Добро пожаловать в вечность

      Сдавленный крик разносится по небольшому городку, заставляя всех его жителей высунуться из окон, в растущей панике оглядывая территорию. Подобное не впервые — за месяц уже пятый, а исход каждый раз летальный, как только горожане находят истощенное и раскинувшееся тело на земле. В небе в этот момент всегда собираются вороны, громким и гортанным карканьем запугивая и предвещая очередную беду, а летят исключительно в сторону происшествия. Они, словно небольшой смерч, следом проносятся по городу, поднимаясь обратно в небо, где и продолжают кружить там без остановки.        Староста города, как и всегда, выходит первым, созывая своих помощников на осмотр домов в округе, чтобы найти сегодняшнюю жертву. Предположение всегда одно и то же — вампиры. Каждый раз, обнаруживая тело, они находят множество свежих, порой даже уже старых, укусов. Чудовище, сотворившее это, вероятно истощенное голодом и жадностью, ведь помимо испитой крови, пропадают золотые украшения. Неважно, с тела или же из дома, их попросту больше нет.        Тела всегда сжигают, дабы не разгонять негативную энергетику среди живых людей, перед этим накрывая их белоснежной тканью, которую предварительно освящают в церкви. Это уже похоже на обыденный ритуал, сопровождающийся сожалениями и обреченными вздохами, так как они понятия не имеют, как бороться с таким злом. Со временем пошли и слухи, что их город прокляли, и, пока нечисть не насытится вдоволь, в покое не оставит.

Только вот, сколько это будет ещё продолжаться? 

      Помимо этого решено ввести комендантский час. Несоблюдение ведет за собой смерть, так как сейчас на кону жизнь каждого, и любой, кто осмелится выйти после назначенного времени, будет казнен. Таковы правила, таковы новые законы и возможность уберечь чью-то жизнь. Может показаться чем-то жестоким и бессмысленным, но благодаря этому есть хоть малейшая вероятность наконец выловить вечно жаждущее крови чудовище.       Пока одни отвлеченны предпохоронным занятием, сбором личных вещей по дому и заготовлением костра на улице, староста стоит у входа в дом, не пуская любопытных и детей, которым в особенности не стоит это видеть. По возможности всё делается быстро, если же не наваливаются дополнительные проблемы. Хоть бы сегодня без них…        В воздухе беспокойство, на дворе тишина. Огни факелов подсвечивают тропинки, сливаясь с лунным светом — сегодня полнолуние. Каждые шорох и движение отдаются тенями на стенах домов, но обычно это шептание ветра, скользящего мимо. Вместе с ним хрустящие ветви и слетающие листья с деревьев, плавно опускающиеся на землю, смешивающиеся с пылью. На улице кроме старосты и его помощников ни души, но что-то подсказывает, что они не одни.        — Феликс, мы закончили, — Чонин выглядывает из-за двери, а за ним Джисон, уже собирающийся поднимать укрытое тело с земли.        — Несите его к центровому фонтану, я подойду позже, — староста облокачивается спиной к сырой стене, складывая руки на груди. — Плохое предчувствие.        — Думаешь, найдешь кого-то сегодня? — Чонин присаживается на корточки и подхватывает за ноги покойника, помогая Джисону выносить его из дома. — Держи крепче, мне тоже тяжело.        — Почему мне всегда достается эта сторона? Я уже чувствую этот запах мертвечины, меня начинает тошнить, — Джисон хнычет, как и всегда, но дело своё продолжает, следуя за Чонином.       Феликс провожает их взглядом и тяжело вздыхает. Как только те двое отходят дальше, вновь прислушивается к окружению и прикрывает глаза, не двигаясь с места. Очередное затишье с отдаленными спорными возгласами и приближающиеся шаги. Шаги.       — Кто здесь? — Феликс тут же делает шаг вперед, осматриваясь по сторонам.        Феликсу и самому страшно, но кто, если не он. На его плечах вся ответственность, он сам однажды вызвался на роль старосты, когда предыдущий горестно покинул их, став очередной вампирской жертвой. В их городе он был первый, что и посеяло отчаяние вместе с паникой. Кто-то ринулся бежать, кто-то под давлением ужаса принялся искать врагов среди своих и подозревать буквально каждого. И ему пришлось взять всё в свои руки, ведь быть убитым банально из-за обезумевшего горожанина не хотелось.        — Покажись сейчас же!        Сердце пропускает удар, когда одинокая фигура стремительно пробегает мимо, накидывая на голову капюшон плаща. Глаза незнакомца так же испуганно мелькнули в тени, встретившись с Феликсом, и староста, не теряя ни секунды, достает нагрудный свисток. Что есть силы дует в него, будто бы благодаря этому он закричит громче, а сам срывается на бег, следуя за подозреваемым.        Шумиха нарастает, люди выскакивают из домов, а в их руках всевозможные острые принадлежности. Одни хватают факела, другие тащат за собой острейшие вилы, толпой шагая в сторону бегущего, который, в страхе оборачиваясь, спотыкается о камни, но продолжает бежать, куда глаза глядят. Дыхание у него сбивается сразу же, а на глазах наворачиваются слезы из-за испуга и своей же оплошности, как и осознания, что за ним сейчас гонится полгорода, желая убить или сжечь на костре.        До входных ворот остается немного, еще несколько шагов, но оглушающий выстрел заставляет свалиться на землю и прикрыть голову руками, сворачиваясь в беззащитный комок. Лицом юноша проезжается по грязной земле, давится пылью и истошно кашляет, переходя на крик, когда крепкие руки подхватывают его под мышками и тащат обратно за собой. Он дергает ногами, брыкается, а когда капюшон спадает, державшие его останавливаются, озадаченно взглянув на лицо.       — Минхо? — Чонин ослабевает хватку, переглянувшись с Джисоном, и снова опускает взгляд.       — Вы словили его? — Феликс, наконец пролезший сквозь толпу, сгибается пополам, уперевшись ладонями в колени. Стоит ему взглянуть на пойманного, застывает на месте, раскрывая рот от удивления. — Минхо?       — Отпустите меня, чёрт возьми, это недоразумение! — Минхо пытается подняться, но Чонин грубо усаживает обратно, бесцеремонно залезая под плащ. Шерудит по телу, а услышав звон, с некой опаской оглядывает стоящих рядом. Ведет ладонями дальше, нащупав тонкую ленту, к которой закреплен небольшой мешок через плечо, и стоит дернуть за него, как на землю с чистым, ярким металлическим звуком, вываливаются золотые моменты вместе с украшениями.        Феликс, наблюдающий за этим, вытягивает руку в сторону, тем самым не давая горожанинам разрешения двигаться с места, пока не решит проблему. Он подсаживается рядом, рассматривая перепуганное лицо, в надежде увидеть желаемое — остатки крови, острые клыки при малейшем вздохе, но не замечает ничего, кроме стекающих капель пота по шее, вместе с раскрасневшимися щеками после бега.        Минхо не может быть тем, кто убил всех этих людей. Не может, при этом все стечения обстоятельств заставляют еще больше сомневаться, как и чувствовать себя растерянно. В городе, в котором они живут, каждый знает друг друга в лицо, а у стен есть уши — незамеченным сложно остаться. Минхо из тех, кто всегда на виду, воплощение безобидности и спокойствия, и поверить в произошедшее, правда, сложно. А правила есть правила, и их нужно соблюдать.        — Даже если ты не виноват в чужих смертях, ты воровал. К тому же, пропажи золота и убийств всегда совпадают, и могу предположить, что вы заключили сделку. Ты воруешь, а тебя не трогают. Я прав, Минхо?       — Я… — Минхо обреченно смотрит на обезумевшую толпу, готовую в любой момент накинуться на него, и обратно на Феликса, шумно сглатывая. — Я не знаю, что мне еще сказать.

«Это не так, но вы ведь не собираетесь верить мне, да?»

      — Он может быть полукровкой, — обладатель блондинистой макушки выходит вперед, указывая пальцем на Минхо. — Я читал, что сейчас появился подобный вид и от живого человека их не отличить. А еще, страх к серебру, поэтому он и ворует золото. К тому же, до происшествия я видел Минхо, гуляющего по округе, и после наступления комендантского часа он не вернулся домой. Все четко сводится к тому, что убийца — Ли Минхо.       — Хватит нести чепуху, Кристофер, — Минхо недовольно фыркает и дергается вновь, в надежде освободиться и наконец убежать.       — Хватит оправдываться, Минхо, тебе все равно никто не поверит. И Феликс, мне кажется, вампирам не место среди живых людей. Что думаешь?        Кристофер краем глаза глядит на Минхо, с довольной усмешкой облизывая губы, и Минхо мрачнеет, замечая блеснувший клык, но чем дольше смотрит, тем тяжелее сказать хоть слово, поэтому он так и продолжает молчать, в конце концов провожая уходящего Кристофера взглядом, предварительно кивнувшему своему товарищу, Феликсу.        Его подставили. Оно, чудовище, блуждает буквально среди городских, а умереть придется Минхо. От осознания всей ситуации, голова полностью отключается, новая волна тревоги и беспокойства вгрызается в шею, хуже устрашающих клыков, пьющих всю кровь до остатка. Наверное, было бы лучше, если бы он умер от самого вампира, чем сгорел заживо. Бороться нет смысла, ведь люди, которых ведет страх и желание устранить проблему, сделают все возможное, порой даже не задумываясь, не осознавая, что могут быть не правы. И те, кому ты мог доверять, под натиском толпы предадут. 

Хочешь жить — умей и соврать.

      Давно подготовленное и разросшееся пламя огня для покойника готово, только вот теперь туда утаскивают Минхо, которого задевают вилами, остриями разрывая цепляющуюся за них одежду. Безжалостно раздирают и оголенные участки кожи, оставляя кровоточащие раны и порезы, а от боли Минхо корчится, судорожно всхлипывая, как-нибудь пытаясь увернуться от получения новых повреждений. Некоторые и факелами обжигают его тело, поднося огонь к коже на считанные секунды. Из-за нескончаемых мучений уже не просто хочется кричать, хочется выть, и скорее избавиться от страданий, длящихся словно вечность. Кажется, что произошло непредвиденное попадание в альтернативную реальность, иначе как ещё объяснить озверевших людей, которые и сами превратились в настоящих чудовищ?        Руки связывают за спиной крепким узлом, поворачивая лицом к огню, и глаза Минхо распахиваются от количества жара перед собой. Клубы гари и дыма раздражают глаза, а запах чужой сгоревшей плоти бьет в нос. При попадании в рот вызывают тошноту, и его сворачивает пополам, в попытках сдержать рвотные позывы. И только сейчас он понимает, что нужно предпринять хоть что-то, но времени на раздумья нет совсем. Особенно, когда к связанным рукам добавляются и ноги, его толкают ближе к массивных масштабов пламени, и Минхо обреченно сваливается на колени. 

Слабак. Идиот. Ничтожество.

      — Минхо, — Кристофер подходит к нему со спины, держа в руках горящий факел. — Счастливого пути в Ад.        Прикосновение холодной руки кажется сейчас спасением в объятиях жара, но следом за успокаивающим поглаживанием острая боль — в кожу впиваются черные когти, под которыми постепенно растекается кровь и медленно падает на землю, смешиваясь с грязью. Кристофер склоняется, языком быстро и незаметно для окружающих слизывает пару капель с кисти. Умело завладев вниманием Минхо, в считанные секунды успевает резко и грубо толкнуть его в огненную пасть, делая шаг назад.        Прощальный букет в виде факела, что все время был в руке, он закидывает в конце, постепенно отходя все дальше, давая возможность пройти остальным.        Бьющийся в агонии силуэт, окутанный огнем, самое настоящее представление, за которым наблюдают почти все жители небольшого городка, а вместе с ними и Кристофер, в очередной раз пожертвовавший чужой жизнью, ради сохранения своей. Несмотря на то, что сам мужчина давным-давно мертв, у него, как и у любого вампира, тоже есть слабости, с которыми хорошо знакомы люди, и лишь одно неправильное действие или слово, как он окажется на месте Минхо.       Ближе к глубокой ночи, когда луна скрывается за облаками, оставив лишь размытые и рассеянные повсюду леденящие лучи, Кристофер объявляется вновь. Он, сидя на одной из крыш домов, с интересом наблюдает за остатками недавнего костра, от которого сейчас остались пепел, да обгоревшие камни с соломой. А вокруг лишь мертвая тишь, привычная в это время суток. Долгожданное спокойствие, усмиренная паника и отсутствие вечно жужжащих голосов рядом.        — Сколько же ждать тебя, Минхо? И стоит ли ждать вообще? — произносит вслух Кристофер, вытягивая ноги перед собой. — Неужели не вышло?        Осторожно посмотрев по сторонам, Кристофер начинает ловко спускаться ниже, ближе к земле, в конце мягко спрыгивая. Не прерываясь в движении, метнул в сторону останков; взбирается по ним на самый верх, по ходу аккуратно раскидывая мусор подальше. Долго рыться не приходится, он нащупывает тело буквально сразу же, и, разводя руками по бокам пепел, опускает взгляд на лицо лежащего Минхо. Потрепало его не сильно, всего несколько ожогов, покрывшихся багровой коркой, и ссадин.        Никогда не испытывавший сочувствия, Кристофер впервые почувствовал это, коснувшись лица Минхо. Возможно, не стоило влезать в решение конечной судьбы, тогда не было бы и этого глупейшего состояния, в принципе не свойственного вампирам. Но он самовольно пошел и так же самовольно усугубил и без того критичную ситуацию, а теперь пытается разрулить. Правда, получится ли?       Сам Кристофер наслышан о том, что даже малейшая царапина способна обратить другого в себе подобного, но таким он ни разу за всю свою жизнь не занимался. Будучи не уверенным даже в правдивости этих легенд, решился, оставив сразу несколько глубоких царапин на коже Минхо, перед тем как отправить того в огонь. Дальше — как повезет. 

Дальше — как решит сама судьба. 

      Кристофер полностью вытаскивает тело Минхо, подминая под себя, и, насторожено осмотревшись еще раз, как можно скорее скрывается прочь, чтобы ни с кем не пересечься. Уходит в самую глубину леса, оставляя за собой непроходимые череды деревьев, а с собой утаскивает надежду на то, что Минхо, лежащий у него в руках, очнется.        Он долго скитается по лесу в поисках укромного места, порой поднимая голову к небу, где сверкают звезды. Под ногами шуршат листья, а Минхо, крепко прижатый к груди, так и не шевелится. Зато колышется природа вокруг, кажущаяся сейчас гораздо живее, чем обычно, а вместе с ней и журчит речка неподалеку. Кристофер присматривается, замечая среди небольших кустарников берег, откуда и шла тихая песнь реки.        Свет луны мягко разливается по воде, пока Кристофер проходит вглубь, наконец укладывая Минхо на небольшой камень, укрытый мхом. Сам он присаживается рядом, уложив его голову к себе на колени. У Кристофера появляется желание коснуться его волос, ещё раз погладить по щеке, но он тут же встряхивает головой, избавившись от этих мыслей. 

Кто они друг другу?

      Лишь простые знакомые, живущие в одном городе, где Кристофер на протяжении нескольких недель обманывал всех, в том числе и самого Минхо, а сейчас их судьбы напрямую связаны. Просто самое нелепое, что всё это по глупости их обоих.        Кристофер опускает взгляд на губы Минхо, невесомо проводя когтями по ним — пересохшие и холодные. Кристофер облизывает свои, на них ещё остался едва ощутимый привкус крови Минхо, которую он попробовал впервые, и от этой мысли он неосознанно сжал чужое тело крепче. Минхо в его руках сейчас беспомощный, именно у Кристофера власть и возможность, как и неизвестное что-то, постепенно сводящее с ума. Вампир прекрасно осознает тот факт, что Минхо мертв, он не сможет испить его крови, но как же хочется вгрызться в его шею сейчас.       Кристофер приоткрывает рот, глаза его сверкают в темноте, и, выпуская клыки, резко склоняется к шее, впиваясь в побледневшую кожу. Он приподнимает Минхо, ближе к себе, и не отрывается от него, ощутив небольшие куски плоти во рту вместе с кровью, омрачающие ещё больше. А в унисон с ними — хрупкий стон и хватка за руку в ответ.         — Эй. Подожди… Кристофер.       Минхо, которого Кристофер видел ещё несколько часов назад, и Минхо, который сидит перед ним сейчас, два совершенно разных человека. Его волосы — ожившая тьма с пламенным оттенком, но гораздо глубже, чем сам огонь. Кожа лица, как и везде, приобретает бледноватый оттенок, все так же освещаемый луной. Кажется, что она неустанно следует за ними по пятам, из интереса.        — Минхо, ты в порядке? — Кристофер, как ни в чем не бывало, улыбается, удивленно наблюдая за рукой Минхо, которую тот подносит к его губам, а большим стирает в уголке остатки крови.       — Серьезно? Думаешь, я не помню о произошедшем?       — Минхо, мне очень жаль, правда.       — Из-за тебя меня поймали, из-за тебя я умер, и тебе жаль? Ты серьезно сейчас? Это сумасшествие какое-то! — Минхо раскидывает руки в стороны, возмущенно охнув. — Тем, что ты сделал из меня чудовище, подобное себе, ты вину не загладишь, Кристофер. Тебя никто не просил об этом, я в том числе.       — Успокойся. Давай начнем с того, что попался ты самостоятельно, а всё остальное то, как сложились обстоятельства. Если бы ты изначально не влип в неприятности, то не был бы тут. К тому же, тебя все равно убили бы, а из-за меня или не из-за меня, разницы нет. Считай, я спас тебя. Я не прошу благодарить меня, я сделал это только потому, что мне стало… Стыдно? — Кристофер собирает кисти рук вместе, складывая в замок. — Как-то так.        Минхо понимает, что частично не прав. Несмотря на это, затаившаяся обида на Кристофера, который вызвался первым против Минхо, всё ещё остается. Он отчетливо помнит его слова, его действия,  и смириться пока что тяжело, даже если и благодаря нему у Минхо появился новый шанс на жизнь.        — К слову, я рад, что ты чувствуешь себя хорошо, Минхо. На удивление.        — Но что мне теперь делать?       — Если ты про дальнейшее существование, как вампира, то существует вариант с питьем крови животных, только за ними нужно научиться охотиться. И я могу помочь с этим, если нужно. К тому же, вампиры не занимаются исключительно "убийствами", — Кристофер показывает кавычки, хлопая глазами.        — Кровь животных? Мерзость, — Минхо недовольно топает ногой по земле и отходит в сторону, отвернувшись. — Слушай, Кристофер, — он поворачивается к нему обратно, положив руки на бедра. Склоняется, чтобы быть лицом к лицу, и смотрит прямо в глаза. — А если я буду пить твою кровь? С тобой же ничего не случится? Мне не придется кого-то убивать, ты загладишь свою вину. Придется поработать за двоих, но это ведь не проблема, м?        — Минхо, нет, — мужчина отталкивает его от себя, отводя взгляд. — Не надо, это плохая идея, поверь.       — Хорошо, тогда я останусь тут и постараюсь умереть ещё раз.       Минхо, будучи обиженным, приобнимает себя за колени, уставившись на речку, которая продолжала шуметь и плескаться, привлекая к себе внимание. Чан, оставшийся позади, рассматривает Минхо со спины и теряется в мыслях, пытаясь понять, как поступить ему лучше сейчас. С одной стороны, он, и в самом деле, может первое время быть его источником питания, постепенно обучая охоте, но с другой, он не хочет последствий. Потому что они… не из тех, которые покажутся адекватными на первый взгляд, еще и между двумя людьми, знакомыми целое ничего. Особо выбора у него нет.       — Минхо, подойди сюда. Давай договоримся о кое-чем. Минхо? — Кристофер привстает, оглянув его. — Ты меня слышишь?        — А ты не видишь, что я пытаюсь умереть?        — Минхо, — вампиру тяжело сдерживать улыбку рядом с ним. Он подходит самостоятельно и кладет руку на плечо, поглаживая. — Я разрешу тебе пить свою кровь иногда, только если ты пообещаешь учиться добывать потом её самостоятельно. Идёт?        — Мы не вернемся обратно?        — Нет, не вернемся, — Кристофер закатывает рукав своей рубашки и подносит свободную руку к Минхо, оглянув его. — Ты решил?        — Ладно.        Решиться укусить Кристофера сейчас всё-таки боится. И не умеет. Он мечется глазами по руке, подается ближе и просто прижимается губами, неловко переводя взгляд на мужчину рядом. Тот ничего не говорит, просто продолжая держать руку и давая Минхо возможность освоиться. Неважно, сколько времени потребуется. Он пообещал.        У Минхо смягчились губы, они не такие, как когда Кристофер коснулся их первый раз. Такие же холодные, при этом нежные, и он трепетно перебирает ими по кисти, поднимаясь выше, в попытках приоткрыть рот и наконец укусить. Проблема видимо в желании — Минхо ещё не настолько голоден и не настолько же уверен в себе, чтобы ловко накидываться на свою жертву и получать желаемое. 

Только Кристофер, видимо, считает иначе.

      Взмахнув второй рукой, когтем прижимается к месту рядом с веной, и надавливает, расцарапывая кожу, откуда вытекает кровь, мелкими каплями собираясь рядом или же стекая дальше по руке. Взгляд Минхо меняется буквально сразу же, он вцепляется в руку Кристофера и сглатывает, следя за каждой каплей, не упуская из виду. Его слегка пошатывает, он долго решается, и Кристоферу ничего не остается, как поднести руку прямо к губам Минхо, на что он сразу же раскрывает рот, клыками погружаясь в кожу. Оба одновременно ощутили удовольствие: Минхо от вкусной крови, а Кристофер от понимания, почему ему стало приятно, растерялся.        Минхо прикрывает глаза, а по лицу отчетливо видно, насколько он доволен. Происходящее сейчас между ними — нечто большее, перерастающее в интимное. Минхо отрывается, языком жадно слизывая с руки остатки, и смотрит на Кристофера, тот на секунду ощущает себя беспомощным под прицелом затуманенного, но горящего взгляда. Как и самого приближающегося Минхо.        — Я хочу ещё, — шепчет он, навалившись на Кристофера. — Пожалуйста.        — Тише, тебе нужно учиться сдерживать себя, — он дотрагивается макушки Минхо, начиная успокаивающе поглаживать.        Минхо мотает головой, заламывая брови, и на все отказы Кристофера всё равно тянется к его шее, щекочет кончиком носа, а кожу цепляет зубами. Кристофер, пытающийся оттолкнуть его от себя, сдается, поддавшись неописуемому наслаждению, которое он испытывает, когда Минхо пьет его кровь. Он не просто кусает, получая желаемое, он буквально нежится, пытается приласкаться и сам растекается от удовольствия, мимолетно касаясь Кристофера.        Каждое касание — жгучее, чертовски заводящее. Кристофер, не испытывающий подобного на протяжении нескольких столетий, еле сдерживает себя в руках, с осторожностью прикасаясь к Минхо. Минхо позволяет ему, отстраняется, часто облизывается и перехватывает Кристофера за лицо, прижимаясь к чужим губам. Обоих ведет сладкое возбуждение, новые ощущения того, что они делают что-то запретное, неправильное, при этом понравившееся обоим.        Привкус своей же крови на чужих губах — что-то максимально странное, но как же Кристофера ведет неугомонный Минхо, сминающий и покусывающий его губы. А Минхо, игриво проталкивая язык в его рот, кончиком обводит клыки, в ответ получая легкий укус со стороны Кристофера, который подхватывает его под бедрами, утаскивая вплотную к себе на колени.        Тут, как и с питьем крови — главное вовремя остановиться. Только сделать это сложно, особенно Минхо, словно сорвавшемуся с цепи. Его накрывает, его дурманит, ему нужно больше.        — М-м, Минхо, — Кристофер кладет указательный палец на его губы, надавливая. — Нам нужно остановиться, слышишь? Ты слишком вошел во вкус.        — Оу, я… — Минхо виновато смотрит на него, постепенно успокаиваясь, ведь за время поцелуев он даже позабыл о начатом укусе, увлекшись самим Кристофером. Как и он Минхо.        — Всё в порядке.        — Знаешь, Кристофер, я не думал, что ты такой слабенький. Еще тогда, когда наговаривал на меня, казался таким смелым и гордым, а сейчас рассыпался от одних поцелуев.        — Дело не только в них. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, а пока могу только предложить пойти вместе со мной домой. В мой дом.        Минхо пожимает плечами и соглашается, ведь почему бы и нет. А Кристофер, перехватив его ладонь, касается губами костяшек, оставляя короткий поцелуй.        — Добро пожаловать в вечность, Минхо.