Другой, иной, особенный

              Надо сказать, Чонгук постепенно хорошо вписался в семью. Все призраки вписались, став для них кем-то вроде двоюродных дядь и братьев, которые живут где-то поблизости, могут в любой момент заглянуть в комнату, но при этом хрен ты их найдёшь, когда какая-то помощь нужна. Разумеется, больше всех с родителями Юнги общался Сокджин, который мог делать это легко и просто. Он каждый раз заявлялся на кухню, когда папа брался готовить очередной обед или ужин, скрашивал своей компанией эти скучные бытовые моменты намного лучше, чем давно утомившие видео из интернета. Он составлял отцу компанию перед телевизором, делая просмотр сериалов вдвое веселее. Он, в конце концов, ходил с Соктаном на реку, подбадривая того в его первых попытках рыбачить, чем помог найти настоящее новое хобби. Но и Чонгук больше не сторонился живых. В конце концов, он мог оказать вполне реальную, физически ощутимую помощь: то лук порезать, то пыль со шкафов стереть, то подать… стакан воды. Или пива. Шли недели и месяцы, родители привыкали к мысли о невидимых соседях, поверив в их клятвы о ненарушении личного пространства. Папа наконец привык не соваться в комнату сына без стука… и не прикасаться больше никогда в жизни к его одеялу. Отец, заезжая в магазин после работы, время от времени покупал какие-нибудь остренькие закуски специально для Гука. А уж про взаимоотношения Чонгука с Юнги можно и не говорить. Впрочем, для того мы и собрались. Оказалось, не так-то просто призраку колдуна творить волшебство так же хорошо, как живому колдуну. Чонгук чувствовал, что в нём много магии в запасе, но с трудом использовал ее на свои желания… в том числе и на своё оказавшееся неутолимым желание близости. Сентябрь, начавшийся с настоящего переломного момента, превратился для бедняги в череду обломов, так и щелкающих по любопытному носу, заставляющих учиться терпению и ненавистной медитации. И всё же время шло, Чонгук таки учился, и на переходе к зиме их личную жизнь уже можно было назвать налаженной. Да, Гуку всё еще хотелось, очень хотелось не быть ограниченным в своей разрастающейся любви, но он был счастлив, что может хоть пару раз в месяц получать то, чего не дано обычному призраку. Ведь было и другое. В конце концов, у них оказалось куда больше точек соприкосновения. К декабрю они уже напоминали одну из тех редких парочек, идеальных парочек, которые есть в знакомых у знакомых у каждого, в чью идеальность верится не всегда, потому что «у всех свои проблемы, просто некоторые скрывают», но которые просто счастливы быть вместе каждый день, не обращая внимания на то, верят в их существование или нет. Чонгук помог вывести производство украшений на новый уровень, упростив процесс, увеличив количество готового товара, а значит, и повысив доход. Юнги же помог Гуку вернуться к музыке, научил пользоваться компьютером и даже купил для него гитару. Вскоре уже была записана первая пробная песня, которую, впрочем, не спешили выкладывать в интернет. К слову, и интернет Чонгук старательно осваивал… и пусть он пока не понимал, что не получится сделать мужу сюрприз, заказав ему подарок через его профиль в онлайн-магазин, но сюрприз Юнги и не был нужен, а вот то, что он сумел отыскать презабавный комплект постельного белья с мультяшными призрачками, который придётся Юнги по вкусу, реально радовало. «Дальняя левая» комната вскоре окончательно превратилась из комнаты Юнги, спальни-мастерской холостяка, в комнатку молодой семьи. Хотя визуально почти ничто не изменилось, атмосфера для старого хозяина стала совершенно новой. — Ты только глянь на этот снег! — весело рассмеялся Чонгук, высунув ненадолго руку в окно. Когда он вернулся обратно и подсунул руку Юнги под нос, на ней было несколько крупных снежинок. Пришлось приглядеться, чтоб рассмотреть их на белом фоне. — Это ж не снежинки, это охапки палочек! — Чего? — Они не похожи формой на снежинки, которые мы все в школе изучали, это охапки ледяных палочек. Не представляю, почему они такими бывают, но я обожаю такой снег! Давай погуляем?! Юнги вздохнул и задумчиво глянул в окно. В этот день он затеял уборку в ящиках стеллажа, но уже явно и сам устал от этого занятия. Это был первый день их «отпуска». Видя, что сын обрёл еще целую кучу новых друзей, родители решились рвануть в маленькое путешествие. Дом остался в распоряжении парочки, и Чонгук хотел выжать максимум из предстоящих десяти дней уединения. Юнги же явно не представлял, чем таким особенным можно было бы их наполнить, кроме перенесения свиданий из замёрзшего леса в тёплый и уютный дом. И вот его снова зовут — в лес. — Просто погуляем под снегом? — Да. Если хочешь, я даже над тобой зонтик нести буду, чтоб на тебя ни в коем случае не упало ни снежинки… Юнги рассмеялся, складывая мешки и коробки с материалами обратно в ближайшие ящики. Закрыв их все, он поднялся, окинул взглядом стеллаж, не заметил ни намёка на три с лишним часа кропотливого труда, и снова посмотрел в окно. — Идём, — махнув рукой, согласился он, лениво натянул на рубашку толстовку и выбрался в коридор. Чонгук тут же выскочил следом сквозь стену, кинувшись помогать завязывать шарф, чтоб побыстрее. — Так и быть, пройдёмся по большому кругу. Пару месяцев уже не ходили в сторону реки. Проверим хоть, на месте ли еще старый мостик. Чонгук в нетерпении дождался, пока Юнги натянет ботинки, и распахнул дверь, приглашая скорее отправляться на прогулку. Температура лишь немного опустилась ниже нуля, в лесу не было даже легкого ветра, а от того зима казалась мягкой и тёплой. На блеклом небе белоснежные облака замешивались с серыми тучами. Голые ветви деревьев после ночного снегопада всё еще были укутаны пушистыми шубками. В кустах то тут, то там попадались оглушительно щебечущие стайки воробьёв. А знакомые дорожки были заметены снегом, из-за чего джинсы быстро промокли по низу. — Ну, может, и стоило взять зонт, — хмыкнул Юнги, из-под козырька кепки глядя на небо, которое решило, что пора уже сменить рыхлый и пушистый снежок на мелкий и мокрый, моментально впитывающийся в одежду капельками. Поправив капюшон, он глянул на Чонгука. Призрак, понятное дело, не испытывал никаких проблем из-за погодных причуд, получая от них лишь эстетическое удовольствие, и всё же он выглядел слегка виноватым, как будто самолично на альфу целый самосвал мокрого снега вывалил. От этого тут же стало стыдно, Юнги поспешил добавить: — Впрочем, и без него неплохо. Приятная сегодня погода, тихая. — Дааа… — мечтательно протянул Чонгук, отставая. — Я всегда любил и яркое солнце летом, и ливень с грозой, но в таких тихих зимних деньках есть что-то по-особенному милое. Может, дело в том, что в нашей стране всего пара месяцев снежной зимы? — Пожалуй, это обязано играть роль, — философски покивал Юнги, загребая сугробы ботинками. — Мы склонны больше ценить уникальные моменты, чем приятные, но привычные. И всё же, может, есть что-то еще? — Ага, угадал, — ответил Чонгук с улыбкой в голосе. — Такие дни ассоциируются с весельем. О плечо Юнги разбился крепкий снежок. Альфа усмехнулся и оглянулся, даже не побоявшись получить второй заряд в лицо. Чонгук лучезарно улыбнулся, комкая новый снежок. — Нет-нет-нет, — пробормотал Юнги, качая головой, но не находя сил спрятать ответную улыбку, которая была сильнее его. — Ты меня не втянешь в это… Второй снежок ударился в другое плечо, Юнги наигранно закатил глаза и отвернулся, зашагав к мостику через реку. Он будто тоже был слеплен из снега, ведь никто по нему не ходил неделями, сугроб был нетронутым, но старый мост пока еще оставался крепким и надежным. Юнги упорно брёл, вспахивая сплошной сугроб, поджимал плечи и упорно притворялся, что не замечает шлёпающиеся в спину один за другим снежки. — Вот увидишь, еще чуть-чуть — и ты сломаешься! — смеялся Чонгук, плывя за ним следом, прямо по самый пояс зарывшись под землю, чтоб не наклоняться за снегом. — Я заставлю тебя растормошиться! — Ты и так меня слишком тормошишь, — весело отозвался Юнги, всё же собрав немного снега со столбика на конце перил. — Меня уже собственная семья не узнает. — Не узнает? — Чонгук даже позволил маленькому снежку врезаться прямо в лицо, чтобы подкупить. — Скажем так, пару лет назад они бы решили, что мир с ума сошёл, если бы застали меня за игрой в «Поймай и накорми белку». И даже неважно, что я ни одну белку так и не накормил, суть в том, что я носился по лесу, как безумец, чего не делал уже лет пятнадцать. — Ужас какооой, — театрально прохрипел Чонгук, кидая следующий снежок. — Половину жизни назад в последний раз веселился?! — В последнее время предпочитал веселиться иначе, — поправил Юнги, а после наконец не выдержал, отряхнулся, выскреб из капюшона лишний «морозец» и зарядил сразу несколькими комками, а после тут же припустил прочь, спеша спрятаться хоть за каким-нибудь лысым кустом или деревцем. В последнее время он и правда как будто изменился. Чонгук не просто стал ему близким другом, наполнив будни важными разговорами по душам, междусобойными шутками и новыми идеями. Чонгук и правда встряхнул мужчину, который считал себя уже слишком взрослым для сумасбродства или баловства. И речь вовсе не о том, что он слишком стар для того, чтобы поиграть в снежки. Теперь Юнги и правда намного легче преодолевал себя и в мелочах, и в важных делах. Ведь только сейчас он наконец решился завести себе профиль и залить на него скопом всю свою музыку, что тайком писал несколько лет. Только сейчас он дал Соктану почитать свои собственные стихи, которые прятал в тайничке под матрасом. Только сейчас наконец решился плюнуть на неуверенность и сомнения да и проколоть уши, причём сразу под несколько серёжек. Ну, и в снежки он, прямо говоря, тоже не играл уже лет так десять, а то и больше. Так что было приятно погоняться немного между деревьями. Он не обращал внимания на то, что джинсы окончательно промокли до колен, снег набился за шиворот, кепка уже потерялась где-то в сугробе, а раскрасневшиеся пальцы замёрзли. Всё равно в учащенном стуке сердца слышалось настоящее счастье. Чонгук честно принимал удар от каждого снежка, всё же сумевшего попасть в цель, не пользовался своей призрачной сутью, потому что и без того его, белого, еще найти надо было на фоне сугробов. И Юнги не мог не втянуться в игру. — Признаю! — весело крикнул Чонгук, выскакивая из-за куста и бросаясь вдогонку за убегающим альфой. — Ты справляешься лучше, чем можно было ожидать! — Никогда не думай, что знаешь, чего от меня ожидать! — крикнул в ответ Юнги. И вдруг по воздуху пробежался едва-едва заметный в свете дня голубоватый магический всполох. Чонгук, заметив его лишь краем глаза, поднял голову и выронил снежок, осознав, что случилось. Снова. Он снова выгнал Юнги из безопасного круга защиты. — Что? Почему?.. — затараторил Чонгук, бросаясь к нему и непонимающе оглядываясь. — Почему?! Они знали эту дорогу как свои пять пальцев, много раз гуляли по ней. Чонгук точно помнил каждое дерево поблизости от моста. Вон стоит огромный корявый дуб, вон — три чуть ли не сросшихся кедра, вон — давно покосившаяся груша, в конце осени почти касающаяся земли своими увешанными плодами ветвями. От этих деревьев было еще с полсотни метров до магического круга, не меньше. Они ведь ходили этим летом и за дуб. — Летом он больше?.. — рассеянно спросил Чонгук сам себя, помогая оборотню выбраться из ставшей явно не по фигуре одежды. — Юнги? Зимой магический круг уменьшается? Оборотень только тихо проскулил, явно давая понять, что не знает таких подробностей. Чонгук, даже не спрашивая, нужно ли, поднял хромого доходягу на руки, а после собрал валяющиеся в снегу вещи магией, заставив сложиться кучкой, завернуться в куртку и следовать за ним по пятам. Как ни крути, нужно было поторопиться, чтоб выродившийся волк, почти не имеющий толкового подшерстка, не замерз… а то, если он еще и переохладится, начав сопли пускать, то Чонгук от чувства вины второй раз помрёт.

***

Когда Сокджин наконец явился, Чонгук тут же взял его в оборот. Оставил спящего оборотня на диване, цапнул со стола его телефон и потащил растерявшегося друга на кухню. — Какого… что тут произошло? — зашипел Сокджин, вытягивая шею и пытаясь выглянуть в гостиную. — Это Юнги, что ли? — Это Юнги, что ли, — покивал Чонгук, закрывая дверь. — Помоги, нужен голос. — Чего? — еще больше опешил Сокджин. Чонгук положил телефон на кухонный стол, чтобы случайно не уронить, разблокировал и нашел в списке звонков нужный номер. Когда из трубки послышался знакомый голос папы, Гук подтащил Сокджина ближе. — Эм, здравствуйте, Джунхо, это Сокджин. Надеюсь, не помешали? — О, всё нормально! Хотя я удивлён… — Чонгук хочет срочно с вами поговорить, я ему помогаю. — А, вот оно что. Привет, Гук! — Скажи, что Юнги превратился, — шептал Чонгук, с волнением потирая пальцы. — Чонгук тут снова Юнги до превращения довёл, — усмехнулся Сокджин. — Не я! То есть… не надо так… блин… Спроси, что нужно делать, чтобы ему помочь! — Расскажите, пожалуйста, что он может сделать, чтобы хоть немного сгладить свой очередной косяк. И не стесняйтесь всё-всё перечислить, нагрузите его, чтоб знал на будущее. — О, ну, тут ничего особенно сложного. Главное — приготовить лекарство по рецепту дриад, чтобы он не падал в обморок от болевого шока, — с явным весельем в голосе ответил Джунхо, поддерживая шутки Джина. Чонгук почувствовал подобие холодка где-то в призрачном теле. — Рецепт со всеми инструкциями лежит в черном блокноте в ящике под телевизором. Придется, конечно, тщательно подготовить ингредиенты, грамм в грамм соблюдать пропорции, несколько часов простоять над плитой, следя за отваром, но это мелочи. Ах, еще нужно бы заранее подготовить магическую смесь для сжигания останков, сброшенной шкурке лучше долго не валяться даже на морозе. Кстати, помогай волку разминать лапки, а то у него уж очень кровь быстро застаивается, синяки появляются. Его будет тошнить от дриадского лекарства, если начнёт рвать, давай микстуру, в крайнем правом шкафчике в гостиной найдешь, там инструкция есть. И, пожалуйста, обязательно помоги ему помыться, хоть звериная форма и будет спрятана, если спрятать ее вонючей, это скажется и на запахе человеческого тела. Кожа у него чувствительная, так что используй при этом только мягкий шампунь и воду градусов тридцати восьми. Термометр висит в ванной за зеркалом.. Когда он превратится, с часик кожи не будет совсем, в этот момент придется достать клеенку на диван, не использовать шерстяных пледов и вообще всего, что может раздражать прикосновением и оставить на теле лишний ворс. Кстати, очень тщательно протри пыль в гостиной, следи за комфортной температурой, но не открывай окна и двери в самой гостиной. Не забудь убрать коврик и подушки, чтоб не обляпать безвозвратно. Люстру лучше не включать, яркий свет будет его раздражать, телевизор и музыку только на маленькой громкости, минимум стресса. Давай ему много воды, следи, чтобы пил, крови он потеряет много, так что жидкость нужна. Первые сутки лучше кормить мясным бульоном с разварившимися овощами и кашей, моя кулинарная книга, если что, на подоконнике в кухне. Солёного и кислого нельзя, никакого уксуса, ничего горячего или холодного. Заживляющая мазь у меня в спальне, в тумбочке. Ну а остальное Юнги уже сам тебе расскажет, к тому моменту он уже и сам снова сможет говорить. — А это еще не всё?.. — тихо выдохнул Чонгук, шокированный такой речью. — Чонгук вас от души благодарит и клянётся, что сделает всё в лучшем виде для своего любимого муженька. — Что ж, будем надеяться, что я оставил сынульку в надежных руках, — рассмеялся Джунхо. — Спасибо… — А вы там как отдыхаете, кстати? Как дела? — Ой, всё отлично! Гуляем сегодня по городу, смотрим достопримечательности. Красота! И с погодой повезло! Завтра пришлю Юнги фотографии… Чонгук с волнением выглянул в гостиную и решил скорее приниматься за дела, пока друг продолжает болтать. Джунхо, конечно, старательно сгущал краски, но над лекарством и правда пришлось трудиться почти час, зато после первой же чашечки Юнги быстро стало лучше. Он лежал на диване под легким пледом и спокойно наблюдал за тщательно вытирающим мельчайшие пылинки омегой. Чонгук надраил каждый миллиметр вокруг дивана, чтоб ни в коем случае ни одна несчастная пылиночка не посмела коснуться его мужа. Закрыл окна, перестелил постель, приготовил супчик на ужин… и, когда наконец вернулся, Юнги уже снимал последние шмотья старой кожи, аккуратно складывая в принесенные мешки. Чонгук с трудом заставил себя не потерять лица, чтобы не выдать охватившую панику и подкатившую тошноту, и уселся за журнальный столик у дивана. — Чем-нибудь помочь? — Если только ты готов соскрести остатки с моей спины и задницы, — слишком мило и добродушно для сложившейся ситуации усмехнулся Юнги. — А… это обязательно? — поморщил нос Чонгук. — Знаешь, когда хочешь покрасить старую дверь, лучше сначала прошлую облупившуюся краску полностью соскрести, только тогда новая ляжет ровно. С моей кожей так же. Подростком я ненавидел этим заниматься, так что как-то раз поленился. И в итоге у меня все плечи были отвратительно бугристые, как будто в шишках и наростах. Не хочу повторения истории. — Чтооо ж… — Чонгук сглотнул и тут же пересел на диван. — Я помогу. Ты достаточно обезболивающего хряпнул? Или, может, ещё подать? — Не стоит, а то ещё подсяду. Юнги немного пересел на край дивана, развернувшись, а Чонгук задумчиво посмотрел то на его спину, то на свои руки. — Может, мне нужно помыть руки?.. — Ты ж призрак, — пожал плечами Юнги. — К неосязаемому грязь не липнет. По крайней мере, если даже липнет, то она тут же отлипает, когда ты становишься неосязаемым. Разрешаю не запариваться. Чонгук промычал в ответ и наконец попробовал осторожно коснуться испачканного в крови кусочка кожи. Они отслаивались без особого труда, оставляя голые мышцы. И Гук старался расправиться как можно быстрее, при этом касаясь как можно нежнее. Причудливый получался массаж. — Да уж, отличный из меня муж, — вздохнул Чонгук, снимая мелкие кусочки с поясницы. — Я думал, что мы уже перешли на этап «долго и счастливо», никаких кровавых проблем не будет. А в итоге снова заставил тебя… линять. — За каждым «долго и счастливо» всегда стоят свои проблемы, стрессы и страхи. У всех они разные. Наши будут включать и вот такие вещи… мой муж — призрак, которого не видит и не слышит никто из моей родни, он лишён многого человеческого, из-за чего страдает. Твой муж — привязан к дому и временами сбрасывает шкуру, обливаясь кровью. Старайся не принимать слишком близко к сердцу. Это не отменяет того, что мы весело поиграли в снежки. Так что, пожалуйста, не начинай бояться даже чихнуть в мою сторону, чтобы не заставить превратиться еще раз. — Я всё же надеюсь, это последний раз. — Не думаю… — странно хмыкнул Юнги, осторожно почесывая красными пальцами шею. — Раньше размер волшебного круга не уменьшался зимой, я всегда точно помнил на той дороге дерево, до которого безопасно доходить. Похоже, яблоня стареет, магия в ней слабеет. — Ты… правда думаешь, что теперь круг будет уменьшаться? — Возможно. Старейшины обещали, что заклинание сможет действовать сотню лет. Но никогда не говорили, что случится, если яблоня, например, заболеет и засохнет. Чонгук насупился. Он внимательно осматривал плечи и руки. Мышцы уже начали как будто подсыхать, покрываясь странной корочкой. Она неспешно нарастала, обещая скрыть следы очередной боли, что он принёс. Чонгук спешил содрать последнее лишнее. — Яблоня выглядит здоровой, как мне показалось. — Выглядит, — согласно покивал Юнги, почесывая за ушами. — Поэтому я и надеюсь, что она просто стареет, тогда круг будет неторопливо уменьшаться ещё долгие годы… — По пятьдесят метров за пару месяцев, — буркнул Чонгук, переплывая вперёд и внимательно осматривая его руки и ноги. Он уже окончательно привык к жуткому зрелищу, поэтому старался сделать для своего мужа всё идеально. — Не так уж неторопливо. — Я поговорю об этом со старейшинами. Спорим, тут не о чем волноваться? — Что-то мне не хочется об этом спорить… — Наверное, этот год просто был последним плодоносным для яблоньки. Только и всего. Звучало странно. Притянуто за уши. Не особенно верилось, что так оно может работать, но очень хотелось верить… или хотя бы отложить лишние нервы до момента, когда знающие дриады всё объяснят. Гук через силу выдавил: — Надеюсь. — Давай же, перестань так жутко хмурится, а то мне самому жутко становится. — Юнги осторожно щёлкнул призрака по неосязаемому носу. — Если тебе так плохо от этого зрелища, разрешаю не сидеть со мной. Папа меня слишком опекает, я и сам могу со всем этим справиться. — Нет. Я не хочу, чтоб ты справлялся сам с проблемами, даже если можешь. — Чонгук неосознанно смущенно облизнул губы, как будто пересохли и поспешил добавить: — К тому же, дорогуша, я хочу лично проследить, чтоб ты и дальше был таким же красавчиком. Чонгук прямо посмотрел на жутковатое лицо и соскреб с подбородка последние светлые кусочки старой кожи. Конечно, душа важнее внешности, это не просто пафосные слова… и всё же эту мордашку ему и правда не хотелось портить. — Ну что, за всем проследил? Ничего не испортилось? — Юнги улыбнулся, и Гук аж дернулся от удивления и пугающего дискомфорта, глядя на мышцы лица. — Кажется, я буду сниться тебе в кошмарах, да? — Не переживай, это всё равно будут крайне эротические кошмары. — Только не говори, что содранная кожа тебя возбуждает, — рассмеялся Юнги. — Я не готов сейчас к близости большей, чем на расстоянии полувытянутой руки. Но, если хочешь сам насладиться моментом, разрешаю полюбоваться процессом наращивания новой шкурки. — Лучше я пока заживляющую мазь принесу. — Эту? — весело спросил Юнги, указав взглядом на полный тюбик на столике. — Брось, я же даже без кожи хорош. — Как сырой бифштекс. — Именно. Сексуальненько. — Юнги закинул ногу на ногу и притворился, что кокетливо заправляет чёлку за ухо. — М? М? М? Разве не ты у нас душу готов продать за кусок мяса? — Да, я люблю бифштексы… но ты всё равно давай, покрывайся корочкой, тебе так больше идёт. — Чонгук цапнул со стола тюбик и принялся всё же осторожно смазывать нарастающую воспаленную кожу. — Я бы предпочёл сейчас сказать что-нибудь мудрое и красивое, как цитата из фильма, и сменить тему… но от этого твоего роскошного пресса мозг отказывается работать в полную силу, так что просто сменю тему. Может, покушаем, а? — Что ж, ну, любовью мы точно не займёмся, пока Соктан с Сокджином орут частушки, так что давай хоть поедим. Юнги протянул руку и, получив немного мази, тоже начал смазывать особенно зудящие и болящие места. За окном сгущалась ночь и всё усиливался снег. За стеной задорно пели два весёлых голоса, не нуждающихся в аккомпанементе. А с кухни, если подумать, аппетитно пахло куриным супом. Ласково смазывая шею и ключицы, Чонгук честно старался не корить себя слишком сильно, потому что понимал, что это уж точно никому не поможет. — Прости. — Прощаю, — с мягкой улыбкой ответил Юнги, прекрасно поняв, что именно Гук хочет услышать в этот момент.

***

Когда в стену баньки постучали, Чонгук высунул голову, оглядываясь по сторонам. Намджун в длинной черной куртке с капюшоном стоял в паре шагов и, очевидно, ждал какого-то ответа. — Заходи, дверь открыта! — крикнул Сокджин. Гук вернулся. Снаружи послышался неуверенный хмык, хруст снега, еще один неуверенный хмык, и дверь открылась. — Молодчина, ты справился! — Я не вижу ровным счетом ничего, — прищурившись, пробормотал Намджун, а после просто поставил большой белый пакет на пол возле входа. Гук тут же подтянул его к себе. — Здесь всё, что вы просили. Разберётесь сами. — Спасибо. — Если вы задумали выращивать какую-то запрещенную травку, я ничего знать не хочу… Намджун еще разок окинул взглядом темноту внутри бани, мотнул головой, видимо, не оценив затхлый запах, и прикрыл дверь. Тут же послышались осторожные шаги. Чонгук спешно перебрал принесенные покупки, оставил их на вечер и поплыл следом за уходящим парнем, проверить, чтоб всё обошлось без неприятностей. — Джун? — вдруг послышался удивленный голос Юнги. Чонгук тут же спрятался за углом, чтоб не заметили и не заподозрили ни в чём. Именно вот этой неприятности он бы предпочёл избежать, не хотелось, чтобы их заметили. — Ты это откуда? — Из бани, — невозмутимо ответил Намджун, даже не думая остановиться. — И что ты там делал?.. — А это уже моя личная жизнь. Намджун махнул рукой, даже не глянув на друга, и окончательно скрылся за противоположным углом дома. Чонгук с трудом сдержал смешок, выплыл над клумбами-сугробами и глянул на торчащего в окно Юнги. Краснота на коже уже почти прошла, вновь ставшие мятными волосы радовали глаз. Он сонно зевал и щурился. Только проснулся и уже заметил какой-то непорядок. — Доброе утро, — улыбнулся Чонгук, подплывая ближе и мягко целуя альфу в щеку. — Угу. — Юнги засунулся обратно в комнату, усевшись за стоящий у окна стол. — Что между Джином и Джуном происходит? — Что-то между «ничего» и «о боже, не хочу об этом знать», — усмехнулся Чонгук. — Пока я видел их только болтающими про освоение людьми Марса. Волнительная тема. Кажется, между ними есть какие-то интересные искорки, но им уж точно потребуется больше времени, чем нам. — Чтобы освоить Марс? — улыбнулся Юнги, перебирая и расправляя торчащие в разные стороны светлые волосы. — Самое забавное, что призраки могут слетать на Марс и обратно, — сказал Чонгук, заплывая в комнату сквозь стену. — Космос для нас не опасен. — Любопытно… — Юнги встал, прошелся до шкафа и распахнул дверцы. — Возможно, и правда были призраки, которые отправились жить на другие планеты, где никогда не существовало людей. Жутковато становится от этой мысли… — А меня интригует. Романтика же, отправиться на пустую планету, которую отсюда видят каждую ночь, но куда не могут попасть. Займёт много времени, конечно, но призраки обычно никуда и не спешат. — Если полетишь до Марса, я тебя дожидаться не стану. Готов ждать только до Луны. — Не интересует, — махнул рукой Чонгук, пристраиваясь на постели и оглядывая переодевающегося альфу. — У нас своя есть. Маленькая Луна — слишком классное озеро, чтобы бросать его ради большой Луны. Хотя, если б я мог взять тебя с собой... — Ты меня даже в соседнюю деревню взять не можешь, — совершенно спокойно ответил Юнги и снова пригладил волосы, наэлектризовавшиеся после теплой толстовки. — Нда… — Чонгук нахмурился, медленно поднявшись. В очередной раз за последние дни его посетила мысль о путешествиях и планах. Никуда от них было не скрыться, любые разговоры к этому сводились. И становилось слишком сложно спокойно сидеть на месте. — Мне… я пойду помедитирую немного, пока ты умываешься и завтракаешь. Нужно не забывать. Увидимся позже, ладно? — Окей. Юнги кивнул и просто вышел из комнаты, не задавая больше вопросов. Чонгук тихо с волнением вздохнул и напрямик поплыл в сторону бани. Возможно, некоторые дела не нужно откладывать на вечер, особенно, если они тебе так важны, что не дают покоя. В конце концов, уже третий день у Гука из головы не выходили образы мучительного перевоплощения выродившегося оборотня. Хотелось как можно скорее сделать хоть что-то, что в его силах.