дешёвые драмы

наблюдая за причудливым танцем до постыдного обнажённых деревьев, гриша стряхнул столбик пепла в открытую подъездную форточку. в горле нещадно першило — то ли из-за дешёвого курева, то ли из-за слякоти, сильного ветра и привычки забывать зонт, — но он мужественно сглотнул. не хватало еще разразиться кашлем посреди ночи и перебудить новоиспечённых соседей — шестое чувство и без того подсказывало, что скоро курение на лестничной клетке выйдет боком. они заехали прошлым вечером — гриша даже не успел толком разобрать свои вещи, лишь побросал сумки возле старого дивана с выпирающими пружинами, на котором ему предстояло спать ещё несколько лет (если с арендодателем или с ним самим ничего не случится). проснулся, будто и не отключался вовсе, под рёв ромкиного будильника, доносящегося из комнаты напротив. варя уже давно бодрствовала и с самого утра металась по дому, что-то бубня под нос, даже кашу сварила — на первый раз. дальше, мол, сами. или сам, учитывая, что рома был её парнем и в этом плане ему повезло чуточку больше. обольщаться не следовало, но, зная характер подруги и склонность печься о ком-то, можно было смело предположить, что завтраками гришу ещё накормят, однако поворчать — дело святое. пары в чародейском пту пролетели незаметно. последние из них — вроде бы зельеварение и физкультуру — гриша по традиции и без зазрения совести прогулял, торопясь на смену в общепит. вкусно давно уже не было, но нищий студент, сбежавший из общежития, в котором тараканы не претендовали даже на звание незначительных проблем (в связи с наличием кандидатов пострашнее), всё никак не мог поставить жирную точку. без опыта никуда больше не брали — только грузчиком да разнорабочим с мизерной заработной платой, а жить-то на что-то надо. добравшись до нужной многоэтажки после работы и чудом не перепутав подъезды, гриша наслаждался заслуженным мгновением умиротворения и одиночества, стараясь не думать об угрозе или пророчестве в виде изображения последствий курения на сигаретной пачке. в квартиру пока не заходил — там его ждали пустые полки шкафа и горы вещей, которые только предстояло разложить, графики уборки, составленные варварой и требующие ознакомления, и куча учебных заданий. только вот покой продлился недолго — идиллию нарушил щелчок ключа, провернувшегося в замочной скважине. жалобно проскрипевшая входная дверь из квартиры напротив той, куда заселились студенты, распахнулась, создавая сквозняк, и гришу тут же обдало холодом. следом за потоком колючего воздуха наружу вырвалось… нечто. в антрацитовых одеяниях, похожих на необъятный балахон, с такой же тёмной шевелюрой, пряди которой едва касались плеч и небрежно скрывали подозрительно знакомое лицо… при виде гриши нечто, оказавшееся, по всей видимости, соседом, чудом не выронило изо рта сигарету — благо, что та намертво прилипла к губам. — какого дьявола ты здесь делаешь?! — взвыл мужчина средних лет, переместившись к окну всего за несколько уверенных и размашистых шагов. его как будто бы нездоровое, бледное лицо тут же побагровело из-за возмущения. судьба-злодейка никогда не упускала шанса посмеяться над гришей, и этот раз явно не был исключением, но волшебник, который за столько лет мог бы и привыкнуть к жестоким дарам фортуны, всё равно почувствовал себя последним дураком. а не сон ли это? не злобный ли розыгрыш какого-нибудь недруга? как иначе объяснить тот факт, что для переселения ребята выбрали место рядом с обиталищем этого… неприятного типа, чиркающего зажигалкой и пытающегося закурить. не простым же совпадением? гриша прекрасно знал, кем он являлся, потому что вот уже третий год стабильно получал от этого человека нагоняи в кабинете зельеварения, пересекался с ним в коридорах и на территории техникума, но никогда — вне, хоть других преподавателей несколько раз видеть в обычной, немагической обстановке доводилось (однажды гриша даже принимал заказ на кассе во «вкусно — и точка» у директора чародейского пту, альберта даздрастпермовича).        — мы по объявлению, — скудное объяснение сопровождалось тревожными паузами, но гриша почему-то никак не мог собраться с мыслями и силами, чтобы по-человечески ответить. мозг атрофировался, отказываясь функционировать. — по объявлению о съёме. — мы?! — мужчина подавился первой же затяжкой. конечно же, только всеволод тобиасович мог настолько «обрадоваться» новости о соседстве со своим нелюбимым учеником — последние сомнения развеялись, а вместе с ними и надежды на то, что грише померещилось и это всего лишь кто-то похожий; всё-таки на работе преподаватель выглядел по-другому, строго и чопорно, что никак не вязалось с расслабленным домашним образом, позволяющим себе некую вольность, пусть и в таких же мрачных тонах. — ну да. я, рома, варя… — отче наш, иже еси на небесех! — затараторил всеволод тобиасович. сняв очки, гриша поморщился и надавил пальцами на веки так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные огоньки. абсурд. ну какой же абсурд. только этого не хватало. — а что вы здесь делаете? — поинтересовался новоселец с одной лишь целью — прекратить религиозный фарс (более того, гриша был уверен, что ни к какому православию преподаватель, учитывая его манеру одеваться, отношения уж точно не имел — больше походил на сатаниста, металлюгу или гота, хоть для последнего явно был слегка староват). — я здесь живу, — отрезал всеволод тобиасович, выпуская дым в форточку. — значит, мы теперь соседи.