Однажды удача отвернулась от них...

Ему было больно. Очень больно. Как будто его душу вырвали прямо из тела и порвали на мелкие кусочки. Он смотрел на бледное лицо своего брата, на его полуприкрытые остекленевшие глаза. Он не верил. Просто не мог поверить. Да как такое черт возьми может быть?.. Ведь они с самого рождения были вместе, всегда. Вместе спали, дразнили братьев и сестру, пытались обмануть волшебную шляпу, поменявшись местами прямо на распределении. Та поняла практически сразу – оказалось, что они не первые близнецы, которые хотели подшутить над ней, выдав себя за другого – но виду не подала и отправила обоих в Гриффиндор, к их старшим братьям. Этот случай они ещё много раз вспоминали на своих секретных посиделках вдвоём, ведь они были такими до смешного наивными... Но, видимо эта черта оставалась с ними до конца. Они оба были настолько уверены в своей безопасности, несмотря на множество предупреждений об обратном, наставлений быть осторожнее, они были уверены, что и из этой передряги выйдут сухими... Но, видимо госпожа удача решила отвернуться от них именно в этот момент. Джордж рыдал. Он лежал на остывающем теле своего брата и утопал в своих слезах и нарастающем одиночестве. Он не верил в то, что Фред умер, умер просто так. Из-за того, что им наконец-то не повезло. — НЕТ, ФРЕД, ТЫ НЕ БРОСИШЬ МЕНЯ СЕЙЧАС! МЫ ЕЩЁ СТОЛЬКО ВСЕГО НЕ СДЕЛАЛИ, ТЫ ОБЕЩАЛ МНЕ ОСТАВАТЬСЯ РЯДОМ ВСЕГДА, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ НАРУШИТЬ СОБСТВЕННОГО ОБЕЩАНИЯ, НЕ МОЖЕШЬ, ТЫ НЕ ТАКОЙ... Ты не такой... Не такой... Ты не оставишь меня одного... Не сейчас... У Джорджа на месте сердца дыра. Огромная, с мерзкими обрывками, как будто какое-то ужасающей мощи существо своей огромной лапой с острыми, как лезвие, когтями вырвало оттуда что-то очень важное. И нет, не сердце, ведь не было бы так больно – у Джорджа вырвали душу. Забрали целиком, ведь она у них с Фредом была одна на двоих, как и жизнь, которую они планировали прожить, когда только съехали от родителей. Он и монстра узнал сразу, такого страшного существа ни в одном самом укромном и тёмном уголке волшебного мира не найдешь. И имя этому монстру смерть. Смерть, которая забрала жизнь его любимого брата – смысла всей его жизни – прямо у него на глазах. Джордж обнимал тело Фреда, и всë ещё надеялся на то, что это просто ужасный кошмар, что вот сейчас он проснётся в своей кровати, а напротив него спит его братец, который должен встать с минуты на минуту и пойти готовить им кофе, ведь сегодня его очередь, и он просто подойдёт и крепко обнимет его, скажет, что очень сильно любит его – тот потом ещё обязательно поржёт и будет шутить над ним целый день из-за его минутной слабости из-за очередного кошмара. Джордж отдергивает себя. Нет, так больше не будет. Никогда. Теперь он будет просыпаться напротив пустой постели на десять минут раньше каждый день, чтобы сделать себе кофе самому, будет составлять и подготавливать заказы в одиночку, теперь никто не сможет подменить его за прилавком, если он вдруг захочет погулять по косому переулку в разгар рабочего дня и никто больше не будет подшучивать над ним и воскрешать в его памяти самые неудачные их шалости... Он продолжает думать о полной несправедливости этого мира к ним. Почему? Почему именно сейчас? Они много раз подвергали себя смертельной опасности, ещё когда учились в Хогвартсе и после выпуска из него. Так почему сейчас? Джордж слышит невнятные звуки, похожие на крики их матери, но он не может быть уверен в этом. Ведь ему всë равно. Никто из их большой семьи никогда не понимал их по-настоящему. Уж точно не родители. Те постоянно пытались поставить их на путь истинный, хотели по их словам лучшей жизни для них, но они даже не понимали, что для них с Фредом было лучшей жизнью. Когда Джорджа пытаются оттащить от тела Фреда, он вцепляется в него мёртвой хваткой, как за последнюю ниточку надежды, которая удерживает его от падения в тёмный омут эмоций, сожалений и обиды. Его бросили одного в этом мерзком прогнившем стереотипами мирке совершенно одного, его бросил единственный человек, который понимал его так же, как он понимал его. Его всë же оттаскивают от Фреда. Он кричит и сопротивляется, потому что чувствует, что не справится с огромным желанием последовать за ним следом, потому что чувствует быстро растущее желание спрыгнуть с ближайшего обрыва, и не мучить себя одиночеством, которое теперь обеспечено ему до конца его жалкой жизни. Когда все битвы заканчиваются, люди начинают подсчитывать количество жертв. Подходят к группам людей, спрашивают, сколько мёртвых магов те видели, и просят назвать имена, если возможно. Раздражает. Неужели нельзя подождать, дать людям хотя бы немного времени принять новую реальность – реальность, в которой нет не только Волан-де-Морта, но и многих их близких и друзей, с которыми они уже больше никогда не увидятся, не поговорят, не увидят в их глазах искорок веселья и жизни. И когда один из таких подходит к ним, Билл севшим голосом сообщает о смерти Фреда Уизли. Джордж задыхается. Действительно задыхается. Как будто что-то сдавило ему горло и не позволяет дышать. Но он не умирает, нет, только начинает рыдать. Снова. Это больно. Несправедливо. Почему именно Фред? Почему? Билл поворачивается на возобновившиеся всхлипывания, быстро подходит к нему, садится рядом и просто обнимает. Понимает, что это не поможет, но все равно тихо успокаивает, говорит, что все будет в порядке, но по голосу слышно – не верит в собственные слова. Билл лучше всего понимал их, чувствовал их особую связь друг с другом. Именно поэтому после ещё одного громкого всхлипа он перестал что-либо говорить, и просто продолжал обнимать Джорджа в надежде, что это ему хоть как-то поможет. А Джордж и не сопротивлялся, у него снова началась истерика, и видимо, на этот раз она не закончится так быстро как первая. Видимо, она не закончится до того, пока он не догонит своего брата, который, как в детстве, опять убежал вперёд. Когда какие-то маги, толком не знакомые с ними, выражают свои соболезнования семье Уизли по поводу смерти их сына, Джордж с ними искренне не согласен. В эту ночь семья Уизли потеряла не одного члена семьи, а сразу двух. И как бы миссис Уизли ни старалась потом – стрелка Джорджа Уизли на тех самых кухонных часах в "Норе" остановилась и больше никогда не двигалась. Она встала и застряла там же, где остановилась и первая стрелка – "Фред Уизли" — "Мёртв".