Мужчина, который убежал

Сейчас Арендованный мини-купер сворачивает на подъездную дорожку и паркуется на одном из множества свободных мест. Других машин, как впрочем и людей, вокруг не видно. Оно и не удивительно, три часа дня, будний день — все на работе. Чонгук выходит из машины и осматривается. Небольшой жилищный комплекс, состоящий из пары десятков кучкующихся таунхаусов в коричнево-бежевых тонах. Глухой пригород, неподалеку лесок и речка. Вид на горы, вызывающий поздней темной осенью только тоску. Где-то поет петух. Все это совсем не в стиле Джина. Он полюбил уединение и покой после расставания с мужем и смог их себе позволить на щедрые отступные бывшего. — Чонгук-а! Я увидел из окна, как ты приехал. Ты все такой же красивый, — веселый, с чуть крикливыми интонациями, голос Джина поразительно не подходит этой местности. Звучит как диссонанс. Чонгук не сдерживает улыбку. Скучал. После возвращения Джина на родину из Нью-Йорка прошел уже год. За это время Чонгук смог в полной мере осознать, каким важным человеком тот для него был. Из-за шестилетней разницы в возрасте Джин для Чонгука всегда казался старшим братом, которого у него никогда не было. Впрочем, не было и младшего. Да и вообще с родными как-то не заладилось. Джин заключает Чонгука в крепкие объятия, тоже скучал по младшему. Только по нему и скучал, никого и ничего другого из своей прошлой американской жизни он старается не вспоминать. Чонгук подмечает положительные перемены во внешности — Джин определенно набрал вес и уже не напоминает голодающего, цвет лица перестал быть серым, а взгляд пустым. Развод дался ему непросто, но он справился. — Джин-хен! Я купил мясо и вино. Сделаем барбекю? — Сделаем все, что захочешь, Гук-а. Пойдем скорее в дом. Ты же устал? Легко нашел дорогу? Многие путаются на развязке и уезжают не туда. Родители каждый приезд теряются. Как перелет? Наверняка все такой же дерьмовый. Четырнадцать часов в железной коробке на высоте десять тысяч метров! Отвратная еда, мерзкий кофе. Обязательно поблизости будут орать дети. Я был готов убивать, желательно себя, и это при том, что я люблю детей, ты же знаешь. А очереди в туалет! Как вспомню, что раньше приходилось так мучиться регулярно, так меня прошибает холодный пот. Знаешь, когда я улетал в последний раз, купил билет в первый класс. Решил, что могу себе позволить шикануть. Хотя Тэ на тебе вряд ли экономит, м? — весь этот поток Джин проговаривает пулеметной очередью, не делая пауз для ответов. Чонгук уже позабыл, каким активным может быть хен. — Да, я летел первым классом, закинулся ксанаксом и спал почти весь полет. — Ксанакс? Очень по-американски. Зачем он тебе? — Чонгук снова не успевает ответить. — Вот, заходи, чувствуй себя как дома. Они оказываются в прихожей, в углублении которой видно лестницу на второй этаж. Вся обстановка выдержана в бежево-кремовых тонах с редким вкраплением венге. Удивительное дело на самом деле, ведь Чонгук помнит безумный интерьер нью-йоркской квартиры Джина и его бывшего мужа Соджуна. В той квартире едва ли можно было отыскать что-то бежевое. Нет! Дикие взрывы фиолетового, пурпурного, фуксии, оранжевого. После сколь-либо длительного нахождения в этом цветовом аду у Чонгука начиналась головная боль, поэтому гостить он предпочитал на самой нейтрально окрашенной территории — кухне в голубых оттенках. А сотворен весь этот кошмар был под чутким руководством самого Джина, нанятые дизайнеры интерьеров сначала мягко, а потом более настойчиво пытались отговорить хозяина квартиры, но тот только снисходительно посмеивался, мол, ничего вы не понимаете. Дизайнеры в обход «этого сумасшедшего» разговаривали с Соджуном, все-таки платил за все он. Но тому было все равно, ведь в квартире он в основном только спал. Да и насмотревшись за длинный рабочий день на серые офисные стены, было совсем неплохо очутиться в домашней цветовой феерии. Чонгук снимает пальто и обувь, пока Джин относит на кухню пакет с продуктами и алкоголем и сразу возвращается. — Я подготовил тебе комнату на втором этаже. Бери чемодан, я все тебе покажу. Вообще в доме всего две спальни, каждая со своей ванной, что удобно. Большая кухня, соединенная со столовой и гостиной. Зачем нам столовая? Не знаю, но если погода испортится, то будем ужинать в ней. Но вообще довольно тепло, дождя не обещали, так что скорее всего будем сидеть на террасе, вид там шикарный. Джин открывает дверь в спальню. — Располагайся, освежись в душе и спускайся вниз. Я пока замариную мясо и поставлю вино охлаждаться. Если что-то будет нужно, зови. Все, чао. — Спасибо, хен. Чонгук закрывает дверь и сразу идет к чемодану. Он приехал сразу из аэропорта, поэтому душ и свежая одежда кажутся мечтой. А еще надо вещи разложить. Чонгук приехал погостить сюда всего на пару дней, и наверное можно было бы доставать вещи по необходимости, но Тэхен приучил его разбирать чемодан сразу. Ведь так поступают взрослые. Приняв душ и переодевшись во все чистое, Чонгук подхватывает пакет с подарками и спускается вниз, где Джин вовсю творит их будущий ужин. — Гук-и, как ты быстро. Мясо я замариновал, закуски подготовил. Скоро приедет Намджун, он будет жарить мясо, а мы расслабимся и всласть наговоримся. — Это тебе, хен. — Подарки? Гук-а, я тебя люблю, но не стоило. Что это? Пижама Paul Smith? Ты сошел с ума, но она очень красивая. Мне безумно нравится, спасибо, мелкий. Ты помнишь, да? — Помню ли я твою страсть к шелковым пижамам? Ты смеешься? Я никогда не забуду, как ты тогда на Майорке в стельку пьяный кричал, что ты можешь спать только в шелке, пока Соджун выстаскивал тебя из такси, матерился и удивлялся, в кого ты такой аристократ. — Ничего не могу с собой поделать, — смешливо пожимает плечами. — Не меняйся никогда, хен, — Чонгук смотрит на друга с нежностью. — А это для Намджун-хена. Ты как-то упоминал, что он пьет виски… Я его ни разу не видел, поэтому что-то более личное купить не решился. — Он будет счастлив, предпочитает именно шотландский. — И вот еще. — Магнитик из Парижа! Я уже говорил, что люблю тебя? Это из вашей с Тэ поездки? — сразу прикрепляет сувенир на холодильник. Подарок Чонгука становится четвертым украшением наряду с магнитами из Пусана, Чеджу и Токио. Вот где за год успел побывать. Огромную, собираемую годами, коллекцию Джину пришлось оставить в Нью-Йорке. Хотел забрать хотя бы парочку, но не смог выбрать и махнул рукой — в новой жизни будут новые путешествия. Приехавший с дежурства в ветеринарной клинике Намджун очень тепло приветствует Чонгука, благодарит за виски — угодил, и действительно идет жарить мясо. Джин и Чонгук, расположившись за столом на террасе, разливают вино, не терпится выпить за долгожданную встречу. — Он мне понравился. Смотрит на тебя с любовью, — пригубив мальбек, негромко начинает Чонгук. — Да, я вижу это. Не знаю, за какие заслуги мне повезло встретить такого парня. Я же в начале сомневался, все-таки я старше, развод в анамнезе, разочарование в отношениях как таковых. Последнее, чего я хотел после разрыва с Соджуном снова бросаться в этот омут. Но Намджун был таким настойчивым, таким уверенным в том, что у нас все может получиться… — Джин ненадолго замолкает, будто вспоминает то время, когда после возвращения в Корею решительно отказался от предложения родителей жить вместе в Сеуле, в рекордные сроки купил этот дом в трех часах езды от столицы и сразу же заселился. — А еще наша первая встреча… — Что не так с нашей первой встречей? Мясо готово, налетайте, — от принесенного блюда исходит умопомрачительный аромат. Некоторое время все молча вкушают, практически урча от удовольствия. — Так вот, первая встреча.Чонгук, только представь. Тихая ночь, я на дежурстве, пьем с администратором кофе на ресепшене. Вдруг в клинику влетает некто взъерошенный с зайцем в руках и орет, что счет идет на секунды. Заяц и правда был нежилец, пришлось усыпить. После чего Джин на меня снова наорал, обозвал живодером, едко интересовался, зачем я выбрал эту профессию, если так ненавижу зверюшек, — с улыбкой вспоминает Намджун. — А еще сравнивал с бывшим мужем… — здесь Намджун уже хмурится. — Я просто эмоциональный, а ты был слишком холоден, как будто тебе было плевать на несчастную животинку, которую какой-то изверг сбил и оставил умирать на обочине. — В общем на следующий день Джин вернулся в клинику извиняться, меня не застал, шантажом выбил у администратора мой номер телефона. — А ты в свою очередь шантажом заставил меня пойти с тобой на свидание, — продолжает Джин. — В общем сам понимаешь, Чонгук, я влюбился с первого взгляда, — улыбается Намджун и нежно целует Джина в щеку, которая мгновенно алеет. Не может быть, неужели кому-то под силу смутить этого сумасбродного мужчину? Чонгук наблюдает за этой семейной идиллией и радуется за друга всем сердцем. Брак Джина и Соджуна никогда не был идеальным и безоблачным, но полтора года назад превратился в сущий кошмар. Соджун завел служебный роман со своей секретаршей и практическим перестал скрывать это — мог не приехать ночевать домой, позднее даже не старался придумать достойные отмазки. Соджун никогда не держал в секрете, что он бисексуал, что в его прошлом были отношения с женщинами, но в брак он вступил все-таки с мужчиной, Джину казалось, что муж его любит. И сам Джин любил и теоретически даже готов был простить непутевого партнера, но практически это делать не пришлось, так как девушка забеременела и в первую очередь проинформировала не будущего отца, а его мужа, Джина. Конечно же, после этого ни о каком сохранении семьи речь уже не шла. Вся эта унизительная история сильно подкосила Джина, который, переехав на время процедуры развода в квартиру Тэхена и Чонгука, рыдал на груди последнего. Тэхен, даже будучи лучшим другом Соджуна, не мог ничего придумать ему в оправдание, но дружить, конечно, не перестал. В кодексе братанов наверняка есть правило на этот счет. А вот Чонгук сразу объявил Тэхену, что ноги Соджуна в их доме больше не будет, на нейтральной территории встречаться тоже отказывался, мотивировав это тем, что не сдержится и вцепиться изменнику в лицо. В кодексе лучших друзей определенно есть такое правило. Поужинав и приняв комплименты за вкусно приготовленное мясо, Намджун убрал и загрузил в посудомойку посуду и оставил друзей. Понимал, что они давно не виделись, и никакие видео-звонки и переписки в мессенджерах не заменят живое общение. На улице стало прохладно, поэтому Джин и Чонгук перебрались в гостиную, захватив еще одну бутылочку вина, и удобно устроились на мягком диване. Чонгук сделал глоток темно-рубиновой жидкости и даже зажмурился от удовольствия — вкусно. Джин рассмелся. — Чего ты? — Да так, просто еще каких-то шесть лет назад ты плевался от вина, кривил лицо и причитал, что никогда в жизни не сможешь пить эту кислятину, называл нас троих сумасшедшими. Тэхен пригласил нас отпраздновать свое назначение в самый крутой ресторан на острове и заказал бутылку Chateau Petrus, так хотел произвести на тебя впечатление, бедняга. А ты знать не знал, что это за Petrus такой, и пить не стал. Все каникулы на Майорке пил из этих гигантских кувшинов сангрию стоимостью в несколько евро и был счастлив. А сейчас… — Тэхен меня многому научил, — кивнул Чонгук. И тоже начал вспоминать.