Allegro

      Утром четверга Джисон наконец выделил время и деньги на покупку нового защитного стекла. За окном противно накрапывал полу-дождь-полу-снег, когда он вывалился из подъезда, пожевывая сигаретный фильтр. Милый дедушка за прилавком магазина электроники предложил Хану бесплатную установку, при условии, что тот минут пятнадцать подождет, на что он, конечно же, охотно согласился. Бесконечные облака и фары машин, отблескивающие в лужах, привлекли Джисона своим шармом, но даже запечатлеть пейзаж не получилось. В надежде развлечь себя он обвел взглядом все близлежащие вывески, изучил меню соседской закусочной и помечал о собственном бизнесе.       Дедушка отдал телефон ровно через 15 минут, как и обещал, помахал Хану на прощание и настоятельно посоветовал обращаться с гаджетом осторожнее. Пар сегодня не было, что стало отличным поводом засесть в библиотеке и домучить свою курсовую.       Джисон действительно любил библиотеки. Такие места всегда были полны тишины и умных людей, коих он до страшного уважал. Огромным плюсом была и полная изоляция от буйного мира — закрывшись почти в полном одиночестве в читальном зале Хан часто закрывался и от проблем, пролистывая пожелтевшие страницы Гарри Поттера или простого учебника по биологии. Этот небольшой ритуал зародился у него ещё во втором классе средней школы, и по сей день спасал в особенно сумбурные часы.       Вот и сегодня библиотека как всегда встретила приятным запахом бумаги, приглушенным шепотом людей и бесконечными стеллажами. Джисон облюбовал одинокий письменный стол у окна и приземлился на удобное компьютерное кресло. Ноутбук засветился заставкой и приветливо загудел, загружая рабочий стол. Сторонние шаги скрылись за наушниками с шумоподавлением.       — Hello, stranger, — Джисон отодвинул одну из дуг наушников, когда на плечо приземлилась рука. Гадать о личности незванного гостя не пришлось — его шарм Джисон за милю чувствует.       — Привет, Сынмо.       — Фу, сколько можно использовать эту дурацкую форму? — он скривил лицо и сдул несуществующие пряди со лба, — Ты давно не заходил, хотя в студии постоянно мелькаешь.       Сынмин был неплохим парнем. Джисон познакомился с ним, как и с большей частью своего окружения, в студии. Года два назад он устроился преподавателем младших групп, и они стали часто пересекаться, когда расписание малышни и взрослых ребят стояло вплотную друг за другом. Сынмин был начитанным, много знал о людях, но мало с ними взаимодействовал. Немногословность и прямоту в его характере многие побаивались и сторонились, Джисон же привык к этим качествам и был рад частенько встречаться с сонбэ в библиотеке — он являлся отличным слушателем и нередко давал действительно хорошие советы относительно всех сфер жизни. А ещё он был одним из немногих людей в окружении Хана, кто знал о диагнозе и нелегком жизненном пути.       — Да уж, в последнее время сил и времени на лишний выход в люди маловато, — Джисон вздохнул, — Ты сам как?       — Собираю себя по кусочкам. Представляешь, Хван снова проигнорировал мои записки и плюшевого зайца в его шкафчике, — о да, Сынмин, этот чертов романтик и философ умудрился втюхаться в… Хван-гений-миллиардер-плейбой-Хёнджина. Угораздило же его!       — Ох… Прости, дружище, но мне кажется, что моя задница ему больше по вкусу, нежели твои повадки младшеклассника. Попробуй подбросить ему в шкафчик что-то вроде вибра…       — Заткнись ты! — Ким злобно шикнул и рассмеялся вслед за другом, — Ну не в библиотеке же такие вещи обсуждать! И какой-то хреновый из тебя романтик, честно говоря.       — А я и не претендую, все равно не на ком экспериментировать, — Джисон пожал плечами, но образ самодовольного брюнета сам по себе невольно появился в голове.       — Ещё и врунишка. Развратник-врунишка, — Сынмин подмигнул в ответ на непонимание со стороны собеседника, — Мои вот источники доложили, что ты подцепил какого-то горячего мальчика, — теперь настала очередь Хана краснеть, — Новенький у вас вроде.       — Что?! — Джисон быстро опомнился, словив на себе хмурые взгляды соседей-читателей, и продолжил шепотом, — В каком это смысле подцепил? То, что сам "Господь" Хван заставляет нас работать над ненужным нам проектом, не значит ровно ничего. Камон, я буквально его ненавижу, — Хан мучительно провел ладонью по лицу, всем своим видом демонстрируя отношение к недалекости своего друга.       — Ага, от лютой ненависти и по кафешкам вместе шатаетесь. Обычный досуг для людей, ненавидящих друг друга, — Сынмин начинал подбешивать, потому что снова заставлял копаться в себе, а Джисон ой как не любит заниматься подобным.       — Помолчи ты, Бога ради, — умоляюще простонал Хан, — Я так и эдак верчусь, купаюсь в проблемах и разгребаю работу твоего ненаглядного, а ты меня добить решил?       — Всё, всё, не закипай, — подмигнул Сынмин, — кстати, насчёт проблем. У тебя все в порядке с… ну…, — он нервно забегал глазами по лицу Джисона, в надежде, что тот сам додумает окончание предложения, — С головой твоей, короче.       — Звучит как оскорбление, честно говоря, — младший весь скукожился, но потом внезапно задался встречным вопросом, — Погоди, тебе Хёнджин что-то распиздел за моей спиной? — ругательство обратило на себя недовольные взгляды соседей, пытавшихся впитать в себя текста скучных книжек, и Джисон снова стушевался.       — Э-э… нет, я просто… просто догадался, — Сынмин неловко отвел взгляд и как-то значительно уменьшился в размерах, повторяя за Ханом, — Ладно, проехали. Но ты говори, если что.       — Ну, проехали, так проехали. Ты лучше не лезь в это, прости конечно, если грубовато, но делам моей башки желательно оставаться в моей башке, — Джисон привстал и закрыл ноутбук, закидывая сумку на плечо, — Я, наверное, пойду.       — Эй, Джисон-а, прости меня, я не хотел за живое задевать.       — Нет, все в порядке, у меня просто репа скоро!       — Я думал вашей группы сегодня нет в расписании, — немного удивился Сынмин, все ещё беспокоясь о состоянии друга и о том, как сильно могли его задеть последние слова.       — Да, группы нет. У меня индивидуальная с Минхо, — закатил глаза Джисон, подмечая, как быстро поменялся в лице после этих слов его сонбэ, — Убери эту чертову ухмылку, пока я не настучал этим тяжеленным томом по твоему нахальному личичку!       Не то чтобы на старшего сработали эти угрозы, но попрощаться как следует друзья все же успели. Неприятная тревога рассеялась после короткого диалога, и по пути в зал Джисона сопровождали исключительно положительные мысли и приятное предвкушение репетиции. Долго рассуждая, Хан все-таки пришел к выводу, что Минхо был не так уж плох. Потенциал новичка стал больше радовать, нежели заставлял завидовать, хотелось получить идеальный номер на выходе, а не соревноваться. На секунду даже подумалось, что они могли бы подружиться и общаться вне репетиций, но что-то изнутри отторгало эти мысли, сопротивлялось и вселяло неуверенность.       Администратор приветливо помахала рукой за стойкой, отметила, что бронь зала состоялась и отправила Джисона в раздевалку, попутно предлагая согревающий чай, от которого тот вежливо отказался. Скинув тяжелую сумку на паркет и вдохнув родной запах, он почувствовал, что настроение стремительно улучшается с каждой секундой, и чуть было не набросился с объятьями на заходящего в зал одногруппника, но гнетущая аура и хмурое лицо последнего быстро заставили передумать. Минхо сухо поздоровался и сразу приступил к разминке в полной тишине, разбивая в крах все хорошие эмоции и предвкушения Джисона. Конечно, внешне он этого не выдал, быстро включил музыку и тоже принялся разогревать забитые после долгой прогулки ноги, но на душе как-то тоскливо заскребли кошки.        Тренировались тоже в абсолютной тишине — она прерывалась только тяжелым дыханием и мимолетными корректировками в адрес друг друга, и уже под самый конец Хан был готов на стенку залезть от гнетущего напряжения. В конце концов, не выдержал:       — Да что с тобой такое?! В один день игнорируешь меня, выёбываешься перед Хёнджином и пятки ему лижешь, в другой — водишь в кафешки и строишь из себя невесть кого, а сейчас снова решил прийти и в душу насрать?! — Джисон не сдерживал себя, обида за испорченное настроение выливалась со словами и проступившими слезами. Минхо лишь устало поднял на него равнодушный взгляд и снова промолчал в ответ. Собрал немногочисленные вещи и с хлопком двери покинул зал. Хан снова разбился, снова тысячу раз проклял себя за наивность и слепую веру в зарождающуюся дружбу. Спустя какое-то время, полностью истощенный и опустошенный, он тоже покинул помещение и направился домой, наплевав на дальнейшие планы и огромное желание написать Хёнджину — хватит с него грузить друзей проблемами.        Следующий день тянулся бесконечно долго, Минхо не явился на вечернюю пятничную репетицию, но тренер ни разу не обмолвился об этом — вариант об уходе новичка из группы сразу отпал, ведь Хван обязательно завалил бы личку кучей гневно-саркастичных сообщений. Джисон не мог понять своего состояния, не мог проработать обиду, как делал это обычно, не мог даже базовых бытовых вещей сделать — всё валилось из рук, а гнев мешался с тоской и самобичеванием. Он винил себя за розовые очки и веру в счастливое будущее, за то, что он был так наивен и тешил какие-то надежды касаемо новичка. Столько думать о каком-то человеке уже было огромной странностью для Джисона, но что было ещё страннее — он стал все чаще проверять, нет ли новых сообщений из КаТока, не пропустил ли он какой-то звонок или ещё что. В таком подвешенном состоянии он просуществовал до 11 утра субботы, пока его не вырвала из сна треклятая вибрация на телефоне.  Lee_K.w: Можешь выйти на пару минут?        Глаза Джисона округлились, сон как рукой сняло. Ещё не до конца соображающий мозг приказал метнуться к шкафу и накинуть первую попавшуюся одежду, он даже в зеркало заглянуть не успел, вылетая на улицу и удивляясь ещё больше: на ступеньках у подъезда, искря своим идеально отглаженным пальто, сидел никто иной, как Ли Минхо. Парень встрепенулся, услышав шаги позади себя, неловко привстал и поднял виноватый взгляд на лицо Хана. Его губы тронула грустная улыбка, и он, протянув руку в знак приветствия, взорвал огромный огненный шар противоречивых чувств в Джисоне.        — Привет… — так и не дождавшись рукопожатия, он убрал руку обратно в карман и нервно закусил губу, — Я… хотел бы извиниться. У тебя найдется время до репетиции? — его голос звучал непривычно неуверенно, и Джисон, честное слово, очень хотел бы отправить его куда подальше, но…       — Да. Во-первых, заходи, но у меня не убрано, а во-вторых — мне тоже есть, что обсудить, — внутренне Хан дал себе тысячу пощечин и прострелил собственный живот за неимоверную тупость.        Минхо послушно кивнул и засеменил вслед за парнем прямиком в его квартиру. Он нарочно тихо дышал и внутреннее умолял всех Богов, чтобы Джисон не погнал его на все четыре стороны после первых же минут нелегкого разговора. Тяжелая дверь тягуче заскрипела, пропуская в обшарпанную однушку поток подъездного сквозняка, парни разулись на входе и Хан, разобравшись с верхней одеждой гостя — сам он вылетел из дома в одной только кофте —  проследовал на кухню, завлекая брюнета за собой. Всё это время он прожигал Ли недоверчивым взглядом, но продолжал молча разливать кипяток по кружкам и засыпать туда же какао — его мало волновало, что Минхо предпочитает мерзкий американо. Он рискнул нарушить эту напряженную тишину первым:       — Откуда ты узнал мой адрес? — лучшая защита — это нападение.        — Долгая история, но… помнишь, ты заказывал пиццу неделю назад?        — Погоди, ты докопался до пиццерии вместо простого сообщения мне, или, хотя бы, Хёнджину?! — мимика Джисона всецело передавала весь спектр возмущения, который он испытал после этой фразы.       — Да нет же! На самом деле, я удивлен, что ты не узнал меня в воскресенье, потому что я тебя уж точно запомнил, "извиняющийся-за-опоздания-парнишка", — Хан правда думал, что его больше ничем нельзя удивить и этот парень уже проявил себя во всей красе, но конкретно в этот момент захотелось удариться головой об стол.       — Стой, ты… ты доставляешь пиццу, ходишь в тридцати слоях одежды в минусовую холодрыгу, а через неделю заявляешься ко мне домой в своем дорогущем пальто, пока твои богатенько-влиятельные родители ебут мозг моему лучшему другу? — как бы не хотелось Джисону сохранять ровный тон голоса, сдерживая все эмоции, испытываемые в данный момент, ничего не удавалось, — Что ты такое, Ли Минхо?!        Минхо лишь печально усмехнулся, помешивая темный какао-порошок в кружке.        — Как раз ради этого я и пришел. Пожалуйста, выслушай, даже если захочешь ненавидеть меня или прогнать, но выслушай, прошу, — и Джисон был готов слушать. Да, он злился, он хотел придушить собеседника и выставить его за дверь, но любопытство и ещё какое-то неизведанное чувство заставили его молчать и внимательно изучать лицо Минхо, — Мои родители… думаю, ты наслышан о сети ночных клубов Ли? Короче, они, вроде как, важные шишки в нашем городе. Бизнес, партнерства, все дела, и в это все пытаются усердно втянуть и меня. Год назад, когда я попробовался впервые в какой-то танцевальной студии, был большой скандал. Отца не устроило, что у меня могут быть какие-то хобби помимо учебы и что я не горю желанием наследовать его дела. Потом, когда я начал заниматься сам и они увидели какой-то прогресс, их накрыло — они загорелись идеей поторговать моим увлечением, откопали где-то инфу про то, что наша студия сотрудничает с крупными лейблами и очень серьезно настроились засунуть меня в сильную группу, только вот, это снова значительно разошлось с моими желаниями, но хер они клали на эти желания. Я понимаю, что такими темпами велики шансы попрощаться с нынешней жизнью, но плясать под их дудку мне расхотелось ещё лет пять назад, поэтому все время тайно таскаюсь на подработки, хочу накопить и свалить побыстрее от них, — Минхо немного помолчал, собрался с мыслями и продолжил, — В четверг, перед нашей встречей, узнали про доставку. Пришлось уволиться, как и из той кофейни, но на этот раз скандал посерьезней был, поэтому и в пятницу не пришел. У меня, вроде как, теперь нет дома, но хотя-бы знаю, куда вложить накопления.       Джисон слушал с замирающим сердцем и мысленно разбивал кирпичи о свою голову. Почему-то ему и в голову не приходило, что Минхо может быть подонком не по своей воле. В голове все это время навязчиво крутилась одна мысль: "маменькин сынок, без проблем и забот думает, что может рушить чужие жизни". Теперь ни этой, ни любых других подобных мыслей не было. Просто взяли и испарились, а им на смену пришло лишь бесконечное сожаление и стыд за поспешные выводы.       — Как-то так. Я не хочу как-то оправдывать свое дерьмовое поведение, но, если это возможно, ты простишь меня? — Минхо с надеждой посмотрел прямо в душу, но быстро и стыдливо отвел взгляд, — Ты хороший парень, Джисон, и я бы не хотел быть злом в твоей жизни. Взамен могу пообещать, что такого больше не случится, но уж не знаю, станешь ли ты теперь верить в мои обеща-..       — Я верю тебе, — не дал договорить Хан, — И давно простил тебя. Я, если честно, просто боялся, до жути боялся, что твое хорошее отношение ко мне было притворством. И это я должен просить прощения за все те ужасные мысли и догадки касаемо твоей личности, — Минхо посмотрел на него с удивлением, и Джисон заметил скопившиеся в его глазах слёзы. Сколько же этот парень умалчивал и ни с кем не делился своей жизнью?        Кружки опустели. Двое парней сидели на кухне, и, пока один из них плакался в плечо, Хан приглаживал его волосы и ловил себя на мысли, что ещё ни один человек не врывался в его жизнь так резко и не заполнял его голову так сильно. Все было необычным в это утро — Минхо, рыдающий в его объятьях, декабрьское солнце за окном, Сынмин, активно строчащий какую-то нелепицу в личные сообщения, на которые Хан старался не обращать внимания, сильнее загребая руками хрупкое создание, сотрясающееся в слезах.

***

      С того разговора прошло уже много дней. Минхо правда умел удивлять — его сбережений, которые он усердно копил с 15 лет, хватило на съём квартиры неподалеку от Джисона. В тот день они вместе доехали до студии, и с тех пор каждый раз встречались на остановке и ждали автобус. Баттл, к которому так долго и мучительно готовилась четвертая танцевальная группа Хёнджина, должен состояться уже на этой неделе, и за это время весь коллектив успел свыкнуться и даже немного сдружиться с несговорчивым Ли, но всех, в том числе и тренера, все ещё ужасно удивлял факт возникшей из ниоткуда близости между новеньким и Джисоном. Их дуэтный номер ожидали все ученики, даже малышня из групп Сынмина, и та была наслышана об "Убийственной парочке", что забавляло Минхо и заставляло все больше нервничать Хана.       Администратор за стойкой как всегда предложила горячий чай, подтвердила бронирование зала и проводила взглядом удаляющиеся в зал фигуры двух парней. Сегодняшний день был очень важен — последняя возможность прогнать номер и вылизать все косяки до идеала. В последнее время им удавалось чаще выбираться вместе в зал и оттачивать давно уже выученную хореографию, но Джисон с каждым днём все больше и больше сомневался в себе, накручивал и заставлял нервничать даже самого Минхо, который все время пытался его утешить и подбодрить. Знакомая мелодия, знакомые движения, теперь парни больше стали уделять внимание отыгрышу — танец нужно преподнести так, чтобы зрители прочувствовали его каждой клеточкой тела вместе с исполнителями. Авторский фрагмент хореографии заключался в приёме "Марионетки", который в последствии должен был сменить более чувственный и страстный образ — этот момент придумал Минхо уже после примирения, и, по его словам, эта часть должна стать ключевой, заставить зрителей сойти с ума и запомнить их выступление надолго. Джисон переживал, но, чувствуя руки старшего на своей талии и дыхание возле шеи, удивительно успокаивался.       — А мне помнится, как кто-то очень сильно переживал за цензурность номера, — после очередного прогона усмехнулся Хан, — Не боишься, что нас выгонят со сцены за развращение малолетних?        — И пускай выгоняют, столько потеряют! — Минхо, кажется, нисколько не волновало мнение окружающих о его творчестве. Он устало разлёгся на коленях Джисона и пристально посмотрел в его глаза из под своих длинных ресниц. Что-то завязалось в узел внутри живота, под ребрами, и Хан судорожно выдохнул, прикрывая глаза. Скажи ему кто-то полмесяца назад, что раздражающий новенький станет его сильнейшей опорой и поддержкой, он бы рассмеялся в лицо и закатил глаза.        Минхо был хорошим в глазах Джисона. Да, было ещё рано судить, ведь их нормальное общение длится полторы недели от силы, но Хан всем нутром ощущал, будто они знакомы всю жизнь. Он был надежным и рассудительным, а ещё очень начитанным, что было огромным плюсом для младшего. Они могли часами рассуждать о сюжетах различных романов, делиться своими точками зрения и бурно спорить о моментах, в которых были несогласны, но потом находить компромисс и выносить что-то новое для себя из этих споров. А ещё Минхо великолепно готовил — пригодился его стаж работы в ресторане — и приносил свои кулинарные шедевры Джисону на ужин, когда тот поздно возвращался с подработок. Хан в свою очередь подсадил его на сладкий какао и матчу, без которых теперь не обходились их посиделки.       Ещё немного отдохнув и насладившись тишиной, парни продолжили работу. С каждым прогоном звездочки в глазах Джисона загорались все ярче, он видел прогресс и жаждал поделиться им с публикой, а Минхо лишь тихо улыбался его радости и гордился их общей работой. Время подходило к концу, последний прогон они решили записать на камеру, чтобы пересмотреть результат стараний со стороны, и, дотанцевав последнюю связку, спешно собрали вещи и освободили зал.        Сегодня погода радовала своей теплотой, и, за неимением сторонних дел, оба решили по традиции зайти в то самое неприметное заведение с вывеской "WOW". Бариста добродушно приняла заказ — два латте с карамельным сиропом — и парни уселись за столик. Джисон ненадолго отвлекся на чат с Хёнджином — тот просил завтра утром прийти пораньше и помочь с подготовкой костюмов к выступлению. Хван в последнее время бегал как белка в колесе, готовил свои группы к соревнованию, заполнял отчеты, надеясь на премию от директора и формировал программу — их студия была "принимающей" в этом баттле, танцевальные коллективы со всей страны приедут бороться за первенство именно в филиал на Хондэ, что было, в общем-то, неудивительно: все крупные залы, снабженные сценическим оборудованием, находились именно тут. Джисон, без раздумий, согласился помочь бедолаге-другу, и, как ни странно, предложил поучаствовать в этой процессии и Минхо. Тот, быстро проверив расписание в телефоне, с досадой помотал головой — все-таки, хотя бы иногда ему стоило появляться в университете.       Заказ принесли, и, отложив гаджеты куда подальше, парни завели активную дискуссию. Обсудили все: от рушащейся экономики до восстания динозавров, "Ромео и Джульетту", концерты популярных групп, лекарство от рака и ещё много всякой всячины. По правде говоря, Джисон максимально пытался отвлечь себя от мандража перед выступлением, хотя оглядываясь на его опыт, нервничать должен был далеко не он. Но, сколько бы соревнований не было позади, сколько бы первых мест не занимала его группа и сколько бы он не впахивал, мурашки и чистый ужас закрадывались под кофту и знатно щекотали нервишки.        Оплатили счета и побрели к остановке, доехали на нужном автобусе и распрощались на развилке, а Джисон с каждым шагом все больше задыхался, все ближе к глотке подступала тревога и уже неприкрытая паника. Сегодня стоило бы лечь пораньше, но мысли все крутились в голове и заглушали здравый смысл. Эту ночь Хан проспал как на иголках, одолеваемый кошмарами, и даже подбадривающе сообщения Минхо не смогли привести его в порядок.

***

      — Хан-а, подсоби, — хёнджинова макушка показалась за огромной башней из коробок и ящиков, доверху забитых разного рода материями и костюмами, — Надо оттащить это всё в гримёрку.        Джисон с самого утра заливал в себя кофеин и бегал туда-сюда по коридорам студии, исполняя просьбы тренера. Вокруг мельтешили работники и организаторы баттла, кто-то вдалеке устанавливал декорации и проверял музыкальную аппаратуру за кулисами. За физической работой парень забывал о предстоящем стрессе, поэтому старался брать на себя как можно больше ответственности, но стоило хоть на минуту присесть — в глазах начинало плыть и в животе неприятно закручивался узел. Минхо с прошлого вечера ничего не писал: сколько ни проверяй телефон, сообщений не было. Джисон не обижался, понимал, что тому нужно успешно открыть сезон сессии, но всё же, чувствовал себя неспокойно и хотел бы поделиться переживаниями с другом.        Спустя каких-то два часа все коробки наконец были транспортированы в гримерную, а двое парней лежали среди всего этого хаоса прямо на полу и тяжело дышали. Хёнджин принял сидячее положение, хрустнул шеей и пристально посмотрел на Джисона.        — Хреново выглядишь. Точно не нужны успокоительные? — он переживал за младшего. Каждые полгода, когда проходили соревнования, Хан впадал в тяжелое состояние и всё больше замыкался в себе. Это не влияло на его работу или отношения с коллективом — они и так были не сахарными — но Хёнджин всё же волновался. Не знал как, но очень хотел помочь.        — Выпил уже. Три штуки за последние три часа, — Джисон закинул предплечье на лицо, прячась от холодного освещения в помещении, — Всё окей, справлюсь.        Тренер лишь тяжело вздохнул в ответ и улёгся обратно на пол. Пора бы уже привыкнуть к выходкам тонсэна, но в этот раз ситуация усугублялась обострением джисонова расстройства.        Внезапно дверь в комнату распахнулась, и внутрь, тяжело дыша, ввалился Минхо. Оглядел плачевный вид друзей и протянул обоим руки, чтобы те смогли ухватиться и подняться. Джисон был рад видеть своего хёна, но был настолько морально и физически истощен, что приветственным обнимашкам предпочел поберечь себя до выступления.        — Хёнджин-а, группа уже пришла, я вас минут пятнадцать бегал искал, — Минхо выглядел и звучал довольно бодро, что заставило встрепенуться и самого тренера. Он кивнул в ответ, похлопал младших по плечам и быстрым шагом вышел из гримерной. Когда дверь за ним захлопнулась, Ли кинул ещё один полный печали взгляд на Хана и крепко притянул его в свои объятия. Джисон не спешил отвечать взаимными действиями, но старший все понял и без слов. Он аккуратно усадил его в кресло, а сам присел напротив на корточки и перехватил дрожащие руки в свои, — Мы справимся.       И этой фразы было достаточно, чтобы вызвать лёгкую улыбку на губах Хана. Такое тёплое и породнившееся "Мы" и впрямь заставило поверить в хороший исход.       Через двадцать минут гримёрная постепенно стала заполняться людьми: танцоры из других групп, малышня и ребята постарше, тренера спешно стягивались в маленькое помещение и начинали готовиться к выступлениям. Девочки дрались за зеркало и тушь, парни мучались с укладкой волос. Джисон с теплой улыбкой поприветствовал Сынмина, перекинулся с ним парой фраз и получил строгие напутствия на предстоящий выход на сцену. На стене волшебным образом образовался листок с последовательностью выступающих: четвертая группа, как самые старшие представители принимающей студии, открывала баттл. Когда все были готовы, Хёнджин собрал ребят в большой круг, заставил накинуть руки на спины друг друга и прокричал такое вселяющее надежду "Файтин!". После все спешно стали перебираться за кулису.       Минхо обратил внимание на подрагивающие руки младшего, замедлил шаг и, дождавшись, когда в коридоре уляжется суматоха, развернул Джисона лицом к себе, облокачиваясь на стену. Пристально посмотрел в глаза, настолько, что Хану захотелось сквозь землю провалиться или убежать вслед за ребятами, но подкашивающиеся ноги не позволили.        — Джисон-а, как тебе помочь? — Ли нахмурил брови, и на лбу приступили напряженные морщинки, — Я не могу смотреть на тебя в таком состоянии.        — Я… я в порядке. Правда, всё супер, — враньё, — Нервы шалят перед выступлением, частая тема, не всех же теперь спасать, — Джисон развернулся и пошёл дальше, совершенно не желая терять время и накручивать себя ещё больше. Минхо ничего не оставалось, кроме как семенить за ним следом.        Зрительный зал уже заполнился, ведущий принялся объявлять программу, и, в суматохе снующих туда-сюда танцоров, под ослепительный отблеск прожекторов, Хан медленно стал сползать по стенке. Их номер объявили, одногруппники мелкими перебежками начали выходить на сцену, в глазах плыло, но очень четко улавливался силуэт знакомого и родного человека, который подхватил на руки, не позволяя упасть окончательно, и…..       Поцеловал его.