Золотой

...А потом я буду 365 дней в году целуя тебя в щеку говорить «доброе утро»

***

Пепел с сигареты «Winston» стряхивается лёгким ударом пальца, и вновь коричневый фильтр прислоняется к пухлым губам. Безмятежно глубокий выдох проходится по балкону, перескакивая через окно на улицы, порхая по воздуху. Глаза бродят по окнам соседних домов, выискивая каплю движения. Володя любил так делать в детстве, когда мама не приходила до раннего утра. Он смотрел в окна, чтобы скоротать время. В некоторых случаях, Вова сидел до конца. — Володь.. - где-то сзади появился усталый, и хриплый голос. Голос, который давал надежду жить. Голос, ради которого стоило прожить ещё секунду. — Доброе, - не поворачиваясь пролепетал Иванов, опираясь на раму окна. Теплые руки — видимо только из постели — залезли под тонкий свитшот стримера, и крепко-крепко обхватили пухлые бока. Шлейф не выветривавшегося парфюма слегка ударил в ноздри, но этим парфюмом володя мог дышать вечно, лишь бы тот не пропал. — Влад, - тихо прошептал очкастый. — Ау? Володя аккуратно повернулся к Владу, попутно тушив окурок об железную балку. Он начал по-доброму оглядывать его лицо: Каштановые волосы, которые растрёпанны по смешному; потресканные губы и... Глаза. Глаза, которые смотрели на него с той же добротой, и с той же обоятельностью. Вова не мог до конца понять – почему Калюка влюбился именно в него? Он ведь аморальный урод, который не заслуживает настоящей любви. Упадая в пропасть размышлений, Володя не успел понять то, что кое-кто уже поглаживает его щеку рукой, улыбаясь во всё лицо. Как он это всё успевает провернуть? — Я тебя люблю. Сильнее кого либо, - Володя говорит искренне, что бывает лишь в некоторых случаях. А Володя не любит обманывать дорогих людей... Влад не отвечает, лишь продолжая гладить возлюбленного, тепло улыбаясь. Вова весь краснючий, а Влада это лишь смешит. Сердце двух стучит так громко, что кажется разноситься эхом по Санкт-Петербургу. Володя аккуратно тянет Влада за мятую футболку, дабы тот нагнулся. Обворожительные глаза пристально сверлят друг друга, читая абсолютно всё. До единой буквы, до единой запятой. Медленными движениями очки откладываются куда-то в сторону, а чуть размытое лицо в глазах Володи остаётся всё таким же прекрасным. — Ну? - прошептал Калюка. — Умеешь ты, конечно, атмосферу портить... Влад медленно, но верно, приблизился к пухлым губам, и остановился в двух сантиметрах. — Заебал, - по доброму цыкнул Володя, и рывком прислонился к стримеру. Калюка незаметно взял инициативу на себя, придавливая коленом меж паха очкастого. Вова резко выдохнул в поцелуй от таких неожиданных движений чувствуя, что внизу что-то нарастает. Он вжимается всем телом в кирпичную стену балкона. Оба чуть ли не синхронно мягко запускают руки в волосы друг друга — правда у Володи там особо ничего и не было— , сжимая их до побеления костяшек. Никто не пытается сделать этот поцелуй грубым, или слишком доминантным. Они наслаждаются лишь друг другом. Кроме них двоих никого сейчас не существует. Ничего и никого. В эту минуту, и в эту секунду – они любят друг друга до потери пульса, и неважно, что будет потом. Им нужно то, что происходит именно сейчас. Влад отстраняется на долю секунды, что-бы сказать лишь пять слов: — Я люблю тебя тоже, золотой.