Сладость для дракона

Временами, Дань Фэн становился приторно-ласковым, лез обниматься, немного иногда бодался колкими рогами и растекался довольной лужицей, когда они начинали расчёсывать волосы. Это разительно отличалось от привычного, серьёзного, Дань Фэна, для которого даже чашка чая была достаточно эффективным оружием — в такие моменты он был похож не на ожившее оружие, каким порой казался, а на большую ящерицу на солнце — которую могла подманить любая сладость.       Так и в тот день Дань Фэн не отлипал от Цзинь Юаня и Инсина, пока они гуляли в центральной гавани яликов. Байхэн и Цзинлю шли немного впереди и разговаривали о чём-то своём, иногда разражаясь таким хохотом, который вряд ли ожидаешь услышать изящной лисицы и хрупкой на вид девушки.       Гавань гудела множеством голосов людей, робоптах и звёздных яликов, спешащих по свои делам. Среди них друзья особенно чётко слышали возмущённые возгласы Цзинь Юаня.              — Дань Фэн, прекрати, ты только что съел два шашлычка из ягодного фазана! Лучше воды выпей!              На этот возглас Дань Фэн только рассмеялся.              — Я более чем уверен, что твоя «Радость небожителя» мне совершенно не навредит! — Дань Фэн снова потянулся за пластиковым стаканом в руках Цзинь Юаня.              — Более того, ты ещё сильнее пить захочешь от этого! — Цзинь Юань поднял руку со стаканом выше, чтобы его точно не достал Дань Фен, наивно думая, что это остановит назойливого друга.              Чего он не учёл, так это длинного зелёного хвоста, которым Дань Фэн прекрасно подцепил холодный и немного влажный пластиковый стаканчик из рук Цзинь Юаня, пока тот смотрел как он изображал, что дуется на него.              — Поймал! — радостно воскликнул Дань Фэн, мгновенно ловя губами толстую трубочку и делая победный глоток. Холодные карамельные шарики и сладкие сливки приятно растеклись по языку, вызывая улыбку. Стащенный у вечно вспыльчивого Цзинь Юаня, этот коктейль казался ещё вкуснее. На фоне раздавался совершенно не скрываемый хрюкающий смех.              Момент победы был прерван тяжёлой рукой, которая сначала ударила по затылку, а потом выхватила трофей из рук.              — Ай! — Дань Фэн потёр затылок не столько из-за боли, сколько из-за обиды. — Ну пожалуйста, А-Юань!              — У тебя опять твои «сладкие дни»? Ты который день подряд налегаешь на сладкое: вчера ты съел двойную порцию клыкопирулета, сегодня ты съел два шашлычка, умыкнул половину порции бисквита из поющего лотоса у Инсина…              — Я был не против! — вмешался Инсин, всё ещё держась за живот, пытаясь отдышаться после смеха.              — И вероломно попытался стащить у меня «Радость небожителя»! — закончил с серьёзным лицом Цзинь Юань. — Какое нахальство! Вы так не считаете, господин Инсин?              — Совершенно с вами согласен, лейтенант Цзинь Юань! — шуточно-надменным голосом ответил ему Инсин.              — А-Хэн, подержи-ка! — Цзинь Юань отдал девушке стакан, закатал рукава и прыгнул, словно кот на ящерицу, но Дань Фэн легко уклонился от размашистых движений, подныривая под руку Цзинь Юаня.              — Не Вам об этом говорить, лейтенант, — кончик хвоста слегка хлестнул Цзинь Юаня по бедру.              — Как бы я тебе пару лишних чешуек не повыдёргивал! — Цзинь Юань сделал подсечку, но Дань Фэн перепрыгнул её и щёлкнул хвостом по лбу, заставляя потерять равновесие самого Цзинь Юаня.              — Как бы ты своё лицо о пол не разукрасил, дорогуша, — въедливо заметила наблюдающая за всем этим Байхэн.              — Я сам справлюсь.              Цзинь Юань напрыгнул на Дань Фэна всем своим весом и повис на нём, от чего тот покачнулся из стороны в сторону, пытаясь восстановить равновесие, одновременно с этим попытался расцепить мёртвую хватку на шее. Но Цзинь Юань внезапно спрыгнул на землю, не разжимая рук.       Он увидел, как Байхэн увлечённо наблюдает за их небольшой потасовкой, между делом потягивая «Радость небожителя», Инсин близок к тому, чтобы прилечь около перил от смеха — руки уже не помогали, а Цзинлю смотрела на них как на последних идиотов, коими они, впрочем, и являлись.              — Байхэн!              Цзинь Юань отвлёкся от боя, за что получил ещё один хлёсткий удар по бедру и снова свободного от захвата противника. Но Дань Фэн тоже решил посмотреть что так поразило друга и обомлел: Байхэн мило допивала «Радость небожителя», наблюдая за ними.              — Что? — спросила Байхэн, не вынимая трубочку изо рта, отчего звук был гнусаво-приглушённым.              — Ты должна была не примкнуть ко злу, а помогать в борьбе с ним! — возмущённо встал Цзинь.              — С каких…пх…пор это считается… пх… злом?! Хах… — Инсин еле мог говорить сквозь смех.              — Инсин! — хором одёрнули Цзинь Юань и Дань Фэн.              — Ну хватит! — Цзинлю подошла к ним и отвесила по подзатыльнику.              — Это он начал! — протянул Дань Фэн.              — Как дети малые! — это Цзинлю сказала скорее себе, после чего, уже твёрдым голосом скомандовала. — Идём! У нас ещё много работы.              — Да, даоши… — несколько виноватым голосом протянул Цзинь Юань, глядя в пол и немного сверкая глазами в сторону Дань Фэна. Он совсем не выглядел виноватым, но пристально смотрел на Байхэн, как будто с небольшой обидой.              За что получил ещё один подзатыльник от Цзинлю.              — Ауч!              — Идём, Пожиратель Сахара…              После того случая Цзинь Юань как будто утонул в бумажной волоките, которая свалилась на него с недавних пор. Горы работы никак не хотели заканчиваться, а запах тёплой пыли, какой начинали источать компьютеры от нагрузки и долгой работы, казалось, въелся в рецепторы и теперь безумно раздражал.              Сообщение от Инсина было замечательным поводом выбраться из душного кабинета пораньше и прогуляться в парке.              Он встретил Цзинь Юаня с картонкой, в которой было четыре стакана с «Радостью небожителя». Цзинь Юаню это показалось несколько странным.              — А не много? — крикнул Цзинь Юань, подходя ближе.              — В самый раз для нашего дракоши — это для него. Идём — это лучше увидеть.              Цзинь Юань последовал за ним со смешанными чувствами: было как-то тревожно от этой странной ситуации. Но ветер, как ни в чём ни бывало гуляющий между деревьями, приносил свежесть океана задолго до того, как они подошли к нему, а деревья создавали приятную тень, словно бы укрывая от взора снующих где-то там в вышине яликов.              Когда они вышли берегу, Цзинь Юань, наконец, увидел Дань Фэна — он сидел на берегу, поджав к себе ноги, словно тем самым закрывшись от всего мира.              Не шевелился.              — Тихо! — прошипел Инсин, когда Цзинь Юань собирался окликнуть Дань Фэна.              На немой вопрос «почему?» во взгляде, Инсин только покачал головой и мотнул в сторону берега, приглашая пойти с ним. Когда они подошли на расстояние нескольких шагов, Инсин жестом попросил остановиться, а сам подошёл к Дань Фэну и опустился на камни рядом с ним.              — Держи, — сказал Инсин, протягивая картонку с четыре стаканами сладости. «Радость небожителя» была действительно самым любимым напитком Дань Фэна, но чтобы он смог выпить четыре Цзинь Юань не мог представить — для него-то одна порция иногда оказывалась слишком большой.              И всё же он сел с другой стороны от Дань Фэна, достал из картонки стакан и протянул. Только в этот момент он заметил покрасневшие и блестящие глаза Дань Фэна.              Он плакал.              На то, чтобы отойти от шока, Цзинь Юань потребовалось несколько мгновений, за которые он успел потерять контроль над своим выражением лица. До этого расфокусированный взгляд на мгновение метнулся к нему, а затем Дань Фэн спрятал лицо за коленями. Послышался неровный вздох.              — Эй… — Цзинь Юань почувствовал укол вины.              В попытке исправить ситуацию он не нашёл ничего лучше, чем просто обнять подрагивающий «комочек». После этого послышались тихие всхлипы. Дань Фэн был горячим, и, даже сквозь форму, Цзинь Юань это чувствовал. Спустя несколько этот «комочек» развернулся и обвился вокруг, немного погодя, хвост притянул Инсина и приобнял и его.              Сердце Цзинь Юаня пропустило удар.              Пожалуй, это было самое беззащитное состояние, в котором ему приходилось видеть Дань Фэна. Это одновременно и льстило — из-за доверия — и заставляло чувствовать оцепенение и растерянность — Цзинь Юань понятия не имел что делать. Инсин же пересел поближе и начал медленно водить пальцами по волосам, рожкам и плечам, плавно вырисовывая незамысловатые узоры — чаще всего это были круги, завитки, плавные буквы — словом, всё то, что не имело острых краёв.              Постепенно тело Дань Фэна расслабилось. Он поднял свои всё ещё красноватые глаза на них и снова опустил, притупив взгляд.              — П-простите, — его голос всё ещё дрожал, — я… я…              — Тшш… Всё в порядке, — Цзинь Юань заправил прядь волос за ухо Дань Фэна и провёл по его щеке. Он немного огляделся и, наконец зацепил взглядом картонку со стаканами. — Вот! — Цзинь Юань протянул стакан к лицу Дань Фэна. — Не зря же Инсин старался.              Дань Фэн обхватил губами трубочку и сделал глоток.              — Вкусно…              Он сел поудобнее напротив них и забрал стакан. Несколько мгновений они провели в тишине.              — Спасибо, Инсин, Цзинь Юань, — он попытался улыбнуться, но это получилось плохо: губы были плотно сжаты и дрожали. — Правда, спасибо.              — Давай сюда, — Инсин немного отсел и похлопал по тому месту, где только что сидел.              Дань Фэн сел между ними и продолжил тянуть сладкую жижу из стакана.              — Знаешь, мне всегда было любопытно: как в тебя помещается столько сладкого? — сказал вдруг Цзинь Юань, смотря на вжавшегося в них обоих Дань Фэна.              — Как-то…              — Нет, может это как-то связано с особым обменом веществ в теле, — включился Инсин.              — Не думаю… — немного надув щёки, пробубнил Дань Фэн, допивая стаканчик.              — А я не думаю, что организм человека может справиться с таким количеством сахара!              — А мой может, — всё ещё тихо, но более твёрдо сказал Дань Фэн.              Они долго говорили не о чём, Дань Фэн за это время выпил все четыре стаканчика «Радости Небожителя» и уснул на плече Инсина.              — Надо идти, — прошептал Цзинь Юань, собирая пустые стаканчики. — Ты понесёшь?              — Угу.              Несмотря на то, что обычно тела видьяхара довольно тяжёлые, по сравнению с людьми, но Дань Фэн был довольно молод и, как бы не пытался объесться сладким, его тело всё сжигало во время тренировок и весил он достаточно мало для видьяхара. Но не для человека. Инсин и Цзинь Юань несколько раз передавали его друг-другу, пока несли его в дом. Было решено идти к Инсину — его дом был ближе всего.              Квартира Инсина не была очень большой, но достаточной, чтобы разместить их троих и кучу железного хлама, называемого хозяином дома заготовками, проектами и другими «очень нужными вещами».              Пока Цзинь Юань пытался не дать телу Дань Фэна сползти со спины, Инсин поправил постель, расстелил и аккуратно помог опустить драгоценную ношу на матрас. Они вместе освободили Дань Фэна от верхних одежд и укрыли одеялом. Цзинь Юань немного засмотрелся: второй раз за день он видел Дань Фэна в таком беззащитном состоянии. Второй раз в жизни он был так беззащитен при Цзинь Юане.              Момент нарушил шорох в кладовке. В комнату вошёл Инсин, немного в пыли и со скрученным матрасом в руках.              — Держи, — протянул свёрток Цзинь Юаню. — Я сейчас принесу одеяла.              Цзинь Юаню удалось разгрести небольшой квадрат на полу около кровати и там расстелить матрас. Инсин вернулся с одеялами и бельём — он обсчитался и достал лишнюю простыню. Они вместе закончили раскладывать временное спальное место и улеглись спать.              Дань Фэн проснулся посреди ночи. Нижние одежды запутались в одеяле и вымокли в поту, от чего липли к телу и холодили кожу. Приглушённый уличный свет проникал сквозь полуприкрытые шторы. Это не было резиденцией — вокруг было навалено много разного барахла, что под чутким надзором старейшин не всегда позволялось и в кладовках, а воздух был немного спёрт из-за пыли. Осмотревшись внимательнее, Дань Фэн понял, что на полу около кровати смутно знакомые фигуры.              Белые непослушные волосы Цзинь Юаня и прямые седые Инсина переплелись между собой. Казалось, что в полумраке комнаты они светились каким-то потусторонним светом, словно отражение луны на снегу, какую он однажды видел на одной фотографии Байхэн.              «Они мило смотрятся» — проскочило в голове Дань Фэна.              Из приоткрытого окна проскользнул ветерок, и Дань Фэн понял, что он дрожит даже под одеялом, которое показалось слишком тонким теперь.              «Они вечером были тёплыми, может… Только сначала нужно переодеться…» -одежды рядом не оказалось, поэтому он завернулся в простынь, оставив нижние одежды рядом с кроватью.              Дань Фэн соскользнул ползком на матрасы и пристроился в то небольшое место, которое было между Цзинь Юанем и Инсином. Он накинул на себя все три доступных одеяла и обвил двух импровизированных «грелок», как он их окрестил про себя, хвостом, плотнее прижимая к себе.              «Хорошо…»              Теперь Дань Фэн ощущал себя гораздо более расслаблено, чем когда-либо: даже в своей собственной кровати он не ощущал такого спокойствия. Там всегда были слуги за стенкой — уши и глаза старейшин, как будто он всегда на виду. Здесь же только те, кому он доверяет. Они рядом. Они защитят.              Сейчас совершенно не важно какое наказание будет его ждать за то. Что он сбежал с собрания, не важно, что он был абсолютно уверен, что близится тот день, когда от него избавятся так же, как избавлялись от предыдущих старейшин. Сейчас он здесь. Ему хорошо.              Под утро Инсину стало жарко, от чего он проснулся и подумывал открыть окно, но почувствовал странную тяжесть на груди и в области ног. Открыв глаза, Инсин понял, что проблема не столько в духоте, сколько в драконорождённом, примостившимся у него под рукой, закинувшим одну ногу на Цзинь Юаня, а другую примостившем между ними. Гибкий и упругий хвост мягко, но крепко обвивал их, не давая сдвинуться с места.              Поскольку грудь и руки Дань Фэна были обнажены, Инсин прекрасно чувствовал жар его тела рукой, которую так сладко во сне обхватил старейшина. Он чувствовал сокращение и расширение грудной клетки. Чувствовал, как разгорячённая от сна кожа трётся об его при каждом вздохе.              Инсин легко, почти не касаясь, обвёл заострённое ухо. Оно слегка дёрнулось. Это показалось Инсину забавным, но он провёл руку дальше, по линии роста волос к рожкам. Они были тёплыми, но твёрдыми и гладкими, как ногти. Инсин провёл до кончиков рожек и спустился обратно — к самому их основанию — и легонько обвёл кожу вокруг них.              Дань Фэн рвано вздохнул. Его голова немного потянулась вслед за рукой, но остановилась.              «Он всё ещё спит…» — с облегчением подумалось Инсину.              Он не мог видеть лица Дань Фэна, поэтому приходилось полагаться только на свои ощущения. Когда дыхание выровнялось и стало вновь глубоким, Инсин вздохнул с облегчением.              Драконьи рога блестели в приглушенном свете. Они казались отлитыми из чистейшего стекла и с тем мастерством, какое не подвластно ни смертным, ни бессмертным. Зелёного льда, что сотворил сам Лун, наделяя хранителя своего пути даром постоянства.              От этого сравнения грудь налилась тяжестью — он прекрасно видел, как страдал этот гордец, когда видел тела очередных жертв приспешников Шуху. Не будь у него воспитания старейшины видьяхар, его слёзы проливались бы чаще. Не будь он старейшиной, не корил бы себя за это.              На обманчиво сильные плечи свалилось слишком много.              Инсин повернулся и обхватил грудь, прижимаясь ближе. Похоже, во что бы Дань Фэн не закутался, это «что-то» в процессе бессознательного обустройства сползло на бёдра, и теперь Инсин через тонкую ткань домашних шорт и майки прекрасно чувствовал дышащее горячее тепло, которое он так бережно обхватил. Обнажённая кожа видьяхары, казалось, обжигала как горячий пар, что шёл от воды, когда там остужали железо, но ему не казалось это неприятным.              Вдох — выдох              Кажется, теперь они дышали вместе. Это успокаивало. Грудь снова налилась тяжестью — на этот раз приятной — которая разлилась по всем членам и, наконец, Инсин снова мог расслабится и уснуть.              Всё будет потом.              Неловкое пробуждение. Немая просьба в глазах Инсина всё забыть — слишком гордого, чтобы произнести это на трезвую голову. Прогулки всего квинтета по Чешуйчатому ущелью. Планы о том, что они смогут одолеть Шуху.              Всё будет потом.              Сквозь наступающий сон Инсин почувствовал лёгкое прикосновение ко лбу и руку, обнимающую теперь его и Дань Фэна вместе.              Цзинь Юань.              Кажется, он что-то сказал.