никого не было, порезал ножом палец и присосался к ране. Кровь была теплой и сладкой на вкус, и я даже не думал о том, что это все еще кровь. Мне казалось, что я пью персиковый нектар. И стоило мне остановиться, я увидел, как рана мгновенно затянулась, не осталось даже следа. — Порез затянулся? — Его будто и не было. Мастер показал на камеру только что сделанный укус на собственном запястье, где появились две кровавые капли, затем он провел по ним пальцами, стирая их с кожи, и следователь увидел, как затянулись два прокуса прямо на его глазах. — Невероятно. — Да, поначалу я тоже был поражен, — Мастер тихо вздохнул, облизав свои пальцы от крови, прикрыв на мгновение глаза. — Что было дальше? — Дальше… Я голодал, мне не хватало своей крови, пришлось научиться охотиться на мелких зверей. Сначала кроты, жуткий привкус, потом зайцы, кролики, белки… Когда я привык к чужой крови, я понял, что могу есть и обычную еду. Меня больше не выворачивало, вкус вернулся, хотя сытости от нее не было. Я ел для спокойствия родителей. Люди начали потихоньку сходить с ума из-за отсутствия солнца. Оно все еще светило, но было где-то далеко за толстыми слоями туч и облаков. На улице не было абсолютной темноты днем. Это было больше похоже на сумрак. Когда еще не темно, но уже не светло. Самое мерзкое состояние. И холодно не было, ощущался какой-то вакуум, наполненный душным воздухом. Люди начали чаще болеть, страдать бессонницей, появилась апатия и усталость. Я видел, как моя семья борется с депрессией, царившей вокруг, они старались держаться бодро, глядя на меня, потому что на меня все это вообще никак не влияло. Я имею в виду отсутствие солнца. А люди вокруг не выдерживали, участились случаи суицида, многие не вывозили, особенно тяжело было молодежи, моим сверстникам, они были менее терпеливыми, чем взрослые поколения. Мы привыкли жить на всем готовом, потому что нас воспитывали люди старой закалки, сильные духом, по привычке взвалившие на себя все трудности, чтобы нам жилось легко и не довелось пережить тех тяжелых моментов, что выпали на их долю. Они не сумели научить нас выживать, в этом не было необходимости, а начинать в те дни было уже поздно. Больницы были переполнены, люди теряли близких и родных почти каждый день. Моей семьи тоже коснулось, но только не меня, никакая зараза, ни одна эпидемия не брала меня, я даже не простывал и все еще не понимал, что со мной что-то не так. Ну были, конечно, странности, но я думал, что это какой-то новый вирус, и если я все еще не умер, значит, все будет хорошо. Но прошел год, потом еще один, и еще. Я терял близких одного за другим. Сначала бабушка и дед, потом ушел отец, потом мама и… — Мастер вздохнул, — два младших брата. Они были совсем маленькие, лежали рядом в маминой кровати и держались за ручки, чтобы не бояться. А я сидел рядом и ненавидел себя, потому что не знал, как им помочь. Как защитить. В больнице их не принимали, говорили, нет мест. Болели все. Умирали многие. Тела больше не хоронили, места на кладбищах не хватало, поэтому их сжигали. Моих братьев тоже. В конце концов, я остался совершенно один. Ни родных, ни друзей. И я не видел для себя никакого смысла продолжать жить. Уже стало понятно, что человечество идет к своему концу, так какой смысл сидеть и ждать окончания титров и надписи «конец», когда фильм уже закончился. — Вы пытались что-то сделать с собой? — Голос следователя стал более тихим и даже сочувствующим. — Да. Я поднялся на крышу небоскреба, мне захотелось оттуда спрыгнуть. По иронии судьбы я там был не один. Мальчишка моего возраста тоже решил уйти из жизни. Он так же как и я потерял всех родственников и очень не хотел болеть. Мы поплакали на груди друг у друга и почему-то спустились вниз на лифте. С того дня мы не расставались. Я не говорил ему, что питаюсь кровью, не хотел пугать. Мы вместе учились в университете, нас приняли сразу, как только мы подали документы, потому что студентов не хватало, а государство все еще пыталось сохранять привычный уклад жизни для своих граждан. Потом вместе искали подработку, пока он не заболел. Ученые доктора пришли к выводу, что людям не хватает витамина Д, и он в тот же день исчез со всех полок. Началась всеобщая паника. Безмозглое правительство взвинтило цены на копеечный витамин. Он стал доступен лишь тем, у кого есть перспектива выжить. А я начал искать способы, как помочь другу. Я обратился к знакомому доктору, уговорил его сделать несколько анализов моей крови, чтобы понять, что именно позволяет мне оставаться здоровым и в своем уме. Когда появились первые результаты, он предложил мне задержаться в клинике на дополнительное обследование, я согласился и меня поместили в палату для сумасшедших, чтобы я ничего с собой не сделал. А я и не собирался, потому что мне надо было спасать друга. И я не сразу понял, что он обкалывал меня какими-то психотропными препаратами, чтобы удержать там как можно дольше. И когда в очередной раз он пришел за мной, чтобы взять еще немного крови, я затолкал его в свою палату и… — Что вы сделали? — Я был очень голоден, мне нужна была кровь. Своей собственной мне не хватало. А еще я был зол, но понимал, что он может быть единственный во всем мире, кто может нам помочь. — Вы его… не убили? — Нет. Я сохранил ему жизнь взамен на то, что он придумает как спасти моего друга. — И что он придумал? — Он предложил мне горсть витамина Д, для начала, чтобы я отнес ему, но потом должен был вернуться в клинику, чтобы он смог продолжить свои исследования. Он отпустил меня, и я со всех ног бросился к другу. Когда я его нашел, он уже был в очень плохом состоянии и те витамины ему не помогли. Оказывается, в клинике я провел не один день, как мне казалось, а несколько недель. — Ваш друг… умер? — Он умирал. Спрашивал, почему меня не было так долго, я решил ему все рассказать, — голос Мастера дрогнул, — а он спросил потом, давно ли я питался. Да… Это было давно. И он просто сказал: «возьми мою кровь, пусть хотя бы один из нас выживет». Я сопротивлялся из последних сил, но потом подумал, что если мне помогает моя кровь, может она и ему поможет, и я заставил его выпить моей крови. А потом впился в его шею клыками и почувствовал, как они прокусывают плоть с таким изумительным хрустом, что я забылся. Теплая влага разливалась по языку, наполняя рот сумасшедшим вкусом, я пил ее и пьянел, а мой организм насыщался и я чувствовал, как крепнут мои кости и мышцы. Зрение, слух, обоняние… все стало таким ярким и качественным, словно я прокачался в человеческой мастерской. А он начал скулить и вырываться, но я уже не мог остановиться. Я впился в его плоть и нижними клыками… Он еще трепыхался какое-то время, а потом затих. Я убил его. — Мастер ненадолго замолчал, подавляя эмоции. — Когда я осознал, что произошло, было уже поздно. Я стал чудовищем и не смог этого принять. Я не хотел так жить. Он был тем единственным, кто меня еще удерживал, и в тот момент мне было насрать, что будет с эти миром. За те сутки я перепробовал разные способы убить себя. Я прыгал с крыши, нырял в ледяную воду, лежал в огне. В какой-то момент признался себе в том, что я вампир и даже вбил осиновый кол себе в сердце, но было только щекотно. Чеснок, серебро, распятие, святая вода — чушь. Меня переезжала машина, било током, я даже хотел отделить свою голову от тела, у меня не получилось, думать сложно, когда ты в панике и начинаешь психовать, поэтому я залез в камнедробилку. Отличный был массаж. — Мастер усмехнулся. — Я так устал, не в физическом плане, а в моральном. Потерял всех: родных, друзей, знакомых, соседей… Дома вокруг пустели, разрушались, зарастали плесенью и мхом. Тучи нависали все ниже, дожди почти не прекращались, все вокруг стало таким серым и унылым... Я вернулся к телу друга, чтобы похоронить его. И когда я поднял его тело на руки, он открыл глаза и уставился на меня. Я никогда в жизни так не пугался. Он тоже смотрел на меня в ужасе, потому что мои волосы побелели у него на глазах. Я не стал седым. Стал блондином. Мы только потом узнали, что в нижних клыках есть яд, который сделал его таким, как я. Бессмертным. — Что было потом? — Я вернулся к доктору и рассказал, что произошло с нами. Он к тому времени выяснил, что моя кровь содержит код, который помогает организму синтезировать витамин Д, поэтому я ни разу не заболел. И кроме того вампирский яд, проникая в человеческий организм, встраивает в его ДНК тот самый код. Этот доктор возомнил себя спасителем человечества и решил, что сможет меня удержать в этой клинике. Мне ничего не стоило уйти оттуда, но с того момента на нас с другом началась охота. Мы постигали новые возможности наших организмов. Питались кровью собак, которых пускали по нашему следу. Прятались в разных притонах и бомжатских ночлежках. Выживали, как могли. В пятьдесят второй год затмения население планеты уменьшилось ровно на треть. Рождаемость снизилась вдвое. А дети, которые рождались, жили совсем ничего. Год, два, иногда три. Тогда мы с другом решили создать еще нескольких вампиров, чтобы как-то поддержать численность населения, поделившись с учеными своей кровью. Я создал несколько премьеров. Мой друг создал сотни пробников. В тот момент я думал, что мы — вампиры — ничем друг от друга не отличаемся. Оказался не прав. Я создавал премьеров, премьеры — пробников, а пробники не способны на это, но они могут отдавать большое количество крови за раз, правда восстанавливаются дольше. Но даже так, мы смогли обеспечить лабораторию запасами своей крови. Но нас все равно в покое не оставляли. Люди хотели владеть нами, как рабами. Чтобы мы всегда были у них под рукой, как бутылка воды в засушливый день. Им удалось поймать почти всех пробников, их буквально выжали до капли и бросили в резервации на восстановление. Потом снова выжимали, и все повторялось по кругу. А потом они поймали премьера и поняли разницу. Они начали буквально выдавливать из него яд, чтобы сделать инъекции и наплодить еще пробников. Мы отказывались делать это, потому что… мы же все равно люди, мы и так многое сделали, чего не должны были. И вместо того, чтобы начать искать другие решения для спасения человечества, они пошли простым путем. Но поскольку добровольцев у них не было, ученые сумели выкрутиться. — Заключенные? — Да. Население продолжало уменьшаться, а пробники были не способны обеспечить всех своей кровью, которая содержала большое количество необходимых веществ. К тому времени фармакологические компании тоже выработали все ресурсы для производства витамина обычным способом. Люди продолжали отправлять десятилеток в специальные лагеря, где обучали их охоте на вампиров. Они охотились на нас, не хотели оставлять на свободе, хотели держать на привязи в своих резервациях. Но как бы они не старались, поймать премьера им не удавалось. Я нашел всех премьеров, которых создал, чтобы защитить от произвола властей. Люди никак не могли понять, что им без нас не выжить в новых реалиях, и что мы нужны друг другу. В конце концов, мы выторговали себе свободу и добились равноправия, но на это ушло очень много лет. — Зато мы поймали мастера, — следователь самодовольно хмыкнул. Мастер был спокоен и, судя по голосу, тоже улыбался. — И вы даже не догадываетесь, почему вам это удалось? — Почему? — Хочу знать, насколько вы продвинулись в разработках, зря я, что ли строил эту лабораторию. И заодно узнать, как дела у моего премьера. Следователь переменился в лице и потянулся к сигнальной кнопке, но Мастер уже был за его спиной и надевал на его запястья те наручники, которыми следователь заковал его. *** — На этом запись обрывается, и мы не знаем, что произошло потом. Хёнджин выключил запись и посмотрел на шмыгающего носом Джисона. — Все в порядке? — Поинтересовался он. — Это очень грустная история. Я и не представлял, насколько у них была трудная жизнь. Джисон часто заморгал, стараясь избавиться от набежавших слез, когда сосед по парте обнял его за шею и погладил по спине. Наставник смотрел в затылок блондину и не мог видеть, что глаза Феликса тоже увлажнились. И еще половина аудитории с сочувствием отнеслась к тому, кого принято было считать монстром, сгубившим тысячи жизней. Ким Сынмин повернулся к наставнику с первой парты и сказал: — Он тоже жертва обстоятельств. Мастер не хотел быть тем, кем стал. У него не было выбора. — Я тоже так думаю, — поддержал его Чонин, — ведь окажись на его месте любой из нас, еще неизвестно, как повернулся бы ход истории. Он мог действительно стать монстром, создать целую армию вампиров и не искать способы спасти людей. Мы не заслуживаем этого. Крис с удивлением смотрел на парней, он не ожидал, что кто-нибудь встанет на сторону Мастера, и тоже перевел взгляд на наставника. Мистер Хван, спускаясь по ступенькам, кивал головой. — Рад, что вы так думаете, мы тоже считаем, что он не враг нам, потому что все те годы, что существует эта лаборатория, у нас всегда был материал для работы. Он находил возможность обеспечить нас всем необходимым. — Хёнджин зашел за кафедру и повернулся к студентам лицом. — Однако несколько недель назад в одной из резерваций кое-что произошло. Мы пока не афишируем этого, хотим сначала разобраться. Но вы будете работать с нами бок о бок, поэтому должны знать, что на поселение напал вампир, предположительно премьер. Он уничтожил все запасы крови для пробников и покусал больных жителей. — Значит, это не эпидемия? — Спросил Джисон с задней парты. Он был взволнован, но на удивление спокоен. — Нет. — Что вы намерены предпринять? — Поинтересовался Феликс. Хёнджин поднял глаза на блондина. Его встретил глубокий обеспокоенный взгляд. — Мы хотим найти Мастера, — наставник облизал губы, — возможно, он знает того, кто напал, и сможет как-то объяснить, что происходит, прежде чем мы начнем охоту. — Вы знаете, как его найти? — Спросил чей-то удивленный голос из середины. — К сожалению, нет. Он не оставил нам свои координаты. — Хёнджин продолжал смотреть на Феликса, будто тот удерживает его своим взглядом. — Ну, он же наверняка как-то следит за новостями, смотрит ТВ или газеты читает, может, стоит просто подать объявление? — Спросил Крис. Хёнджин, наконец, оторвался от красивого парня и посмотрел на старосту. — В этом есть смысл. Думаю, стоит попробовать. — Наставник посмотрел на часы и взволнованно вздохнул. — Что ж на сегодня все. Завтра мы с вами разберем несколько законов, ознакомьтесь с ними заранее, чтобы не тратить на это время на лекции. К самостоятельному изучению параграфы с первого по седьмой, включительно. Всем хорошего дня и до завтра. Хёнджин отвернулся к доске и оттянул от шеи узел галстука, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу белой рубашки. У него резко подскочило давление, и он почувствовал головокружение. Во рту пересохло, и он с трудом накопил слюни, чтобы сглотнуть. Какое-то наваждение завладело им, и он поспешил выйти из аудитории, вслед за студентами, и вдохнуть немного чистого воздуха, который заполнял коридоры учебного центра. Он, кажется, забыл принять свои витамины с утра. Закинув пару капсул в рот, он прислонился к стене. Его взгляд наткнулся на Феликса. Тот стоял в обнимку с Джисоном, и что-то шептал ему на ухо и водил по его спине ладонями, будто успокаивая. Студент поймал его взгляд и чуть приподнял голову. Хёнджину стало неловко, что он вмешался в такой интимный момент, но глаз не отвел, его будто примагнитило. И, глядя на губы блондина, подумал, что он шепчет именно ему. Понять бы еще что… Неожиданно прямо перед ним возник Чанбин и помахал рукой, привлекая внимание к себе. — Хёнзалес, прием? — А? — Мужчина вздрогнул. — О, Бинни. Прости, задумался. — Ага, видел я, о ком ты задумался. Держи себя в штанах, ой… то есть в руках, — преднамеренная оговорка насмешила лишь самого Чанбина и он тоже прислонился к стене спиной, повернув голову в том же направлении, — он твой студент, так что выдохни. Хёнджин обернулся на коллегу, в удивлении приподняв брови. — Ой, ну ты глянь, кто это у нас тут заговорил о морали? Чанбин в легком испуге отклонился назад, на всякий случай, выставляя руки вперед. — Чего я сделал-то? — Тебе напомнить, как в прошлом семестре прямо во время занятий ты уединился со студентом в тренерской? — Не было такого! — Бинни, дорогой мой, ты никогда не замечал, что задняя стенка твоего стола не доходит до пола на целых пятнадцать сантиметров? Чанбин густо покраснел, хватая губами воздух и пытаясь найти слова оправдания, но Хёнджин его опередил. — Остынь, красавчик, я никому не говорил, берег для особого случая. — Он пожал плечами и добавил, щелкнув язычком. — Как видишь, пригодилось. Бинни так и не смог ничего придумать в свое оправдание и просто сдался. — А, черт с тобой, — наставник Со перевел взгляд на блондина и тоже залип, — а он милашка. Хёнджин выпрямился, скептически поджал губы, ткнул пальчиком в накаченную грудь коллеги и игриво произнес: — Держите себя в штанах, мистер Со. — Наставник Хван улыбаясь вернулся в аудиторию, забрал портфель и пальто и снова вышел в коридор. — Вечером встречаемся у Ли. — На ведьмовское зелье? — Пфф, можешь не приходить, нам больше достанется. — Да щас. — Бинни, от тебя столько шуму, ты можешь хотя бы раз просто согласиться? — Устало застонал Хёнджин чуть ли не в ухо своего друга. — Все принцессы такие капризные. — Тебе пора завязывать с мультиками. — Хихикнул мистер Хван, и зашагал прочь от него модельной походкой. — Эй, я вообще-то про тебя говорил… — Крикнул ему в след Чанбин, но его услышали лишь студенты. Он выпрямился, расправил плечи, демонстрируя всем свою фигуру, обвел группу профессиональным тренерским взглядом и громко спросил: — Ну, что, хлюпики, готовы к тренировке? У вас пять минут, чтобы переодеться. Жду всех в зале.