Мой лазурный блеск

Это не казалось сложным, когда ему поведали с глазу на глаз о новом задании. Поймать взбунтовавшегося мальчишку — что же может быть проще с его уровнем совершенствования? Человеческое порождение не столь сильно, чтобы становиться на одну ступень с ним по могуществу. Как-никак, он был старшим учеником и одним из самых значимых подчиненных Богини Металла. Так было ли что-то, с чем он имел право не справиться? Даже если на деле придётся побегать между холодных сугробов несколько часов, всячески пытаясь изловить младшего ученика, как на зло маскирующегося в этом снеге. Белые волосы, белая накидка — на вид ходячая зима, не иначе. Нет, найти теплого человека посреди промозглого холода не представлялось особой проблемой, конечно. Да и усиленное зрение играло на руку. Вот только стоило ему напасть на след и кинуться за парнем, так все его попытки встречались яростным воем ветра и подступающей вьюгой. Достаточно вытянуть ладонь в попытке ухватить беглеца за шиворот — и та тут же атаковывалась градом снега и льда. Даже движение в сторону эпицентра этой вьюги сделать было нельзя, не нарвавшись на ярое сопротивление непогоды. Конечность под непреклонным напором дрогнула, не сумев вовремя сжаться в кулак у чужого ворота. Юн Шэн снова сбежал. Стоило признаться, с обычным человеком никаких проблем бы не возникло. Был ли Юн Шэн обычным? Отнюдь. Ладонь содрогнулась от обморожения — пальцы онемели. Пытаясь выровнять дыхание, парень склонил голову, окинув взглядом посиневшую руку. Еще одна монетка в копилку личной неприязни только что громко звякнула о дно его негодования. Что, в общем-то, только подпитывало его силы. С новым зарядом рвения он погнался за бедствием, решив пока воздержаться от активных атак. Если не получалось взять силой, так почему бы не измотать беглеца временем? Его выносливость точно могла превзойти и непогоду, и аномальные силы младшего ученика. Хоть пять минут бежать, хоть пятьдесят — разницы, право, не было. Не выпуская силуэт из поля зрения, он чертыхался и изводился мыслями, подпитывая свое раздражение. Чертово человеческое семя. Лучше описания и не найдешь для «благовоспитанного» человека с кривоватой улыбкой, столь на оскал походящей. На первый взгляд суетливый и бесхребетный, но лишь до того момента, пока не прижмут. А теперь вроде и на крючке, да все равно бултыхается. В какой уже раз вместо поединка младший выбирал побег. Он терпеть не мог таких людей — строящих из себя то ли само благородство, то ли воплощение трусости. Юн Шэн определенно умел вызывать раздражение к своей персоне. О, он был талантлив во многих аспектах: знал, как вызвать переполох в родной школе, перебить половину учеников и с самым жалким видом «невиновного» человека убежать, воспользовавшись своими аномальными силами. Даже скрываться с их помощью несколько лет к ряду! Знал ли этот мальчишка о чести? Имел ли мужество выйти один на один с ним в бой, обернувшись? Ха, тогда бы он точно не спасся. Пожалуй, побег был единственным способом оторваться от преследователя, что на радость грело самомнение. Потому ухмылка и расползалась по лицу старшего. Человек впереди начинал уставать — его бег замедлялся. Уголки губ поднимались только выше. Он почти вкусил ощущение победы, такое манящее и привычное. О, он всегда мог справиться с этим недоноском, и если бы он не отсутствовал в день, когда тому сорвало крышу, то быстро бы скрутил мальчишку. Эти грезы несколько отвлекали, но и причин волноваться не было, поскольку впереди показался обрыв. Заметив его, душа преследователся возликовала! Задание у него в кармане. «Ну же, иди сюда» — с красноречивой усмешкой он замедлился, собираясь поймать загнанного в угол мальчишку. Но тот не остановился. Вот тут спокойствие как рукой и сняло. Его брови подскочили вверх: «Этот... Этот проходимец рванул с обрыва! Блять!» *** Закрыв глаза, он что есть дури спрыгнул вниз, и вьюга скрыла его от глаз Джина. Это можно назвать худшим решением в его жизни, но назад было уже не повернуть. На самом деле, ему даже удалось отвлечься. Бушующая за спиной буря далеко не создавала ощущения защиты. Напротив, Юн Шэн бежал уже будто бы не от человека, а от пробирающей до костей стихии. Пугал ли его разъяренный соученик? Нет. Это было утомительно, раздражающе, но не страшно. Страшно — потерять себя и перебить остатки людей, связанных с его не самым лучшим, но прошлым. Аномальные силы на то и были аномальными: он их не контролировал, несмотря на все подозрения и слухи о его предательстве школы. Стихия выла, взывала к нему, и Юн Шэн на бегу глотал едва перемолотые травы. Какое неудачное время — он только хотел заменить рецептуру лекарств на более щадящую, как на его след тут же вышел «брат» по учениям. Старший на удивление умело чувствовал подходящий момент для нападок. Нельзя было позволить совершить тому нападение и активировать невесть откуда взявшийся механизм самозащиты. На протяжении многих лет своего обучения он ведь и не подавал признаков склонности к стихийной магии. А под конец из него этой самой магии как из рога изобилия полилось, да так, что разум на сутки помутился. Когда же получилось прийти в себя, промозглый холод его уже не оставлял. Как и приступы проявления бесконтрольных сил. Новое лекарство, казалось, оставалось совершенно бесполезным: все в нем отзывалось на тревогу, кровь словно кипела. Духовная энергия, текущая по жилам, все больше выходила из-под контроля, готовая защищать. Шаги старшего подгоняли его бежать вперед, и он даже не мог остановиться, укрыться где-то, пережидая метель. Можно ли считать это бесконечным циклом? Холод пугал его, напоминал о стольких разрушениях, которым он стал виной, и тревога в груди разрасталась. Как и вьюга за спиной. Он чувствовал себя загнанным в угол и в то же время загонял эти мысли подальше, чтобы силы не кинулись на обидчика. Или на него самого, лишая рассудка. Рассудок... Сейчас он даже не понимал, где находился. В какой город угодил. Поэтому созревшее вскоре нехорошее предчувствие юноша списал на панику. Очередное помутнение. Он и так был слишком взвинчен, и доверять чему-то подсознательному не спешил. А зря. В такую непогоду стало легко не заметить глади льда, скрытой под снегом. И Юн Шэн, позабывший обо всем, сконцентрированный лишь на усмирении своих потоков энергии, оступился. Оперевшись единожды на лед, он окончательно потерял власть и над ситуацией, и над собой. Кубарем покатившись с обрыва, он едва не вскрикнул, но быстро сгруппировался, закрыв рот рукой. Не стоило давать знать, что прыжок вышел непреднамеренным. Едва спасающая от мороза накидка тут же сорвалась с плеч. Юн Шэн пытался ухватиться хоть за что-то, но лишь гладко скользил и катился вниз по снегу. Ни тростинки, ни веточки под руку не попадалось! Промерзшее тело тоже не хотело слушаться, словно задеревенев. Сердце билось о грудную клетку, норовя выскочить от страха. Нет, он точно не был так безумен и смел, как старшие! Заклинатель все сильнее разгонялся, и затормозить никак не получалось. Докатился до конца склона уже едва сохраняя сознание, когда в голове раздался оглушительный звон. Его затылок с громким стуком сошёлся с чем-то твердым, и Юн Шэн замер, напрягшись всем телом, прежде чем упасть без сил в сугроб.