Магазин шляп

В лавке дядюшки Огая посетителей немного. Богатые господа оказываются редкостными жлобами, спрашивают цену, бормочат под нос, что дорого — разумеется, сопровождающие только им поддакивают, и сразу выходят. Дазай бы не назвал товар дяди интересным, но с их буржуйской стороны крайне невежливо морщить носы и закатывать глаза, когда он спрашивает их предпочтения. Работа у него непыльная, так, заменять пару раз за неделю брата Оду и дядю, торгуя в магазинчике по очереди, но от вида таких мерзких посетителей хочется сбежать куда подальше. В основном, Осаму так и поступает, часто устраивая себе обеденный перерыв и убегая в кафе неподалёку. Там работает симпатичная официантка, и парню абсолютно всё равно, что он задолжал заведению немало денег, главное, что девушка обращает на него внимание. Тоже не в очень-то и вежливом ключе, но лучше, чем ничего. На улице раздается звук подъезжающего экипажа и лошадиных копыт, Дазай нехотя снимает с двери вывеску «Закрыто на обеденный перерыв» и возвращается за прилавок, ожидая очередного покупателя. Ассортимент в дядином магазине самый разный, от шляп до огромных старинных часов с кукушкой, стоящих в углу. Есть и карманные часы, пенсне, оловянные ложки, дешёвые кольца, статуэтки ввиде львов и прочие мелкие вещицы. Колокольчики, висящие на двери и предупреждающие о покупателях, весело звенят, предупреждая о новом клиенте. Осаму ожидает увидеть типичного человека во фраке, цилиндре, ехидной интонацией и толстым кошельком, который он и не собирается тратить. Но посетителем оказывается парень такого же возраста, как и он сам, ниже ростом и ужасно чем-то раздражённый. На голове у незнакомца красуется шляпа, но не такая, как у богатых господ, а в коричнево-бежевую клетку, что совершенно не сочитается с костюмом. Под ней топорщатся в стороны ярко-рыжие волосы, а голубые глаза зло сверкают. Дазай ловит себя на мысли, что впервые так пристально разглядывает клиента и быстро сосредотачивается на протирании пыльного чучела норки. — Накахара-сан, ваша матушка изволят-с ругаться. — слышится с улицы, и Осаму видит мужчину средних лет, в золотистом пенсне и трубкой в руках. Наверное, сопровождающий. Своим видом он напоминает полного идиота, но с дурацкими окончаниями «с» (мужчина добавляет их через каждые слово), его речь выглядит ещё более скучной. Между тем молодой человек, не обращая внимания на слугу, проходит к прилавку и на удивление вежливо здоровается. — Что желает господин? — угодливо интересуется Дазай, выкладывая на прилавок некоторые вещицы вроде брошек или старинных вилок. Накахара бурчит себе под нос что-то типа «Господин желает, чтобы от него наконец отвязался этот кретин», слегка кивнув на дверь, но затем вспомнает о своём знатном происхождении и строит серьёзное выражение лица. — Не найдётся ли у вас шляп? Осаму ловко лезет под прилавок, доставая шляпы, морские фуражки, полосатые береты. Покупательно довольно хмыкает и цепляет из всей этой кучи сразу три штуки. Скучный чёрный цилиндр, яркий берет — похоже, незнакомец обожает вещи в полоску — и дамскую шляпку. — Думаю, Гин понравится. — сообщает Накахара, и Дазай, понятия не имевший, кто эта Гин, согласно поддакивает и достаёт зеркало, наблюдая за клиентом. Тот напяливает чёрную шляпу и слегка кривится от увиденного. — Ненавижу цилиндры, ужасно скучная вещь, но матушка будет непременно ругаться, если у меня не появится ни одной такой шляпы. Следом он напяливает берет, который ему очень подходит, придавая ещё более озорной вид в отличии от первого — в нём парень больше напоминает рыжего фокусника из цирка. — Госпожа будут непременно ругаться-с, Накахара-сан! — раздаётся из-за двери заискивающий голос. Покупатель, пробормотав что-то нелестное про «старого осла», говорит, что берёт сразу три шляпы и, еле дождавшись, пока Дазай их завернёт и вручит ему, вежливо прощается и покидает магазин, оставляя продавца наедине со своими мыслями. Дазай много думает о странном посетителе. Дазай думает о том, что парень, которого, вроде как, зовут Накахарой, запал в мысли с того самого момента, едва ему только стоило переступить порог. Дазай думает о странной любви к шляпам, рыжих волосах и веснушках, сердитом лице и о том, что этот самый Накахара никогда больше не переступит порог его магазина. Чуя, сидя в экипаже вовремя очередной поездки рядом с матерью и двумя слугами — Тачихарой, сыном прачки и Хироцу, вежливого, но с ужасной привычкой выговоривать в конце каждого предложения «с», тоже думает о приветливом продавце. Единственный дружелюбный человек за день, от присутствия которого можно было хотя бы ненадолго забыть о светских приёмах. Наверное, он мог бы стать хорошим собеседником, пообщайся они подольше. Мать Накахары совершенно точно схватил бы инфаркт, узнай она о том, что сын беседовал по душам с каким-то продавцом. Чуя думает о том, что графская жизнь определённо его не интересует и вспоминает о забытом адресе магазинчика с разными товарами. Гин — его сестре — определённо бы там понравилось. Чуя снимает с головы новую чёрную шляпу и вертит её в руках, больше не обращая на дорогу, мелькающую в окне и замечания матери о правилах поведения. Нашарив в ней что-то, похожее на бумагу, Чуя вытаскивает листок, оказавшийся этикеткой, на которой написан адрес. «Лавка Мори Огая». Чуя быстро сбегает по лестнице со второго этажа родного поместья, почти неслышно передвигаясь с помощью старой обуви, найденной на чердаке и неизвестно кому принадлежавшей, хватает из гардеробной берет и, не обращая внимания на моросящий дождь, отправляется в город. Тачихара и Гин, как и всегда, прикрывают его перед матерью и братом вовремя таких путешествий, потому что Рюноске лучше об этом не знать. Ноги сами приводят в место, указанное на шляпной этикетке. Дазай меланхолично рассматривает содержимое дядиного рабочего стола, пролистывая новости старой газеты, фотографии маленького Оды, писем и мелких безделушек. Посетителей, как и обычно, почти нет, только одна старушка, рассматривающая деревянные ложки и брошки для своей дочери. Слыша знакомый звук колокольчиков, он быстро прячет безделушки в ящик, надеясь, что пришёл не Мори, иначе за бардак точно попадёт. И Дазай действительно удивляется, видя в дверном проёме знакомый полосатый берет и рыжие волосы. Их вторая встреча точно не случайна. *** Чуя хороший слушатель, но довольно молчаливый собеседник. Чуя часто хмурится, обычно имеет раздражённый вид, но старается контролировать агрессию, хоть и не всегда получается — это становится видно сразу с первого дня их знакомства. Дазай по привычке лезет в ящик дядиного стола за коробками для покупателей, попутно обнаруживая там гору дешёвых детективов, слышит знакомый звук колокольчика и почему-то заранее знает, что это Чуя. Их третья встреча точно состоится, только в более дружеской атмосфере. Когда Осаму понимает, что Шерлоком ему точно не быть, потому что посетительницей оказывается старушка, он всё равно продолжает надеяться, что Чуя вернётся. И Чуя приходит. — Спорим, преступник вон тот, в шляпе? — Чуя тыкает пальцем на иллюстрацию в нецветной картинке, когда они читают какой-то детектив. Дазай узнаёт о книжных предпочтениях нового знакомого случайно — Накахара является в магазин за очередной шляпой и безделушками для своей сестры, но обращает внимание на лежащую на столе помятую обложку. — Ты тоже в шляпе. — замечает Осаму и хитро прищуривается. Чуя фыркает и закатывает глаза. — Это другое, у него аура плохая! — Так ты ещё и экстрасенс? — Дазай недоверчиво смотрит, явно не соглашаясь с чужим мнением и показывает пальцем на другого человека. — Думаю, преступник он. — Ты разве не видишь, что у мужчины в шляпе нож из кармана торчит? Разглядывание картинки превращается в целый спор, и Чуя даже берёт лупу, найденную в столе Огая — казалось, у него можно было обнаружить всё, что душа пожелает — и пытается доказать Дазаю, что у шляпника действительно торчит нож из кармана. Тот, в свою очередь, указывает на другого мужчину, говоря, что ему не нравится его подозрительное лицо и идиотские усы. Они даже специально стараются дочитать быстрее и по очереди читают друг дружке вслух, чтобы наконец проверить свои догадки. В конце главным злодеем оказывается женщина, а мужчина а ножом обычным мясником. — Ну и книга, — Чуя слегка раздражённо откладывает детектив в сторону. — Не мог он оказаться обычным мясником! — У него, — Дазай снова тыкает пальцем в беднягу, оказавшимся одним из второстепенных героев. — на лице написано, что бандит! — Чушь какая-то. — Чуя хмурит брови, но потом не может сдержать улыбки, и оба смеются, понимая, что поспорили деньги обыкновенной книжке. Дазай знает, что Чуя граф, а он сам обычный бедный студент, но обоим всё равно на титулы и звания. Осаму не похож на бедняка, который только и делает, что ноет о своей несчастной жизни, а Накахара не походит на богатых аристократов, приходивших в лавку и способных устроить скандал на пустом месте, тем самым вызывает доверие. У них находится слишком много общих интересов, потому что Чуя знает несколько языков, как и сам Дазай, они могут свободно говорить по-французски, вместе любят читать и иногда пробуют рисовать, обожают лошадей. Обоим хочется всё сразу обсудить, но, к сожалению, времени слишком мало — Чуе надо уходить, пока не спохватилась мать, иначе влетит и Гин, и ему, и Тачихаре с Хироцу, а постоянное домашнее обучение с лучшими учителями, приёмы, куда его таскают родители и забитый график не дают приезжать каждый день. И Дазай будет ждать привычного звука колокольчика, который даже звенит по-другому, когда входит Чуя. Будет ждать новостей, нового чтения потрёпанных детективов, знакомого вида рыжей макушки в дурацкой шляпе, совершенно не подходящей графу, и веснушчатое лицо с ясными голубыми глазами. Будет ждать и знать, что Чуя непременно вернётся. Люди часто проходят мимо друг друга, теряют, но очень редко находят. И Дазай может совершенно наверняка сравнить Чую со звездой, которая неожиданно свалилась ему на голову, и в которой он смог разглядеть родственную душу. *** Чуя всё также покупает у Дазая шляпы, хотя с момента их первой встречи прошло уже много времени и, кажется, скоро их даже в таком большом поместье будет некуда девать. Все давно привыкли к его странному хобби, но мать всё также продолжает ворчать и говорить, что сын только занимается ерундой вместо учёбы и немедленно должен сесть за книги. Приглашает и совершенно бесполезных учителей конской езды, танцев и даже скрипки. Но Чуя тоже не изменяет своим традициям и всё также сбегает из дома, пока Гин врёт матери, что брат занимается с очередным учителем, только теперь реже, чем раньше. Дазай продолжает продавать шляпы, хоть больше и не хочет принимать за них деньги от Чуи, но тот упрямо продолжает их давать. Продолжает разговаривать с Чуей обо всём на свете, смеяться над его шляпной коллекцией и над тем, как Чуя сразу отворачивается, чтобы не попасть на глаза новым посетителям; пить чай, пока на улице снова моросит дождик, кутаться в одинаковые шарфы, потому что у него часто болит горло, сидеть в обнимку, кормить на улице бездомных котят в свободное время, обсуждать занудных учителей, даже прибегать под окна его особняка и звать гулять, рискуя быть замеченным его родителями. Их общение точно никто из старших не одобрит. Читают вслух и новый детективный роман, найденный на полках магазинчика, пытаются угадать личность преступника и перебивают друг друга, чтобы доказать своё мнение на этот счёт, находят в ящике Огая дешёвые сигареты, а на стенах комнаты Дазая теперь наклеены их совместные фотографии и вырезки из журнала, где публикуют новый интересный рассказ. Дазай ведёт книгу для покупателей довольно криво, иногда используя странички из неё как собственный дневник, для рисунков или обычных самолётиков, за что постоянно получает от дяди или от клиентов за то, что у них нет книги жалоб (на самом деле он просто вносил таких посетителей в чёрный список и, когда их видел, сразу ставил вывеску «закрыто»). Ключи от лавки старые и ржавыми, сильно гремят при ходьбе, отчего Ода постоянно подшучивал над братом и называл его ходячий копилкой. У Дазая обнаруживается и странная привычка их терять, а потом находить в разных неожиданных местах — например, один раз он находит их в какой-то старинной вазе, продающейся в магазине. Осаму умеет свистеть при помощи ключика и часто незаметно забирает ключ Чуи, который тот всегда носил на шее. Накахара непременно злится от таких шуток, но любит слушать, как Дазай насвистывает какую-нибудь песенку. Мори сомнительно косится на племянника во время обеда, когда тот почему-то глупо улыбается во весь рот и недоумевает, почему Дазай каждый понедельник так спешит на работу, на которую раньше еле шёл с видом, будто проглотил целый лимон. Чуя сидит за учебниками, пытаясь запомнить исторические события и понимает, что впервые за всю его графскую жизнь у него появился первый человек, которому он правда нужен. Клетчатая шапка, потрёпанные любимые ботинки, пальто, которое он специально забирает у Дазая поносить, вечно валяющийся в кармане снимок, где оба радостно улыбаются от чего-то незначительного — всё это делает Чую не похожим на обычного графа. Рядом с Дазаем Чуя становится самим собой — семнадцатилетним подростком с растрёпанными рыжими волосами и весёлыми голубыми глазами. Дазай больше чем продавец в маленьком магазинчике на окраине города, больше, чем просто знакомый или собеседник, куда больше, чем друг, он — целый мир, в котором сияют самые яркие звёзды.