Мы снова вместе, но уже не как раньше

Дазай был бы не против ещё чуть-чуть постоять на набережной, ибо вид тут очень красивый, но и в номер ему хотелось не меньше, поэтому Акутагава его бы не расстроил ни одним из вариантов. — Ммм, если Вы не против, то я бы пошёл в номер, а то тут становится холодно, — сказал Рюноскэ, облокотившись на ограждение и всматриваясь в воду. — Хорошо, плащ вернёшь уже в отеле, не хватало тебе ещё и заболеть, — ответил Осаму, отходя от заборчика. Черноволосый пошёл за ним. Шли они около полутора часа, уже успело перевалить за полночь. Людей было не так много, но все о чём-то разговаривали, вопреки стереотипам о том, что японцы не очень общительный народ. — Спасибо за плащ, — снимая вещь, поблагодарил Рюноскэ шатена, стоя у дверей их апартаментов. — Всегда пожалуйста, — со своей привычной улыбкой ответил он, беря плащ в руки. — Спокойной ночи — открыв дверь, сказал Дазай. — Вам тоже, — успел пожелать Рю, пока дверь не закрылась. Зайдя к себе, Акутагава разулся и снял верхнюю одежду, а после, взяв сменные вещи, пошёл в душ. — Ну я и господин бледность, — проговорил он, проходя мимо зеркала. Его нисколько не колышет его цвет кожи, он ему даже нравится. Знаете, это не "бледен, как Смерть", а "Аристократическая бледность", а засчёт его чёрных волос и чёрной одежды она кажется совершенно белой. Отсутствие бровей его тоже не волнует, он даже не думает, что они бы ему пошли, а без них – мужчина-огонь.

***

Лёжа в кровати, он никак не мог уснуть, было ощущение, что происходило что-то неправильное. Он общался с Дазаем на равных. Да, определённо. Сложно это осознать, но это так, отрицать это нельзя.

С каких пор они могут так общаться?

С тигром всегда так разговаривали?

Или он тоже подвергался пыткам?

Дазай о нём волновался...?

Эти вопросы останутся без ответа. И всё же, он отдал свой плащ, чтобы Рюноскэ не заболел, а это признак заботы, хотя, возможно, это просто ради миссии, ибо с больным напарником что-то делать сложно, но всё же, верить хочется в первый вариант. Но, если это и правда забота, то почему? Он никогда не заботился об Акутагаве, а тут... Решил извиниться? Точно нет, он бы не стал. Или стал? Прошлый Дазай, в мафии, никогда бы не извинился перед ним, но тут он другой, так может...? Да ну, почему он вообще об этом думает? Ему спать надо, всё, мысли прочь и на боковую.

...

— Нет, не спится. Плохо дело. Может, это правда забота? И вообще, почему именно набережная? Там было так много парочек... Может.. что? Нет! О чём я только думаю? — Рюноскэ обречённо вздохнул. — С каких пор у меня такие мысли... Я же не влюбился.. надеюсь.. — ещё один вздох и он уже сладко спит.