Париж. Одно заветное желание.

Ветер кружил вихри из опавших сухих листьев под ногами, которые следом попадали под ступни прохожих людей и сминались с хрустом. На улице наконец-то выглянуло долгожданное осеннее солнце, которое и высушило все лужи, появившиеся ещё вчера после кратковременного дождя. Оно же и стало причиной достаточно раннего пробуждения Арсения в день своего законного отпуска. И чтобы порадовать Шастуна и не мешать ему высыпаться, он отправился в ближайшую булочную или кафе – ну, что раньше на пути встретится, туда и пойдёт – за классическими круассанами и вкусным, только-только сваренным молотым кофе, как настоящий парижанин. Ну, по крайней мере, Арсений думает именно так. Каждый же житель Парижа и в целом Франции начинает своё утро так? На прилавке столько выбора, что глаза разбегаются, хочется попробовать и тот – с клубникой, и который рядом – с шоколадом. Поэтому, решив, что в отпуске можно руководствоваться фразой «гулять так гулять», Арсений заказал два кофе, один обязательно с молоком и с сахаром, и четыре круассана: два классических со сливочным маслом внутри и два шоколадных. Только чтобы попробовать, а то до этого всё не удавалось хватить свеженькие и мягкие, только из печи. Оценив их размеры, он понял, что им хватит, потому что одна эта вкусность даже больше, чем ладонь самого Арсения, начиная от запястья и заканчивая кончиком среднего пальца. Арсений, стараясь как можно тише зайти в съёмную квартиру, случайно не хлопнув дверью, облегчённо выдыхает, когда ему удаётся тихо вытащить ключ из скважины замка и положить его на пуфик в прихожей. Зато как только он снимает обувь, висящий, застрявший на запястье пакет со свежими круассанами начинает шуршать слишком громко. Но, видимо, это только Арсению так кажется. Антон, укутанный по подбородок в одеяло, и ухом не повёл, так мокушка со взъерошенными волосами и торчит. —Арс, ты где был, — еле разборчивое бурчание в подушку и Арсений морщится и, закусывая нижнюю губу, в мыслях винит себя за то, что разбудил своего двухметрового лохмача, который наверняка так уютно и удобно свернулся улиткой. —Я разбудил тебя? — с хитринкой в глазах, невидной сейчас Антону, с сожалением спрашивает он Шастуна, стоя в коридоре и снимая утепленную черную джинсовку, на рукаве которой все ещё висит пакет с вкусностями. —Арсений. А можно как-то без тупых вопросов с утра пораньше, — Антон старается говорить грознее, особенно полное имя «Арсений», но получается так себе. Он лишь переворачивается на спину, сладко потягивается и закидывает руку под голову, но все также с закрытыми глазами. Ну всё, в такой позе он не спит, точно проснулся. Арсений по-быстрому моет прохладные руки в кухонной раковине, снимает свитшот и направляется к Антону, одеяло которого сползло ниже и оголило любимую Арсением шею, ключицы и грудину. Чтож.. —Какая отличная возможность использовать твою грудь как обогреватель, — как ни в чем не бывало говорит он, и в ту же секунду ладони Арсения уже красуются на тёплой коже под не особо довольные возгласы Антона. И почему это он так? —Чего-чего, а этого я не ожидал, — уже отойдя от резко холодных рук на себе, говорит Антон, кажется, проснувшийся уже полностью. —Вставай, время одиннадцатый час, — и Попов собирается отходить, но Шаст быстро реагирует, хватает за руку, не успевшую отлипнуть от его груди, и старается потянуть на себя. Хоть с пробуждения сил ещё нет, а второй глаз все ещё не хочется открывать, Антону хватает только на то, чтобы Арсений врезался ладонями в матрас по обе стороны от лежащего. —Неет, я не полезу в кровать в уличных штанах, Шаст. —Ещё как полезешь, — он не сдаётся, притягивает к себе, и все же брюнету приходится перекатиться на свою половину кровати через парня. Антон по-свойски кладёт ладонь на живот Арсения чуть-чуть повыше пупка и нависает над своим голубоглазым и тянется к его губам. —Не хочешь зубы почистить для начала? — Арс приставляет указательный палец к губам Шастуна, останавливая. Тот повертел головой из стороны в сторону и отрицательно помычал. И плюсом ко всему надул губы, чтобы точно было понятно. Антону можно всё, и даже целовать Арсения, пока не почистит свои зубы. Он со всей нежностью накрывает губы Арса, чувствуя, как и щекотит и колется борода. Рука с живота переместилась на бок и теперь медленно, размеренно поглаживает пупырчатую из-за мурашек кожу. Утро нужно начинать правильно, и это только что был авторский и оригинальный мастер-класс от Антона Андреевича Шастуна. Почти на каждом шагу винные магазины и прилавки с домашним вином и даже где-то с дегустацией разнообразного сыра. То что нужно Антону и Арсению, гуляющим по Парижу какой уже час. Время в городе вечернее, улицы понемногу становятся живее, чем были, например, с утра. Народ, тоже желающий отдохнуть и в миллионный раз полюбоваться красотами и осенними пейзажами Парижа, выбирался из своих домов. Сейчас, осенью, самый сезон сбора винограда, выращенного специально для изготовления вина. И поэтому отовсюду, особенно днём, доносились возгласы: «Пойдём с нами, покажем, как делаем вино мы, совсем по уникальному». Сейчас же эти призывы смешиваются с голосами и криками гуляющих везде людей . —Арс, держи, — Антон останавливается у очередной палатки с бесплатной дегустацией вина и сыра, вручая Арсению в руки пакет с пледом, который сам недавно отдал Шастуну. Как только Антон приветливо улыбается французу по ту сторону прилавка, в его руках пачти сразу оказывается небольшой пластиковый стаканчик, где на донышке болтается красное вино. Слишком приторное. А потом и из следующей бутылки ему наливают, а это уже слишком горчит. Настолько горчит, что заставляет Антона поморщиться и предложить Арсению тоже попробовать. И он пробует ту маленькую капельку, которую оставил ему Шаст, и даже не морщится, что и удивляет Антона. Есть в этом мире что-то прекрасное. Например: отдыхать в Париже, сидеть на набережной Сены и любоваться эйфелевой башней вдвоём. Вдвоём, сидя на каменном ограждении – а чтобы было не так холодно пятым точкам, на камень постелен заранее прихваченный из дома плед, – и держась за руки, ощущать тепло друг друга и поглаживать пальцами кожу. А потом в тьме, когда башня на другом берегу загорится в последний раз, нежно и долго-долго целоваться, пока из-за лёгкого ветра валятся листья. Заглянуть друг другу в глаза и понять – как же хорошо вместе и насколько прекрасно разделять этот момент с любимым и дорогим тебе человеком. И этот человек любит тебя точно также сильно, как и ты его. По искрящимся глазам ведь понятно? Глаза никогда не врут. Именно они расскажут, что у человека на душе, даже ярче всяких слов расскажут, прокричат. Но Арсений и на самом деле готов кричать о том, сколько любви он испытывает к парню, сидящему рядом. И пусть он будет рядом всегда. Вот бесконечно заветное желание Арсения, когда тот поднимает голову ввысь, всматриваясь в тёмное звёздное небо, и улыбается, когда чувствует, как подбородок Антона ложится на его плечо и носом он ведёт за мочкой уха и потом чуть трётся об отросшую тёмную бороду. Любимый запах. Запах его Арсения.