Свести двух влюблённых

Всю ночь Намджун ворочается, так и не выспавшись. Утром отказывается от завтрака, погружаясь в свои раздумья. Даже телефон в руки не берёт, просто лежит истуканчиком на кровати, будто и не шевелится даже. Когда Намджун отказывается и от обеда, мать уже бьёт тревогу и всё же решает нарушить покой сына, поэтому идёт к нему поговорить. — Намджун-а, — дверь тихонько открывается, а из-за неё выглядывает мать, — у тебя всё в порядке? Ты ничего не ешь. Может ты заболел? — говорит беспокойно. — Я не знаю, мам, — Намджун отвечает тихо, лежит, повернувшись к двери спиной. Мать подходит к нему, садится на край кровати, поглаживая сына по волосам. — Мам, — обращается и на время замолкает, — мне нравится Сокджин. — Я очень рада, что ты понял это. Тогда почему ты такой задумчивый, Намджун-а? — Если он мне нравится, да, действительно нравится, то ведь... А нравлюсь ли я ему, ма? — Конечно нравишься. — А если это игра? А если он по-дружески так флиртует? — Намджун продолжает лежать, не двигаясь, и смотреть в стену. — Не неси чепухи! Судя по его поведению, ты ему... — А если он поспорил кому-то? Если он притворяется? — Намджун-а. Милый. Не будь так подозрителен и серьёзен. Да, возможно, мои слова сейчас звучат странно, но будь проще. Сокджин-и бы так не сделал, верно? — Наверно. Я не знаю уже, в чём мне можно быть уверенным. Я же был раньше уверен, ещё несколько дней назад, что не чувствую к хёну ничего, что выходит за рамки дружбы. А теперь вон как. Лежу, пытаюсь свыкнуться с чувствами к хёну, с мыслями о нём, из-за которых не могу ни о чём больше думать. А ещё он так резко изменился в поведении, что я не знаю, что мне думать, не знаю причины. — Всё будет хорошо, поверь мне. Скажу только, что вы должны всё обсудить. И раз ты разобрался в себе, то теперь сможешь разобраться и в отношениях. А теперь пойдём пообедаем. Не стоит так желудок мучать. Поешь хорошо, и мозг хорошо работать будет. И во всём сможешь разобраться, — мать треплет щеку Намджуна, заставляя того улыбнуться. — Хорошо, ма.

***

Хорошо пообедав, Намджун чувствует, как его состояние немного улучшается. Даже мыслить о Сокджине становится легче. Его теперь меньше тяготят свои чувства. Стало определённо лучше. Намджун валится на кровать, не удосужившись проверить сообщения, хотя он чётко слышал утром, что кто-то ему писал. Бессмысленно просидев несколько часов в соцсетях, потратив на это драгоценное время, Намджун откладывает телефон, чтоб дать глазам отдохнуть. Он совсем не ожидает Сокджина, который со счастливым лицом врывается в комнату, а за дверью он видит мать, которая ему, улыбнувшись, подмигивает и закрывает дверь. Намджун не сразу замечает у Сокджина рюкзак за спиной, тот самый, что был и вчера. Джин кладёт его на кресло, а сам садится на кровать. Намджун же сидит, ничего не понимая. — Ты чего такой кислый, Джун-а? — Я не ожидал твоего прихода, — Джун хлопает полными растерянности глазами. — Как же? Я же написал тебе с утра. Ты так и не видел? — Чёрт, — шипит Намджун, хватая телефон и открывая чат с Сокджином. Да, тот писал. «Лучший хён Я сегодня зайду после обеда? Джун-и? Ты не спишь, я знаю Эй, ты всегда мне сразу отвечаешь» Спустя полчаса ещё сообщения. «Лучший хён Джун-и, ты в порядке? Я приду, ладно? Я.. я надеюсь, ты не выгонишь меня:( У тебя точно всё хорошо? Ты не заболел? У тебя же всё хорошо вчера было, вообще не похоже, что ты заболеваешь Я будто пишу в пустоту Джууууунииииии Ты где пропал, а? Не знаю, что случилось, но я приду всё равно Где-то после обеда.. ближе к ужину даже Ждиии» Намджун вздыхает, потирая затылок. — Хён, я... Ох, прости, хён... Я утром был не в лучшем состоянии. Не заходил в какао вообще. — А что случилось? — Тебе честно сказать? — Намджун заглядывает в глаза, в которых сейчас виднеется сопереживание. — Я не могу тебя заставлять, но да. Я готов услышать правду. — Я был в раздумьях из-за одного человека, к которому, как я вчера понял, я чувствую что-то... романтическое что ли. Тяжело это осознавать, на самом деле, потому что я не знаю, чувствует ли этот человек ко мне что-то или просто притворяется. Хотя он бы так не сделал, мне кажется. Я не знаю. Джуну могло показаться, но блеск во взгляде Джина заметно потускнел. — Ты должен его спросить. Этого человека. Поговорить с ним. — Мама то же самое говорит. — В любом случае... Главное, чтоб ты был счастлив, Джун-а. — А ты чего хотел, хён? — Я фото распечатал. Альбом принёс посмотреть. Если хочешь, конечно. — Конечно хочу, хён. Сокджин подходит к креслу, берёт рюкзак, вынимает из него альбом и передаёт его Джуну, тот усаживается на компьютерное кресло и открывает фотоальбом, принимаясь за просмотр вчерашних снимков. Он замирает, когда взгляд падает на фото с талией, а Сокджин этим временем стоит рядом, осторожно касается плеча. Джун толкается ногами, немного отъезжая на кресле от стола, и поворачивает голову. — Джун-и, я понимаю всё, понимаю, что тебе нравится один человек, но я не могу ничего поделать, знаешь. После того, что я сделаю, ты будешь вправе отвернуться от меня, оборвать все связи со мной. — Хён, ты чего? — Просто пойми меня. Пожалуйста. И прости. Я, правда, не знаю, как тебе сказать всё. Я просто сделаю. — Хён? — Прости ещё раз. Сокджин осторожно приближается к лицу Намджуна, мягко смотрит в его глаза и едва ощутимо касается губ. Мимолётное прикосновение вызывает по спине табун мелких мурашек. Намджун смотрит удивлённо, а Сокджин одними губами вторит: «Прости», и разворачивается, собираясь уйти, как Джун хватает его за запястье. В его голове всё переворачивается вверх дном, будто бы всё, что было, срывается с петель. Он тянет Сокджина на себя, усаживает на свои бёдра, кладёт ладони на талию, которой так хотелось коснуться, давит на поясницу, прижимая его грудью почти впритык к своей груди, одну руку перемещает на голову, пальцами путаясь в волосах, и давит, соприкасаясь губами. Сминает его губы, цепляет зубами, покусывая осторожно, перебирает пальцами волосы, оттягивая пряди. Сокджин отвечает не сразу, видимо, находясь в ступоре, укладывает ладони сначала на плечи, а потом обвивает руки вокруг шеи. Мычит, когда Намджун сжимает бок ладонью, там снова появятся красные следы, но сейчас это не так уж и важно.

***

Мать Намджуна на первом этаже в кухне следит за тем, чтоб рис хорошо проварился. Но тут раздаётся стук во входную дверь. Она удивлённо взграгивает, ведь никого не ждёт. Идёт открывать, ворча что-то под нос. — Здравствуйте, тётушка Ким! — восклицают молодые люди и кланяются. — Привет, мальчики. Чего пожаловали? — спрашивает она любезно, пропуская братьев Мин в дом. — Мы к Намджуну, — отвечают в голос. — Ох, мальчики, он сейчас не один и, думаю, немного занят. — Нам очень нужно, — просит младший. — Тогда ладно. Только постучите перед входом, хорошо? — Да, конечно, — отвечает старший и хитро так улыбается: стучать они точно не станут.

***

Сокджин елозит на бёдрах, стараясь прижаться ближе, а когда Намджун разрывает поцелуй, шепчет: «Ещё». Намджун вновь накрывает его губы своими, руку с головы перемещает на талию: уже бессмысленно давить, когда сам Джин просит поцелуй. Намджун водит ладонями по спине, по рёбрам, по талии, задерживая их на бёдрах, а потом снова ведёт выше. — Что тут за парочка обжимается! — восклицает Хосок, распахнув дверь. Намджун с Сокджином отрываются друг от друга, растерянно смотрят на пришедшего Хосока и Юнги, стоящего за ним. Сокджин порывается встать, но Намджун крепко удерживает его за талию, давит, не позволяя встать. — Джун-и, — шепчет Сокджин с испугом в глазах. — Они всё видели, нет смысла отнекиваться, хён, — отвечает мягким и низким шёпотом, а после поворачивает голову к братьям, и его тон моментально сменяется серьёзным. — Ну, привет. Что хотели? — Нам... мне нужно поговорить с тобой. — Юнги, — Намджун обращается к старшему без привычного «хён», настолько он сейчас раздражён, — а позвонить было нельзя? — Этот разговор требует личной встречи. Тётушка Ким сказала, что ты не один и занят, но откуда ж я знал, чем именно занят. Хорошо, что вы не занимались тут кое-чем посерьёзнее. Сокджин, смутившись от этой фразы, прячет голову в сгибе шеи. — Ты мог бы позвонить и сообщить о личной встрече. — Считай, что я пришёл сообщить о личной встрече. Она завтра... — Ты такой нелогичный. — ...и по поводу спора. — Я же от него отказался, чёрт возьми! — Ты-то может и отказался, а вот... — Я сказал!.. — почти рычит Намджун, но откидывает голову на спинку кресла, выдыхает шумно, будто выпуская пар, и продолжает, — просто валите. Ты пришёл, сказал, выполнил свою цель, теперь валите оба. Не забывай о существовании телефона, окей? — Да без базара. Завтра днём жди звонок. Пока, голубки. Хосок лишь хихикает, и они с Юнги уходят. Намджун сидит ещё некоторое время, удостоверяясь, что они ушли, поворачивает голову к Сокджину, который так и сидит, уткнувшись ему в шею, и поглаживает его по спине. — Хён, они ушли, всё хорошо, — его голос снова мягкий и ласковый. — Джун-и, а... — начинает Сокджин, приподняв голову. — Не думай пока ни о чём, хён. Давай просто насладимся моментом, — шепчет Джун и тянется к губам. — Насладимся моментом? Ах, ну да. Конечно, — возмущается Джин, — у тебя же есть человек, который тебе нравится, точно. Я просто хорошо под руку подвернулся, со мной только наслаждаться моментами. Потом ты меня отвергнешь и вышвырнешь. О чём я только думал? — Хён. — Намджун опускает ладони Сокджину на ягодицы и резким рывком притягивает к себе, выбивая из его лёгких воздух, не сжимает, просто держит ладони, слегка поглаживая. — Ты. Ты этот человек, хён. Хён... ты мне нравишься. И, если я правильно понял, я тебе тоже нравлюсь. Я ведь не ошибся? — Нет, — Сокджин мотает головой, — не ошибся. Мне тоже, ты мне тоже очень нравишься. И давно. Ты сказал, что только вчера осознал чувства. Ты в них уверен? — Более чем. Намджун смещает ладони с ягодиц на талию, забираясь ими под толстовку и водя по гладкой и чувствительной коже. Сокджин воспринимает это как одобрительный жест и, кладя руки на щёки, притягивает Намджуна к себе, целуя. Целует первый, но позже отдаётся во власть Намджуна, разрешает проникнуть языком в рот и провести по зубам. У Намджуна на подкорках сознания мелькает воспоминание, и он ведёт ладонями выше, проводит по груди, задевает соски, захватывает их и сжимает пальцами. Сокджин выгибается, судорожно хватается за плечи, стонет высоко и протяжно, хоть слышно и плохо, ведь стон теряется в поцелуе, Намджуну всё равно это безумно льстит. Он крутит соски между фалангами, вырывая этим новые стоны, которые тут же ловит губами, не давая им вырваться и звучать слишком громко. Эти стоны только для него. Сокджин сжимает плечи всё сильнее и остабляет хватку только тогда, когда Намджун перестаёт касаться его сосков. Намджун постепенно уменьшает пыл, целует всё нежнее и спокойнее, а потом и вовсе разрывает поцелуй. Смотрит туманно в такие же туманные глаза Сокджина и надавливает на талию, заставляя его закинуть голову назад в шумном вздохе. Он смотрит зачарованно и хрипло шепчет: — Я хотел бы запечатлеть этот момент на фото, но не хочу, чтоб его видел кто-то ещё. Ты такой восхительный, хён. Сокджин часто дышит, опускает ладони на руки Намджуна, надавливает, будто бы просит опустить, и заглядывает в глаза. — Пожалуйста, — шепчет так тихо, что даже Намджун не сразу понимает смысл слов. — Пожалуйста, опусти ниже. — Так? — спрашивает Джун, перемещая руки с талии и рёбер на поясницу. — Ещё ниже, — говорит с чуть прикрытыми глазами. — Так? — осторожничает Джун, едва касаясь, держит ладони на ягодицах. — Вот так хорошо, да, — Сокджин полностью закрывает глаза, обнимает Намджуна за шею, положив голову на плечо. — Джун-и, а про какой спор вы говорили с Юнги? — Если вкратце, то он имел в виду отношения на спор. С тобой. Если я, грубо говоря, влюбил бы тебя в себя, то получил бы деньги на ремонт компа. Я не хотел выполнять условия спора, а вчера окончательно от него отказался. — А-а... Понятно, — голос Джина чуть подрагивает. — Это очень благородно с твоей стороны. — Да брось. Ты бы так же сделал. — Не сделал... я так не сделал, Джун-и, — Сокджин сжимает футболку Намджуна руками, утыкаясь лицом в ключицу и всхлипывая. — Я так виноват перед тобой, Джун-и. — Хён? Хён, объясни. Я не понимаю, хён, — Намджун говорит по-прежнему мягко, но уже тише, на самое ухо. — Мне тоже предложили такой спор, Джун-и. Это был Хосок. Он... он сказал мне, что если я вступлю с тобой в отношения, влюблю в себя, то... то он поможет мне устроиться в модельное агентство, где сам работает. А я? А я согласился. Я подумал, что... что ты влюбишься в меня, мы будем в отношениях, а ещё я устроюсь работать на профессию мечты и... и буду счастлив, — слёзы вины стекают по щекам, впитываясь в футболку. — Я такой эгоист, Джун-и, такой эгоист... — Хён... — Я был так ослеплён такой возможностью, что не подумал о последствиях. Повёл себя, как последняя тварь, Джун-и. Я подвёл тебя, Джун-и... Поступил так эгоистично... — Это правда очень эгоистично, хён, — Сокджин вжимается в футболку ещё сильнее, — но ты ведь понял свою ошибку, верно? Признал свою вину, не так ли? — Джу-ун-и, я так ненавижу себя за это... — Намджуну кажется, что ещё несколько минут и Сокджин будет не только выть и всхлипывать, а по-настоящему реветь. — Хён, пожалуйста, не говори так. Не кори себя. Ты самый лучший, понятно? Нет-нет. Ты самый лучший и самый любимый. Ты самый-самый. Пожалуйста, успокойся, хён. — Я такая тварь, раз не подумал о тебе... — Хён. — Намджун смелее прикасается к ягодицам и резко сжимает ладони, что Сокджин на мгновенье замолкает. — Мне больно слышать, что ты так о себе отзываешься. Если ты и виноват, то это уже в прошлом, раз ты всё осознал и понял, где оступился. Отпусти эту ситуацию, хён. Прошу. Не кори лишний раз себя за это. Все мы можем ошибаться. Если ты знаешь, как всё исправить, то тогда лучше вообще больше не вспоминай об этом. Ты меня услышал, хён? — Сокджин слабо кивает. — Ну вот и хорошо. — Намджун нежно касается губами щеки, поднимается руками выше, до лопаток, и крепко обнимает. — Ты пусть и неидеальный, но мой любимый хён. — Сокджин обнимает в ответ, тепло улыбается и вскоре перестаёт всхлипывать, успокаивается полностью. — Останешься на ночь, хён? — Для тебя сделаю что угодно, Джун-и. Пока они обнимаются, Намджун шепчет Сокджину разные нежности, заставляя его хихикать. Снаружи комнаты слышны шаги, а потом раздаётся стук в дверь, которая так и не открывается. — Ужин готов, мальчики. Шаги постепенно отдаляются. Парни тихонько посмеиваются: видимо, мать Намджуна больше не хочет прерывать своим присутствием их близкие моменты. Намджун подхватывает Сокджина под бёдра, вставая с кресла, а тот хватается за его плечи, ойкая от неожиданности. Намджун улыбается и опускает хёна на пол, не забыв коротко поцеловать его в губы. Сокджин опускает голову, сияя счастливой улыбкой. Они скоро спускаются по лестнице, ужинают быстро, часто смеясь и обмениваясь взглядами, Намджун сообщает матери о ночёвке Джина у них, та охотно соглашается и кивает часто, говорит, что на утро приготовит чего-нибудь вкусного. Намджун после ужина и мытья посуды за собой и хёном целует мать в щёку и, схватив Сокджина за руку, убегает наверх к себе. Они плюхаются на кровать после того, как Намджун закрывает шторы, выключает свет, оставляя гореть только настольную лампу. — Ты в чём будешь спать, хён? Пижама там, майка, не знаю. — А ты в чём? — В шортах. — Эм... а верх? — А без верха. — Ладно... Хорошо. Тогда я так же хочу. — Хорошо, хён. Намджун поднимается, подходит к шкафу, выуживая из него двое одинаковых по цвету шорт, но разных по размеру. Одни из них не подошли Намджуну, были меньше, пришлось заказывать вторые. Он подаёт одежду хёну, сам быстро переодевает домашние штаны на шорты и снимает футболку. Сокджин так и сидит с полуспущенными брюками, чуть ли не капая слюной. На спине Намджуна так много родинок. Джин рукой тянется к Джуну и робко касается слегка смуглой кожи. Неуверенно водит пальцами вокруг родинок, рисуя дорожки мурашек от прикосновений. Родинки такие разные, каждая по-своему красива, каждая из них украшает. Сокджин восхищённо вздыхает, бережно дотрагиваясь до крупной родинки на шее, она смотрится там до безумия правильно. — Хён, переодевайся, — говорит Джун с едва различимой хрипотцой. — Я не буду смотреть. — Но в прошлый раз ты смотрел. — Смотрел, признаю. — А что тебе мешает посмотреть сейчас? М, Джун-и? Намджун резко разворачивается, толкает Сокджина на кровать, нависая сверху. Сам стягивает с него брюки, а позже и толстовку, не упуская возможности огладить бёдра и талию. Наклоняется к лицу, целуя в губы. Целует нежно и мягко, захватывает губы осторожно, сминает их, не даёт ни малейшего намёка на язык, даже не покусывает, не цепляет зубами. Целует ласково и тягуче, пока Сокджин ладонями исследует его грудь, которая стала доступна и его ладоням, и его глазам впервые. Намджун прерывает поцелуй, быстро касается губами носа и кротко улыбается. — Я помог тебе раздеться, шорты сам наденешь, хён. — Ах ты ж... Ну, Джун-и, — Сокджин шустро натягивает одежду, валит Намджуна на спину и садится на его бёдра, но весь его запал резко угасает. Свет настольной лампы как раз падает на оголённый торс. — Что такое, хён? — Намджун светит довольной улыбкой и, пользуясь ступором хёна, укладывает ладони на его колени, постепенно ведя их выше, к бёдрам. Сокджин молчит и просто обводит взглядом каждый сантиметр груди и живота Намджуна, но на грудь смотреть, конечно, интересней. Он смотрит и будто даже не моргает. Намджуну нравится такая реакция на своё тело. Он берёт ладонь Сокджина и ведёт ею от живота до груди, задерживая её там. Джин теряется, бегает глазами, пытается выдернуть свою руку из-под ладони Намджуна, но тот надавливает крепче, не отпускает, а Сокджин, смутившись, падает на его грудь, пряча начинающее краснеть лицо в сгибе шеи. Намджун ослабляет хватку, но Сокджин руку с груди не убирает, держит её там, Намджуну кажется, что даже чуть сжимает, легонько впиваясь пальцами в мышцы, а может и не кажется. Джун кладёт руки на спину, обводит кончиками пальцев лопатки, ведёт по позвоночнику к шее и всё же обнимает, сдавливая грудную клетку. Поворачивается на бок, укладывая Джина рядом. Намджун проводит ладонью по щеке, убирая за ухо свалившуюся на лицо прядь, а затем ведёт пальцем по губам, глядит на Сокджина заворожённо, оглаживает шею. — Ты очень красивый, хён. — Ты тоже, Джун-и. Очень красивый. — Хён... Возможно, я спрашиваю об этом слишком рано, хён, но... Ты будешь со мной встречаться? Может, я слишком тороплю события... — Не торопишь. Только действительно ли ты хочешь со мной отношений после моего поганого поступка? — Хён. Не говори так. Не вини себя, пожалуйста. Я же тебе говорил уже. Я хочу с тобой встречаться, потому что ты лучший хён. Самый замечательный. — Ты наивный. — Неидеальный, — улыбается Намджун. — Я просто не совершенен. В мире было бы слишком неинтересно, если бы все были идеальными. — Ну тут я с тобой согласен. — Так ты будешь со мной встречаться? — Я... — Сокджин закрывает глаза, вздыхает и ласково улыбается, — я буду, Джун-и. Намджун улыбается в ответ, притягивает Сокджина к себе, обнимает крепко, нежно целует в щёку. Сокджин обхватывает спину, гладя лопатки, ведёт ладонями выше, хватаясь за плечи, слабо касается губами шеи, немного втягивает кожу, но осторожно, не оставляя следов. Намджун выключает лампу, укрывает их пледом, а потом валится на Сокджина, уместив голову на его груди, и обнимает за живот. — Доброй ночи, хён. — Сладких снов, Джун-и, — желает Сокджин и аккуратно целует Намджуна в макушку.

***

Утром Намджун просыпается, чувствуя на своём теле губы, много губ, как кажется его ещё полностью не проснувшемуся мозгу. Ощущает поцелуи просто везде: на локте, на предплечье, на шее, на плече, на боку, на груди, на щеке и последний и самый долгий на губах. Распахивает глаза, сталкиваясь со взглядом Сокджина, который тот, смутившись, тут же отводит в сторону, а потом склоняет голову и мягко шепчет: — С добрым утром, Джун-и. Не это ли самое лучшее утро в его жизни? — Доброе, хён. Что ты... эм... Зачем так много поцелуев? Ох, хён. Мне так непривычно, — Намджун чуть приподнимается на локтях. — Прости. Я очень долго ждал, Джун-и. Долго ждал, когда смогу называть тебя не «Джун-а», а «Джун-и». «Джун-а» звучит как-то простенько, а «Джун-и» более любовно и ласково что ли, — Сокджин тепло улыбается, прикрыв веки. — Я так счастлив, Джун-и. — Возможно, я не чувствую того же, что и ты, хён, ведь ты дольше чувствуешь ко мне что-то, но я тоже счастлив. Такое чудесное утро сегодня. Вот бы всегда так. — Я постараюсь сделать таким каждое твоё утро, — Сокджин тянется рукой к лицу Намджуна, проводя тыльной стороной ладони по щеке, заводит руку назад, поглаживая короткие волосы и притягивает Джуна ближе к себе, сладко целуя. С хёном приятно целоваться, решает Намджун для себя. Его губы мягкие, даже воздушные, не сухие. Он не напирает, не подминает под себя, оставляет всё в рамках разумного, а Намджун и сам не пытается как-то доминировать. Сокджин целует размеренно, медленно, растягивая удовольствие, позволяя дольше наслаждаться моментом. Он целуется прекрасно. Сокджин отрывается от губ, касается носом носа, отстраняется, проводит ладонью по груди, а Намджун её перехватывает, касается губами каждой подушечки пальца, каждой фаланги, каждой костяшки и заглядывает с трепетом в глаза. Видит в них чистую и искреннюю любовь, широко улыбается, что становятся видны ямочки, а глаза превращаются в полумесяцы, и оставляет ещё один поцелуй на кисти. Намджун садится на кровати, усаживает хёна рядом, обнимая рукой за талию. — Пойдём завтракать, хён. Футболку мою наденешь. — Пф-ф, с чего бы? М, Джун-и? — с вызовом спрашивает Сокджин. — Ну можешь одеть свою толстовку, которую я вчера забросил в кружку с водой, и теперь она вся сырая, — Намджун пожимает плечами, ожидая реакции. — Ах ты ж... Бесишь! — Сокджин обоими руками толкает Намджуна в грудь, а тот задерживает ладони на своём теле, по-доброму усмехаясь. — Я пошутил. Она лежит на стуле, а футболку всё равно мою наденешь, — говорит довольно, выпуская ладони из плена. — А может я не хочу? — Мне-то хоть не ври, а, — Намджун поднимается с кровати, открывает шкаф, доставая из него вешалку с двумя идентичными футболками. — Одинаковые? — Сокджин хмыкает, изгибая бровь. — Одинаковые. Я давно их купил. Хотел, чтоб у нас была парная одежда. А предлагаю только сейчас. Размер вроде твой. — Ты специально сейчас хочешь, чтоб мы одинаково выглядели? — говорит Джин, натягивая на себя футболку. — Почти. Про шорты я не задумывался. — Не задумывался, — усмехается Сокджин, — как же. — Я серьёзно. В дверь раздаётся стук. Парни переглядываются и тут же открывают её, выходя из комнаты. Как и ожидалось, стучала мать Намджуна. — Доброе утро, тётушка! — Доброе утро, мам! — говорят они одновременно. — Доброе, мальчики. Вам очень идёт эта одежда. Вы же... — она смотрит на сына. — Да, мам, да. Мы... да. — Мы что? — спрашивает Сокджин с испугом в глазах. — Мы встречаемся. — Ну наконец-то. Я очень рада за вас. Спускайтесь. Я приготовила вкусненькое, как и обещала. На завтрак приготовлены блинчики, которых мать Намджуна уже давненько не готовила. Парни с удовольствием их жуют, намазывая джемом или сиропом. Говорят о замечательном вкусе, чем радуют женщину. Она глядит на них и не может нарадоваться: наконец они вместе, сколько времени она замечала между ними небольшую искру, которая теперь разгорелась в нечто большее. После завтрака парни поднимаются в комнату Намджуна, где опять болтают и опять целуются некоторое время, но потом Намджуну приходит сообщение от Юнги, где он говорит об изменении времени встречи и уже сейчас просит прийти. Спустя пару минут похожее сообщения приходит от Хосока, но уже Сокджину. Парни переглядываются: что-то здесь не так. Но несмотря на всю странность и подозрительность всё же собираются. Сокджин переодевает шорты на брюки, а толстовку надевает поверх парной футболки. — Пойдём в этих футболках. Отказ не принимается. — Ладно, хён. — Намджун переодевает одежду обратно. — Тебя куда позвали? — В парк. — Меня к ним домой. Странно всё это. Если что, будь осторожен. — Знаю. Ты тоже. Это реально какая-то муть. Парни выходят из дома, прощаются и расходятся в разные стороны. Намджун быстро приходит к дому Минов и задумывается над тем, как там Сокджин. Лишь бы всё хорошо. Стучится. Ему сразу же открывает Юнги. Ждал. Намджун снимает уличную одежду, обувь и следует в комнату. — Привет, — присаживается на небольшой диванчик у стены. — В чём дело, Юнги-хён? — Привет. Всё по поводу спора. Ты уверен в том, что тебе не нужны деньги на новый комп и ты отказываешься от спора? Не будешь ли ты жалеть? — Юнги сидит за столом, сложив руки, и постукивает по столешнице пальцами. — Я уже говорил. Да. Я отказываюсь. Какой смысл денег, если я подведу хёна, он будет чувствовать, что я его предал, я буду во всём винить себя, никогда не будучи прощённым ни хёном, ни собой. Зачем оно всё мне? Я лучше без компа проживу, но в хороших... нет. В замечательных отношениях с хёном. Уловил? — То есть, — Юнги поднимается, обходя стол, — ты действительно думаешь, что Сокджин и твои отношения с ним важнее, чем деньги? — Конечно. Я с самого начала так думал. Но когда понял кое-что важное, то окончательно решил порвать с этим. — И что же ты понял? — Юнги говорит медленно, в некой степени развязно, подходя всё ближе и ближе к Намджуну. — Что... что мне... нравится хён, — договаривает Намджун тихо, едва на уровне слышимости. — Что ж. Ты прошёл проверку. — Чего? — Поэтому ты это заслужил, — Юнги передаёт в руки Намджуна конверт. Он открывает его и видит там огромную сумму денег. — Юнги-хён, ты чего? Это... это же, — Джун чуть ли не давится, — огромные деньги! Я не могу, нет. А главное за что? — За то, что смог пройти проверку. Теперь я могу доверить их тебе, зная, что ты не потратишь их на какую-то хрень в виде компа. Ну, например. — Боже... — Намджун вздыхает ошарашенно. — Юнги-хён... я не могу поверить. Ты же сейчас не прикалываешься? — Ни капли. А теперь свободен. До встречи. — Пока, Ги-хён. Намджун с лицом, полным удивления, покидает комнату и натыкается на Хосока. — А разве... — Ты пешком, я на машинке. Вжух! И уже тут. Потрать эти деньги на ваше с Сокджин-хёном благо. Адьос, амиго, — ломано выговаривает Хосок, закрыв глаза, из-за чего отправляя воздушный поцелуй мимо Намджуна. Намджун хлопает глазами и выходит из дома. После очередной пешей прогулки Намджун стоит у дверей дома Сокджина, наверняка, сейчас он здесь. Стучит и сразу проходит внутрь. Разувается, снимает уличную одежду и, крикнув: «Хён, это Намджун», плетётся в гостиную, где и находит Сокджина, который почему-то выглядит потерянно. — Хён? Что случилось? — Я не знаю. Я отказался от всего, как и ты, но Хосок сказал, что я могу работать у них в агентстве моделью. Я не понимаю. — Юнги дал мне несколько миллионов вон. Хотя я тоже от всего отказался. Там около двадцати лямов, понимаешь, хён? — вдруг Намджун восторженно вскрикивает, — хён! Это же поможет тебе погасить кредит за квартиру, хён! Тебе же тоже около двадцати выплатить осталось! Боже... Ну хоть раз в жизни я очень сильно благодарен Юнги-хёну. — «Хёну», м-м-м. Все у тебя хёны. — Ты любимый. Я даже в контактах исправил. Ты с утра много чего сказал, и я кое-что взял на заметку... Джин-и? Хорошо звучит? Тебе нравится? — Джун-и, ты такой... я не знаю... Мне нравится, конечно, ты можешь называть меня, как угодно, только чтоб не обидно было. И знаешь, мне всё-таки интересно, почему меня оставили моделью, а тебе всё-таки дали денег. Такое чувство, что спор вообще был ничего не значащим. — Это только Юнги и Хосок знают.

***

— Он ушёл, — Хосок забегает в комнату к брату. — Отлично, — Юнги достаёт из-под стола ящик с пивом. — По одной махнём? А нет, тебе же только колу можно. — Да иди ты, я не мелкий уже. Давай сюда. Юнги подаёт брату банку и тот сразу же её открывает, садясь на диванчик. — С Сокджином проблем нет? — Всё чики-пуки, отказался от всего так же быстро, как вылетает пробка от шампанского. — Отлично, — повторяет Юнги и садится рядом с Хосоком, — с Намджуном тоже без проблем. — Вот если бы не мы, хён, сколько бы они ещё вокруг да около топтались, — Хосок покачивает ногой. — Да-а, Сок-а, — Юнги с характерным звуком открывает банку пива. — Я считаю, мы справились на «отлично». — А то! Мы ж братья Мин. Братья со звонким хлопком дают друг другу пять, ударяются банками и делают по глотку. Миссия «Свести двух влюблённых» успешно выполнена.