Мы познакомились в раздевалке

«Знаешь, Зонтик, я всё ещё помню наше знакомство в первом классе средней школы..» * * * Тринадцатилетний мальчик стоял перед деревянными двойными дверьми, не решаясь зайти. Оттуда доносились громкие звуки многочисленных ударов мячей о стены. По-видимому, там сейчас проходила тренировка. Парнишка сжимал тонкое запястье и прикусывал нижнюю губу: боязнь произвести на своих новых товарищей по команде плохое впечатление не оставляла Куромаку в покое, доставая его весь день. «Ну же, Такагаме, чего ты боишься? Открой эту чёртову дверь и подружись с новыми ребятами! Чего страшного то…» Рука потянулась к ручке двери, но в самый ответственный момент, когда вот-вот дверь открывалась и можно было заходить, он отчаянно вздохнул и ушел подальше от злосчастной двери, направляясь в раздевалку. По пути он корил себя в том, что не смог просто зайти в спортивный зал… Обычный спортзал! Сам Куромаку очень хотел попасть на волейбол, долго упрашивал свою маму пустить его, но когда он наконец пришёл, то что? Не преисполненный энтузиазмом он медленно шаркает по коридору в раздевалку, очки сползают на кончик носа. А всё из-за чего? Страх перед новыми лицами. Вдруг они бы начали над ним насмехаться? И ведь было за что. Высокий рост. Уж слишком. В младшей школе все его одноклассники не упускали возможности подколоть мальчика, называя его дылдой и говоря, что тот скоро в дверной проём не поместится. Сейчас его рост насчитывает около ста шестидесяти пяти сантиметров, а в младших классах на десять меньше. Среди своих низеньких сверстников он возвышался, словно осина меж кустарников. Вот и сейчас мальчишка боялся каких-нибудь новых оскорблений со стороны детей. Поправляя свои круглые с чёрной оправой очки, и бесшумно Куромаку зашёл в раздевалку. Внутри пахло потом, разными одеколонами и запахом кроссовок. Эта феерия из всевозможных запахов чуть не заставила задохнуться. Он встал в ступор, когда увидел на скамье сидящую… девочку? В мужской раздевалке? Она плакала… Слёзы лились на её покрасневшие руки, а хныканье прекратилось, когда дверь захлопнулась. Она резко подняла голову, когда дверь громко захлопнулась. От резкого звука Куромаку сам дёрнулся. Голубые, заплаканные глаза уставились прямо на него, и девочка принялась вытирать слезы. Стало неловко обоим. Юноша подошёл к ней и сел рядом, положив руку на сгорбленную спину, как бы стараясь успокоить, а потом он как можно мягче спросил: — Эй, что-то случилось? — спросил он по привычному поправляя очки. Длинные и редко мокрые от слёз пряди голубых волос прятали такие же голубые глаза. Девочка ничего не говорила, лишь положила руки на колени. — Почему ты плакала? — осторожно спрсоил Куромаку, и буквально через секунду перед он увидел недоуменное лицо девочки. Вдруг незнакомка заговорила мальчишеским голосом: — Я как бы парень, чувак. Серые глаза расширились, а рот приоткрылся в удивлении. «Это парень?!» — думал про себя он, уже чувствуя, как его щёки загораются красным цветом от стыда. Как-то уже неловко… Как можно было перепутать парня с девушкой? — О-ох, простите пожалуйста… Я п-правда не хотел вас как-то оскорбить! — быстро начал объясняться Куромаку, вырисовывая руками в воздухе какие-то непонятные фигуры. — Эй, успокойся, я уже привык, — сказал юноша, похожий на девушку. — Так… Почему ты плакал? — ещё раз спросил Куромаку. — Неважно, — отмахнулся он и быстро соскочил со скамьи и также быстро выбежал из раздевалки, оставляя другого паренька наедине с ароматом спорта и со своим стыдом. Куромаку накрыл руками свои глаза, просунув из-под очки, от чего те соскользнули наверх, на его серебристые волосы. «Что ж, хуже, чем спутать парня с девушкой, быть точно не может. Я итак сегодня опозорился, так что зайти в зал будет хотя бы не так страшно.» — подумал Куромаку и вышел из раздевалки, оглядываясь: вдруг тот парень в коридоре? Но его не было. Вообще никого не было, кроме отражающихся от стен звуков ударов мячей. Снова встав перед дверьми, от которых хотелось вновь убежать, Куромаку проявил храбрость и открыл двери. Всё в спортзале затихло, и несколько пар глаз уставились на него. Хочется сквозь землю провалился… — А… А, здравствуйте! Я новенький, Куромаку Такагаме, первогодка… — он уважительно поклонился и поправил свои очки. — А, первогодка? Надо же, — игриво произнёс тонкий голосок за его спиной, и юноша вскочил на месте. За ним стоял парень ниже него. Розовые волосы были собраны сзади в короткий хвостик, а двойная чёлка на пару тонов светлее скреплена черными невидимками. — А ты высокий… Я бы тебе дал пятнадцать лет. Но то, что ты первогодка, меня удивило, — усмехнулся он, преподнеся указательный палец к подбородку. — Ромео, будь хотя бы немного тактичен! — воскликнул подоспевший со всеми остальными блондин. Все, кто здесь присутствовал, были на голову ниже Куромаку. Ниже всех был парень с странными зелёными очками, на линзах которых имелся спиральный рисунок, и с тёмно-зелеными волосами. Он же следующим и с язвительным тоном сказал: — Да ладно, тебе, Феликс. Ты только посмотри, какой он дылда. По-моему нашим учителям нужен будет рупор, чтобы он хоть что-то услышал. Внутри всё сжалось. Снова эти — пусть и незначительные по сравнению с шутками его прошлых одноклассников — насмешки. — Вару! Ох… Ладно, не обращай на этого Шрека из страны лилипутов внимания, — доброжелательно улыбнулся блондин, а позади послышалось недовольное «Эй!». Он протянул руку. — Я Феликс. Приятно познакомиться, Куромаку Такагаме. Надеюсь мы подружимся! — Я… я тоже, — прошептал Куромаку и пожал его руку. — Хм, Феликс, мог бы и нас заодно представить, — промурлыкал розововолосый. — Ромео Дзюто. Очень приятно, милашка. — Вару, — представился «Шрек». — А вон там Эмма, Хелен и Клеопатра! — указал Феликс на трёх девушек, стоящих рядом с Вару (которые тоже были выше него, к слову). — Иностранцы? — спросил Куромаку, но потом сразу прикрыл рот рукой, посчитав это невежливым. — О-ой, простите! — Ахах, ничего! Вообще да, практически иностранцы, — с улыбкой сказала девушка с темными синими волосами. Клеопатра. — Просто родители Николь, Хелен и Эммы из Америки, вот и имена такие. А мои просто любят повыпендриваться. У Ромео тоже иностранное имя, но он также как и мы коренной житель Японии. — Ясненько, — кивнул Куромаку и ещё раз оглядел всех присутствующих. — А это все, кто ходит на волейбол? — Нет-нет, ты что. Просто ещё пока что почти никто не пришел: тренировки то не начались. Это мы просто разминались, — сказала милым голосом белокурая девочка Хелен. — Пока что можешь пробежать пару кругов вокруг спортзала, — сказала Клеопатра. — Хорошо. Клеопатра, а… — Прошу, просто Клео, — перебила она его поднятой вверх рукой. — Кхм, Клео. Здесь много людей бывает? — Хм, ну… человек двадцать четыре, если мне не изменяет память. Ну, считая тебя, конечно. — А, хорошо. Я просто хотел узна-… Его перебил громкий звук открытия двери, словно её с петель выбили. В зал забежало двое парней… — О, Господи, опять.., — прошипел Пик, хватаясь рукой за лоб. — Зонтик, а-ну отдай мяч! Я первый его взял! — кричал первый парень, гоняясь за вторым. — Нифига, я его первый заприметил! — радостно смеялся второй юноша. Оба бегали с, казалось, космической скоростью: словно астероиды летали по полю. Кроссовки противно скрипели по деревянному полу, и Куромаку немного зажмурил глаза от неприязни мерзкого звука. Тут-то он и заметил, что двое бегающих парней бегут прямо на него, и Куромаку рефлекторно отвернул голову в сторону. Отвернул туда, где пробежал Зонтик. Лишь на долю секунды голубые глаза встретились с серыми глазами Куромаку, как Зонтик споткнулся об собственные ноги и выронил мяч. Тот с характерным приглушённым звуком укатился в угол зала, а тот, кто его выронил, приполз на животе, скользя по полу. — Господи, Зонтик, опять вы с Габриэлем за мяч гонки устраиваете, — недовольно сказал Пик, помогая своему товарищу встать. — Вообще-то он первый начал, забрав у меня мяч, — сказал пришедший Габриэль, ведя волейбольный мяч и ударяя его об пол, словно баскетбольный. — Кто бы ни был! — Всё-всё, прости, Пик, — виновато улыбнулся Зонтик. — Ребя-ята! Габриэль, Зонтик! — окликнул Феликс двоих парней. — Знакомьтесь, наш новенький, Куромаку Такагаме! Первогодка, между прочим. — Ох, здравствуй! Я тебя сразу заметил из-за твоего высокого роста, но забывал всё время с тобой поздороваться из-за кое-кого, — Габриэль метнул злобный взгляд на Зонтика. — Ох, ничего страшного… — сказал Куромаку и словно зачарованный уставился на Зонтика. Парень перед ним был с ним одного роста… Такой же высокий! Они оба были словно гиганты, ходящие между деревьями. — Кхм, Зонтик Теруо, — улыбнулся он и скрестил руки на груди, на которые теперь были надеты волейбольные чёрные нарукавники. Волосы теперь были собраны в пучок, а передние пряди спрятаны за уши. — А! Ты же тот парень, что в раздевалке плакал! — сказал Куромаку, в следующую секунду пожалев о своих словах. Зонтика словно током передёрнуло, а его уши и щёки начали краснеть. — Подожди, ты что, в раздевалке рыдал? — рассмеялся Вару. — Прям как маленький, что-ли?! Ой не могу! — Тц… Вот спасибочки, парень. — Злобно прошипел Зонтик, одарив парня хмурым взглядом и ушёл от всех в подсобку зала. — Зонт, если что, я могу завтра принести тебе платок носовой, если снова плакать захочешь! — съязвил Вару. — Эй! Прости, я не хоте… Твою мать… — прошептал Куромаку и прикусил указательный палец, глядя в пол. Вторая рука нервно сжимала белую футболку. Второй раз их знакомство не задалось… Ещё больше на парня давил нескончаемый смех задыхающегося тюленя Вару. — Твою мать, Вару, хватит ржать как умирающая чайка! — закричал Пик и за шиворот схватил зелёного мальчика, поднимая его на ноги. Куромаку тошнило. Он дважды опозорился перед своим товарищем по волейболу. Хотелось заплакать прямо здесь, от стыда, от неумения держать язык за зубами и от того, что взболтнул лишнего, и явно неприятного. Все его раздумья прервал громкий свисток вошедшего тренера. За ним, как за уткой утята, в колонну заходили ещё пятнадцать детей. — Так, ребята, я пришёл, собирайтесь в круг! — воскликнул тренер. На нём была форма, как и всех: белая футболка и чёрные бриджи. На шее висел металлический свисток, в который снова дунули. За ним вошло Ребята собрались в кучку вокруг тренера, что-то бурно обсуждая. — Сегодня меня не будет. Вместо меня у вас будет третьегодка, — объявил тренер. — Простите, Сашими-сан, у нас новенький, — сказала Хелен и выдвинула вперёд Куромаку. — Ах, точно! Куромаку Такагаме? — Да, — робко ответил мальчик. — Мне сказали, что ты придёшь сегодня. Меня зовут Сашими, будем знакомы. Куромаку улыбнулся и кивнул. — Так а… А где Зонтик? Я точно слышал, как они с Габриэлем неслись по коридору… — Ой, вот и я! — воскликнул выпрыгнувший из каморки Зонтик и в следующую секунду подбежал к тренеру, виновато улыбаясь. — Простите, я задержался. Куромаку посмотрел на Зонтика с слабой улыбкой. С надеждой, что дружба не обречена на провал, даже не начавшись. Может получится? — В подсобке?.. а хотя знаешь, неважно. В общем, Зонт, сегодня твоим тренером будет старшеклассник. — Ва-а! Как круто! — радостно сказал Зонтик, держа кулаки перед собой. Куромаку заметил в его голубых глазах яркий огонь. Такой детский, словно у совсем маленького мальчика… — А среди них будет тот, ну… высокий такой, у него ещё такие волосы м… Вот тут чёрные, — он провёл пальце по своим волосам, показывая пробор. — А дальше блондинистые, короткие. И ещё у него две пряди свисали у висков! Чёрт, имя забыл… Ну, там что-то на «Т» начиналось. — Ты про Такеши? — спросила Эмма. — О, да! Про него! У него подачи сумасшедшие, я хочу их принимать! Так он будет? «М? На его лице не осталось и капли той злости, что была перед его уходом… Надеюсь, он даст мне ещё шанс!» — подумал Куромаку и приулыбнулся. — А, нет. Он заболел, температура под сорок подскочила. — сказал тренер, и Зонтик поник. — Ох, жалость то какая, пусть выздоравливает… В зал зашли третьегодки. Высокие. Очень. Словно столбы или фонари уличные. — О, а вот и они. Кацу, позаботься о моих учениках, — Сашими улыбнулся и положил свою руку на плечо самого первого из парней перед тем, как выйти из зала. — Конечно, Сашими-сан. Так, ребятня, давайте десять кругов вокруг зала! — Да! — объявили все дети и побежали кривой колонной. Куромаку стоял последним. Не то, чтобы это как-то обижает его, просто в конце спокойнее. Особенно когда смотришь вперёд, где Вару и Пик ссорятся за место впереди. — Уж извиняйте, — усмехнулся Зонтик и вышел вперёд. Оба мальчика, оставшихся на втором месте, смотрели с недоумением, а первый в «строе» улыбался. Эту безобидную, дружескую улыбку Куромаку смог разглядеть сквозь его выпавшие из пучка волосы и своё же сбивчивое дыхание. Он бегал неплохо, даже хорошо. В младшей школе на эстафетах он всегда приносил своей команде очки. Но даже его полезность на физкультуре и в принципе на всех уроках, где Куромаку старательно впитывал информацию, как губка, не противостояли подколам одноклассников. Несмотря на свою хорошую физическую подготовку, пробежав уже шестой круг этого огромного спортзала он уже начал брать воздух огромными порциями, но не насыщаться им. На последнем круге в боку покалывало, а ноги болели. Но смотря на других кажется, что они вообще не устали. Ребята спокойно разговаривали и смеялись, когда Куромаку всё старательнее вбирал в лёгкие воздух и покашливал в кулак. «Неужели я один чувствую себя хреново?» — спрашивал он себя. Лоб вспотел, а щёки, как помидоры, покраснели. Когда заглатывал воздух — лёгкие покалывало, как и бок, за который Куромаку сейчас держится. — Отлично, теперь разминка. Мальчики, идите на правую сторону сетки, а девочка — на левую. Зонт, ты становишься посередине, как и Клео у девочек. Ведёте разминку, — скомандовал старшеклассник и отошёл в сторону, разговаривать со своими друзьями. А все ребята уже разделились, как и сказал временный тренер: девочки проводят разминку под руководством Клео на левой стороне сетки, а мальчики — на правой, под указаниями Зонтика. Когда настало время делать упражнение «сесть на пол, раздвинув ноги и вытягиваться вперёд», Куромаку наконец смог передохнуть. «Лежачие упражнения — моё спасение» — мелькнула мысль в «серой» голове, пока его не окликнули. Это был Зонт. — Эй, парень, ты чего лежишь, ничего не делаешь? Сначала он не понял, к кому обращается «временный тренер временного тренера», но когда поднял голову и увидел перед собой два голубых омута, наполненных негодованием, осознание что обращаются к нему пришло с невероятной скоростью. Зонтик сидел на одном колене, которое охватывал когда-то белый (ныне коричневый) наколенник. — Ах, прости! — сразу после этих слов Куромаку встал и застопорился: зачем встал, если нужно делать упражнения на полу. На него посмотрели снизу вверх, вопросительно выгнув голубую бровь. — Парень, ты чего? — спросил Зонтик, вставая с ним на один рост. Мальчики вокруг начали шептаться, а девочки через сетку посматривали и хихикали. Снова неловкость. Вновь щёки заливаются стыдливым румянцем. От этого взгляда становится так неуютно, что хочется прямо здесь сквозь землю провалиться. — П-прости, я... ох. Мне так неловко... Парень, стоявший напротив хмыкнул, и потом сказал: — Хорошо. Ложись на пол. Пятнадцать отжиманий всем! — скомандовал Зонтик и особенно выделил последнее слово. Отжимания давались Куромаку легко, в отличии от навязчивых мыслей о невозможности дружбы с этим мальчиком. Внезапно в его голову стрельнула мысль, или внутренний голос: «Да сдалась тебе эта дружба с этим Зонтиком? Ну не получается, и не надо, отпусти и забей» Она была такой лёгкой и светлой, что и правда: забить на это реально надо просто забить. Ну не клеится, что теперь — добиваться его? С сердца и груди словно валун упал. Стало немного свободнее дышать, да и двадцать пять прыжков от пола давались легко, просто. — Мы всё сделали! — закричал Зонт старшеклассникам. — Мы тоже, — сказала за своим товарищем Клеопатра. — Уже всё? Тогда берите мяч и играйте. Командиры команд также остаются Клео и Зонт. А для двух других Ромео и Эмма. — сказал главный из четырёх старшаков. — Значит, делимся на команды? — сказал Зонтик Клео через сетку, а его подруга кивнула. — Только давайте без связующих, по пять человек. Четыре на скамейке запасных, — предложила Эмма. — Ну, тогда получается для каждой из четырёх команд из пяти человек по одному запасному.., — сказал Ромео. — Ай, да пофиг! И так нормально, — махнула рукой Клео и улыбалась. — Хорошо, значит кто будет выбирать первый? — спросил Зонтик. — Давай ты. Потом я, после меня Эмма, после Эммы — Клео, — предложил Ромео, тыкая поочерёдно в каждого. — А, хорошо. В таком случае я выбираю... Вару, Феликса, Габриэля... и давай-ка Хелен! Все, кого он назвал, подошли. Подзывали, как и договаривались, поочерёдно. У всех в команде по пять человек. — Какие команды первыми играть будут? Если что, играем до двадцати пяти, — сказал Зонтик, подбрасывая мяч над собой. — Ну, предлагаю снова по часовой стрелке: первые будут Зонт с Ромео, потом я и Клео, — сказала Эмма, с которой все согласились. Куромаку попал на скамейку запасных, с облегчением выдохнув. Играет в волейбол он с удовольствием, но пока что лучше посидеть на скамье, никому не мешать и быть наблюдателем. По-крайней мере на скамейке он точно не опозориться. Рядом со скамейкой запасных стояла судейская вышка, на которой как царь на троне сидел старшеклассник Кацу, наблюдая за игрой, а во рту у него уже на готове был металлический свисток. Игра была в самом разгаре. Команда Зонтика отставала от противников — команды Ромео — на пять очков. Счёт «08:13» в пользу соперников Зонтика. Никто не открывал глаз от мяча и анализировали его скорость, время падения, силу... Эта потрясающие способности, которые наблюдал сейчас Куромаку у играющих. Вару на стороне команды Зонта мечется по площадке как сумасшедший, спасая своих товарищей от очередного проигрышного мяча падая на живот и подставляя руку под мяч, который казалось ещё немного, и упадёт. — Вару, молодец! — хвалил его Зонтик. Всё внимание в данный момент сконцентрировано на мяче, перелетающего с одной стороны на другую, улетевший за поле, попадавший в сетку, чудом её не пробив... Подачи Зонтика были сильными. Очень сильными, но кривыми: мяч мог вылететь за пределы поля на противоположной стороне из-за переизбытка вложенной в удар силы, или наоборот — не долететь, с досадой для команды попадая в сетку и с шлепком упав на пол. Но мяч подхватил Пик, встающий подальше от всех ребят, чуть выходя за белую линию, отмеченную на полу: подавать будет он. Мерзкий звук свистка. — Зонтик, на скамейку, — сказал Кацу, показав на скамью с сидящими запасными. — Парень, эй! Куромаку поднял голову и посмотрел на парня сидящего на вышке. — Я? — спросил он. — Да, ты. Иди к ним в команду. Будешь подавать. То спокойствие, которое казалось посетило его душу буквально три минуты назад, с воплем исчезло, и вместо неё встал страх и стыд. Думается ему, что все наблюдающие за игрой будут смеяться над ним: Куромаку ведь по сравнению со всеми присутствующими вообще играть не умеет. Но его зовут на поле. Все уже заждались и начали звать его по имени. Он встал на свои дрожащие ноги на позицию подающего, но пока что выходя немного вперёд. Зонтик сел за место него на скамейку, бесстрастным взглядом глядя на площадку. — Эй, Пик, дай новенькому подать. Прости емц один мяч, — сказал Ромео, поворачиваясь к своему товарищу, готовящемуся уже подбросить мяч и ударить по нему. — Что? Но... Ну, ладно, — сказал Пик, с силой бросив в пол волейбольный мяч, который отскочил и попал прямо в руки очкастому юноше. — Что?! Н-нет, давайте лучше Хелен или Феликс.., — волнующимся голосом спросил Куромаку. — Нет-нет, давай ты, милашка, — сказал Ромео, улыбаясь. «Всё равно ты новенький, а значит вряд ли от тебя можно ожидать чего-то. Это точно будет им очко...» — подумал Вару, недовольно нахмурив брови. — Я... Не могу... — прошептал Куромаку, словно зачарованный не отрывая глаз от мяча. — Что ты там сказал? — переспросил его Вару. — Ничего! Тц... «М? Что это?» — размышляет про себя Зонтик, разглядевший в глазах новенького страх. Даже не увидев, а почувствовав... Он свёл брови к переносице и начал внимательнее следить за Куромаку. Глубокий вдох, и лёгкие заполнил сладкий кислород. Такагаме вытянул руку с мячом перед собой, и смотрел на него со всей серьёзностью и сосредоточенностью. — Парень, ты бросать будешь, не? — нетерпеливо спросил Кацу. — Да, — твёрдо ответил он, наконец подбросив мяч высоко. Какое-то странное чувство заполнило его изнутри... Что-то похожее на страх, но вперемешку с радостью, что ему дали такую возможность показать свою подачу. А подача была удивительна для всех: ладонь парня ударила мяч так сильно, что в один момент показалось словно он впечатался в ладонь. Мяч летел быстро, и также быстро пролетел мимо Пика, колыша его волосы. Кажется, он ничего не понял, как и все, кто был в зале. Гробовая тишина. Только звук укатывающегося мяча. А Пик так и стоял. «Что... Что это было? Мяч так быстро летел, никто из нас ничего даже сообразить не успел... Надо же, а этот первогодка весьма талантлив» — сказал мысленно самому себе Ромео и улыбка снова появилась на его лице. Куромаку посмотрел на свою слегка покрасневшую руку. Внутри всё пылало и бушевало. Все удивлены, как и он сам. Но, поправив очки средним пальцем, он широко улыбнулся. — Что за... Вот это удар! — сказал вернувшийся с мячом Зонтик. — Да! Куромаку-кун, у тебя очень хорошая подача! — радостно сказала Хелен. — Хм, молодец, — бесстрастно буркнул Вару. — Хех, спасибо.., — скромно сказал Куромаку, и щёки его наливались красной краской от смущения и радости. —Значит, мяч на нашей стороне? — спросил Габриэль. — Да, мяч ваш, — подтвердил старшеклассник. Игра продолжалась, но команда Зонтика увы не догнала противников. Хоть подачи Куромаку были сильными и точными, но этого было мало. Волнение мешало нормально сосредоточиться на мяче, и даже когда самая простая верхняя передача у него не получалась, точнее мяч летел либо слишком низко, и даже Вару не успевал спасать его, либо повторялись ошибки Зонтика, они были слишком сильными и отлетали за поле. Каждый раз он за это извинялся, но видео в глазах товарищей раздражение. Даже у Феликса он заметил его тон с раздражительными нотками, когда он объяснял, как надо принимать мяч. Он итак это всё знал, но перебивать не хотелось, да и не хотелось. Но сколько бы не объясняли и не показывали, мяч всё равно пролетал мимо. — П-простите! — в очередной раз сказал Куромаку дрожащим голосом, комок горечи подступил к горлу. — Куромаку, блин! Соберись, пожалуйста. У нас счёт «10:18»! — крикнул Вару. — Чего стоишь, как столб? — тоже говорил Кацу. — Я... Простите, я пос-стараются! Зонтик с приоткрытым ртом смотрел на Куромаку. Неизвестное чувство заполнило его: что это? Такое ощущение, словно где-то он уже видел такое... Зажатый, заикающийся, всегда и за все ошибки извиняющийся Куромаку... Зонтик ахнул. Он увидел в нём... себя. Маленького, беззащитного себя. Этот новенький кусал свою нижнюю губы, хрустел пальцами, также как и сам Теруо. Он смотрел на Куромаку уже с сожалением и пониманием в глазах. Раздражение, что пришло к нему в одно мгновение испарилось, словно капли воды в знойный день. Зонтик ощущал, что он вот-вот, ещё немного, и разрыдается, не сумев сказать и слова от нахлынувших слёз, льющихся с щёк в три ручья, от колющего комка в горле. Стыд. Вот, что ощущал Куромаку, и что почувствовал Зонтик: свой первый день на волейболе он провёл точно также. Команда на него злилась из-за пролетающих мячей, даже не беря во внимание, что мальчик пришёл в первый день и ничего не умел, а тренер требовал больше, чем Зонтик мог осилить. Но был у него друг, который всегда помогал становится вновь на ноги, и продолжать идти, быть для Теруо опорой. Эти глаза, взгляды, направленные на Куромаку и слова, которые читаются в них, были для Зонтика жестоким напоминанием, что он тоже был таким, а значит для новенького нужен тот, кто будет с ним рядом, поддерживать его и не давать падать... — Да, простите, пожалуйста.., — прошептал очкастый парнишка. — Эх, садись на скамью, — вздохнул Кацу, подпирая голову рукой. — Зонтик, иди за место него. — Что? Ах, да, сейчас.., — сказал он и медленно встал со скамьи, продолжая наблюдать за новеньким, который с опущенной головой подошёл к вышке с сидящим на ней судьей и дрожащим голосом произнёс: — Простите, м-можно выйти? — тихо спросил Куромаку, так что Зонтик его не услышал. — Что? А, да, иди, — махнул рукой судья. После этих слов парнишка рванул в сторону дверей, скрипя кроссовками и скрылся за ними. — У, так что, Зонтик, значит продолжим? — с улыбкой сказал Ромео. — А... Слушай, Кацу, давай тайм-аут, — ровным тоном произнес Зонт, сфокусировав свой взгляд на белой сетке. — Что? В смысле тайм-аут? У вас игра в самом разга-... Не успел судья договорить, как его прервал суровый взгляд голубых глаз, в которых так и читалась злость и возмущение. Этот взгляд прожигал насквозь, так что Кацу прижался к спинке вышки. — А, ну, да. Давайте тайм-аут.., — произнёс старшеклассник и дунул в свисток. «То-то же» — ухмыльнулся про себя Зонтик и побежал к выходу. В зале все остались в недоумении. — Так что.., — начал Вару, ехидно улыбаясь и еле сдерживая смех. — Ты, семнадцатилетний парень, испугался мальчика, который на четыре года младше тебя? — Да ты видел, как он смотрел на меня?! Он меня убил мячом, если бы я не объявил тайм-аут. — А в волейболе вообще есть тайм-ауты? — спросил Габриэль. — Я, конечно, уже полтора года играю, но ни разу не слышал, чтобы делали перерывы. — Бывают. Только... По тридцать или шестьдесят секунд... — сказал Пик, смотрящий на двери, почесав затылок. * * * Шаги разносились по коридору. Зонтик побежал за Куромаку, ища его во второй подсобке школы, пустом кабинете математики, в мужской раздевалке. Даже попросил мимо проходящую девушку зайти в женскую и посмотреть, нет ли там серовласого высокого мальчика с очками. Но грустно вздыхал, когда снова не удавалось найти его. «Единственное место, которое я не проверил... Точно, туалет!» Прибежав к мужскому санузлу он приложил к двери ухо, услышав хныканье... Мальчишеский голос что-то говорил, и Зонтик смог разобрать слова: — О, Боже, надо же было мне так... Твою мать! Ну почему со мной всегда так... Теруо вздохнул и посмотрел по сторонам. Никого нет. Конечно, сейчас ведь пятый час, никого и не должно быть, кроме тренирующихся. Парень осторожно постучал в дверь, прикусив изнутри нижнюю губу. Внутри шорохи затихли, как, казалось, и дыхание Зонтика. Он зашёл. Перед ним стоял Куромаку, который, вероятно, уже собирался уходить. Красные щёки и нос и блестящие от наступающих слёз глаза выдавали его состояние. Он неловко повернул голову в сторону, поджав нижнюю губу, поправляя прядь серых волосы за ухо. Было неловко. Сейчас Куромаку был как плотина, и каждое неправильно сказанное слово могло дать начало трещинам. Но цель Зонтика состояла не в том, чтобы сохранить целой эту платину, а разрушить её, дать волю выплеснуть эмоций. — Куромаку.., — начал тихо Зонт. — Да? — спросил Куромаку подрагивающим голосом. — Ты... Ты как? — первый вопрос, и сразу же прямое попадание. — Я? Всё нормально, Зонтик-кун. — А, я просто увидел, как... ну, как у тебя глаза заслезились, — продолжил он, беспощадно нанеся второй удар каменной стене, сдерживающей море из переживаний. — Ох, это... Да нет, в-всё нормально! — пытался улыбнуться Куромаку, но улыбку, как и слова, подрагивала. Зонтик вздохнул. — Куромаку, что случилось? — третий удар, окончательно сломавший барьер, сдерживающий слёзы. Плотина сломана. Куромаку заплакал навзрыд, сев на колени на холодную мраморную плитку. Щёки и нос покраснели ещё сильнее. Зонтик смотрел на него с сожалением, и потому сел рядом, приобняв парня за плечо. — Я... Я правда не з-зна-аю, почему у меня т-такая и-истерика. Э-это же всего-то пропуски мяч-чей, — говорил Куромаку заикаясь и вытирая сопли. А другой мальчик прижал к себе своего товарища. — Куромаку... Ты плачешь из-за этого? Из-за того, что мячи пропускал? — осторожно спросил он. — Я... Д-да, я просто... На меня так давят эти в-взгляды сокомандников, они т-так стра-ашно смотрят, словно... — Словно ты уже на первой тренировке должен играть как волейболист с пятнадцатилетним стажем. Так, словно ты обуза, тянущая команду вниз, хотя ты только приступаешь к делу. Так ведь? — продолжил за него Зонтик. Новенький поднял на него свои покрасневшие от слёз глаза. Тот, на чьём плече он сейчас оставил свои сопли и слёзы... Улыбнулся? Но это была не какая-то злорадная ухмылка, на подобие как у Вару. Улыбка Зонтика была тёплой и умиротворяющей. — Да, но... Как ты понял, что я х-хотел сказать именно это?.. — спросил очкастый мальчик. — Ну... Знаешь, я увидел твоё внутреннее состояние ещё на площадке, когда мы играли и на тебя Вару начал кричать. Дело в том, что я увидел в тебе, — он ткнул большим пальцем сначала в свою грудь, а затем указательным в грудь Куромаку. — Себя. Ты мне напомнил самого себя. Такагаме слушал его с приоткрытым от удивления ртом. — То есть ты увидел во мне себя? — спросил он. — Ну, хех. Когда я тоже только пришёл на волейбол, а это было два года назад, со мной происходило точно тоже самое, что и с тобой: меня поставили играть уже с опытными людьми, и я конечно пропускал чуть ли не каждый летящий в меня мяч. По итогу на меня все кричали, обвиняли, что из-за них наша команда проигрывает и тому подобное. Они даже внимать не хотели, что я пришёл только первый раз. Ну... и я тоже расплакался. Даже слов не подобрать, хотелось просто слушать и удивляться, как ситуация Куромаку была похожа на его. — Так значит, — шмыгнул он носом. — Это и есть причина, по кото-орой ты пошёл за мной? — Ну... Тебе ведь сейчас нужен был человек, который тебя вот так обнимет и выслушает? Этим человеком в мой такой момент стал Ромео... — А? Он? Ромео тоже пошёл... ну, вот так вот, за тобой в туалет? — Хм, типа. Только я был в раздевалке. Да и слёзы я не сдержал уже в зале. Хорошо, что хотя бы никто не увидел.., — последнее предложение он тихо прошептал, слегка хихикнув. — Ромео пришёл за мной в раздевалку, вот так вот, как я сейчас, сел рядом и обнял меня. Я окончательно разревелся и высказал ему всё, что думал. Он меня очень выручал. Мы стали друзьями, и каждый раз, когда я хотел бросить волейбол — а такие мысли приходили очень часто ко мне — он мотивировал меня всегда продолжать. И вот... Когда я почувствовал в тебе то же, что и у себя внутри в тот момент, я понял: тебе тоже нужен хороший друг, кем я хочу сейчас стать для тебя. Ресницы Куромаку вспорхнули. Даже словами не описать, всю бурю эмоций. Поверить только, этот парень хочет с ним дружить! Серебряные глаза засверкали, а на лице появилась добрая улыбка. — Куромаку, мы с тобой... Начали, ну, не очень, — сказал Зонтик, в момент зажигая в его памяти их знакомство. Как он перепутал его с девушкой, рассказал при всех, что он плакал в раздевалке. Кажется, подступали новые слёзы. — Ох, да! П-прости меня, пожалуйста. Я пра-авда не хотел, чтобы ты на меня злился я... Мне надо научиться держать язык за зубами... Прости, я действительно опозорился... Зонтик выгнул бровь, а потом рассмеялся, чем сразу же вызвал вопрошающий взгляд новенького. — Эй... Что смешного? — Ой, извини, — хихикнув, сказал Зонт. — Просто... ты ещё не опозорился, мальчик мой. — Всмысле? Ты хо-оть представляешь, как мне было хреново! — воскликнул Куромаку. — Эй-эй-эй, успокойся. Извини, не хотел тебя обидеть. Хм, давай я расскажу тебе что я сделал в свой первый день на волейболе? — М? И... что же? — Ну, на первом занятии наш тренер разделил нас на пары и сказал подавать в руки своего оппонента. Ты видел, какие у меня подачи, так ведь? — Да... они у тебя просто сумасшедшие! — Хех, да, но кривые, конечно. Ну, и вот, когда настала моя очередь подавать, я ударил мяч так сильно, что он отлетел в другой конец зала, куда как раз пришёл директор.., — Зонтик улыбнулся. Кажется, Куромаку знал, куда ведёт эта история, и еле сдержал смех, прикрывая рот руками. — И т-ты... — Да, я попал прямо ему в голову, — показал он на свою голубую макушку, всё также по-доброму улыбаясь. — Меня потом очень жёстко поругали, но из школы не выгнали, и слава Богу. Парень посмотрел на Куромаку. Тот улыбался, и от слёз осталась только промокшая в них футболка. — Ну что? Идём в зал? А то нас там уже заждались, — с воодушевлением сказал Зонтик и подпрыгнул, встав на свои стройные ноги. — Что? Нет! — испуганно воскликнул Такагаме. Радостные эмоции на лице Зонтика переменились на недопонимание, но он всё ещё улыбался. — Не понял? Что? — К-куда я так выйду?! Моя футболка промокла насквозь от моих слёз и соплей... — Ч-что?! Только из-за этого? Твою налево, нахера я тогда тут разглагольствовал и рассказал тебе про ту историю с директором?! — вскрикнул Зонтик и начал краснеть. Ему было стыдно за то, что рассказал такую неловкую историю для поднятия духа, а тот, кому посвящался рассказ, отказался идти! — А хотя стой, у меня есть идея! В эту же секунду Куромаку наблюдал как его товарищ, выйдя из туалета и вернувшись через пару мгновений с бутылкой начал её наполнять. — Что ты.., — мысль очкастого мальчика не была досказана, как с него сняли эти самые полукруглые очки и он был облит холодной водой. — ААА! Т-ты чё творишь?! В ответ Зонтик снова набрал водой бутылку и намочил уже себя. — Теперь идём. И это не вопрос. Рука Куромаку была схвачена, и двое парней бежали обратно в зал, оставляя за собой мокрые следы. — С-стой, могу я задать тебе вопрос? — Если это вопрос зачем я вылил на тебя и себя воду, я отвечу на него в зале. — Н-нет! Почему ты плакал в раздевалке? — Что? А, это... — они остановились прямо перед дверьми, и Зонтик вытянул руки с прелестным волейбольным нарукавником. — Я тренируюсь по несколько часов подряд, чтобы отточить свои навыки. Хуже всего у меня получается нижняя подача, и поэтому больше времени я отдаю ей. Мои руки настолько измучены, что начали чертовски сильно и невыносимо болеть. — Ах, ясно... Стой..,— внезапно его осенило: он играл сегодня на площадке с ужасно зудящими руками, и даже ни разу не пожаловался... Зонтик ухмыльнулся уловив, что Куромаку понял. — Ты... Ты просто потрясающий... — Хех, я знаю. Двери спортзала открылись, и абсолютно все смотрели на них двоих. Ещё немного, и Такагаме снова убежит прочь. Да он и сейчас не против, но его руку крепко-крепко держит и не отпускает другая. Они идут вперёд, навстречу этим съедающим его взглядам. — Вы... С вами чё? — удивлённо спросил Кацу. — Ах, понимаете, мы просто с Куромаку были в туалете, и там внезапно прорвало кран! Мы пытались как то исправить ситуацию, позвали на помощь, но сами не смогли остаться сухими. Вот так вот. — Ага... Что ж, это абсолютно неправдоподобно, но мне плевать. Вы просто не будете играть. Уж извиняйте, ребятки, но я не могу вас таких пустить на поле, — сказал старшеклассник. «Ну и слава Богу» — подумал Куромаку, но краем глаза увидел, как Зонтик поник. Чтобы как-то подбодрить своего товарища по команде, он его приобнял. Послышалось хихиканье, и оба парня сели на скамейку. — Ну, в следующий раз придумаю объяснение получше... — Да уж, тебе стоило бы со мной посоветоваться, — усмехнулся Куромаку. * * * Все ребята уже собирались домой, переодевались в раздевалке и обували выходные кроссовки. На улице уже сумерки, а прохладный апрельский ветерок дул на личико, колыша серебристые волосы. Куромаку наконец собрал свою спортивную белую сумку и уже хотел выходить, как почувствовал чье-то касание у себя на плече и резко развернулся. Перед ним оказался улыбающийся Зонтик, и он выдохнул. — Тебе в какую сторону? — спросил он. — Мне? Я на велике еду в район Натсу.., — сказал Куромаку. — У! Нам недалеко друг от друга! Я в Аки живу, совсем близко. И я тоже на велике. И правда, рядом с Зонтиком стоял синий велосипед с черной корзинкой спереди, в которой лежала бутылка воды. Куромаку не сразу его заметил во тьме, тем не менее, он улыбнулся. — Так что? Не против поехать вместе, дружище? — Что? — Что «что»? — не понял вопроса мальчик. — Ты... Меня назвал своим другом? — удивлённо, по-детски, спросил Такагаме. — Хех, ну, как же! Ты ведь мой друг, — мягко сказал и также мягко улыбнулся Зонтик. — Вау... У меня никогда не было друзей... — Правда? Как? У такого милого мальчика и нет друзей?! Быть не может! — наигранно надул губы Зонт, как бы хотя показать что он в негодовании, но вместо этого его уголки губ всё время норовились создавать улыбку. — Зонтик-кун, ты меня смущаешь.., — хоть этого и не было видно, но Куромаку покраснел. — Хех, так что, не против если я составлю тебе компанию? — Конечно не против. — Прекрасно. Крутя педали велосипеда и смотря на рядом едущего нового друга, сердце Куромаку наполнялось теплотой, которая затем разливалась по всему телу. Это начало учебного года взяло своё неудачное начало, но закончилось новыми одноклассниками, новой командой и новым другом... «Зонтик-кун, наша встреча не была случайной. Ты — человек, который мне нужен, а я тот, кто постарается сделать тебя самым счастливым. Ты самый лучший парень на свете»