Happiness in children

      Душераздирающий вопль расколол тишину храма, эхом отразившись от древних стен. Двадцать… Тридцать… Сорок… Пятьдесят… Шестьдесят ударов мечом, безжалостно вонзающихся в самое сердце. В сердце Се Ляня.       Низвергнутый небожитель лежал на алтаре собственного храма, осквернённый и поверженный. Из глаз его непрерывным потоком текли слёзы, смешиваясь с горячей, тёмной кровью, заливающей алтарь. Он не мог понять, почему до сих пор дышит, почему боль терзает его изнутри, почему сердце всё ещё бьётся в агонии… Почему он не умирает?! ПОЧЕМУ ЕМУ НЕ ДАЮТ УМЕРЕТЬ?! — По…жалуйста… пощадите… — шептал Се Лянь, моля о милосердии в который раз.       Но его палач оставался непреклонен. Его палачом был Хуа Чэн.       Над алтарем, словно бесстрастный наблюдатель, восседала фигура в белом, скрытая за маской, в которой застыла полу-улыбка, полу-гримаса скорби. С лёгкой небрежностью, от скуки, он покачивал ногой, наблюдая за разворачивающимся кошмаром.       Не получив ответа, Се Лянь вновь содрогнулся от дикого, отчаянного вопля. Ему никто не поможет. Он обречён.       Но боль разрывала не только его. Ещё сильнее страдало сердце самого Хуа Чэна. Он не хотел этого. Не хотел причинять мучения своему возлюбленному. Но это был не он… Это тело, ставшее его тюрьмой, совершало чудовищный акт. Хуа Чэн не понимал, что происходит, но был бессилен остановить это безумие. Он хотел кричать, вырвать этот проклятый меч, упасть ниц и молить о прощении, пока не отсохнет язык. Он готов был истратить всю свою духовную энергию, до последней капли, лишь бы залечить раны Се Ляня. Ему хотелось реветь, растерзать себя на куски. Но он не мог сделать ничего. Лишь наблюдать, как раз за разом, собственными руками, вонзает меч в сердце того, кто дороже его собственной жизни.       Ему оставалось лишь смотреть, как он, собственными руками, терзает Се Ляня. Слышать его крики и мольбы, и продолжать причинять боль.       Хуа Чэн сходил с ума.       Внезапно Се Лянь затих. Он перестал шептать, перестал двигаться… перестал дышать.       Сердце Хуа Чэна сжалось от невыносимой боли. Собрав всю свою волю, он попытался взять тело под контроль, но тщетно. Руки продолжали ритмично наносить удары, и он был не в состоянии это остановить. Оставалось лишь смириться? Нет, он не сдавался. Он сопротивлялся, тратя на это все свои силы, но ничего не помогало.       Он кричал. Кричал так громко, как только мог, но ни один звук, кроме мерзкого хлюпанья пронзаемой плоти, не раздался в храме.       А Безликий Бай всё так же мирно раскачивал ногами, в такт ударам меча. Невозможно было понять, что он чувствует. Наслаждение? Ликование? Отвращение? Или все сразу? — Сколько раз ты пронзил его? — раздался внезапно его ледяной голос. На самом деле он знал ответ. — Сто сорок семь, — прозвучал ответ, но отвечал не Хуа Чэн, а тело, захваченное Безликим Баем.       Безликий Бай никак не прокомментировал это, а Хуа Чэн продолжил свой ужасный танец смерти.       

***

      Цзюнь У сидел во дворце небесного владыки, молча взирая на юношу, что сейчас в мире смертных тренировался со своими друзьями. Се Лянь. Вот уже несколько дней небесный Император, по совместительству Белое Бедствие, наблюдал за наследным принцем. Точнее сказать, он заинтересовался им с рождения, но после представления на празднике середины осени, его интерес увеличился в многократном размере.       Цзюнь У он напоминал самого себя. У них общая судьба, — он это чувствовал. Се Лянь был слишком похож на него. Это раздражало и будоражило одновременно. Император знал, что его ждёт такая же судьба. Ощущал, какая сила текла в его жилах. Но пока не был в этом полноценно уверен. Хотя всё в поведении принца кричало ему о том, что он думает также, как и он сам когда-то давно. Что он всем сердцем верит в добро и справедливость. Наивный болван. Цзюнь У хотел сломать его, причинить так много боли, чтобы он увидел истинные лица людей, убедился в их лицемерии и эгоистичности, чтобы он возненавидел их. Тогда он вполне может стать его преемником и погрузить весь мир в хаос. Но сначала нужно было дождаться пока он вознесётся и заберётся так высоко, что упав, у него не будет сил подняться.       Но кое-что ещё было в этом талантливом юноше, что заставляло Цзюнь У интересоваться им. Небесный Владыка ощущал не просто схожесть с Се Лянем: Ему иногда казалось, что они один человек. Будто бы всё, что проживал наследный принц, было его жизнью. Он поморщился. Это чувство возникало каждый раз, наблюдая за ним. Его подсознание кричало: он ненастоящий! Это я наследный принц Сяньлэ! Я! Но Цзюнь У не слушал его. Это было полнейшим бредом. Может это всё из-за работы? Да, ведь эти болваны не могут ничего без его вмешательства. Как же это раздражало.       Владыка откинулся назад, сидя на кушетке. Он устал, ему нужно отдохнуть. А Се Лянь никуда пока не убежит. Ведь есть ещё кое-что, точнее кое-кто, кто вызывал беспокойство не меньше, чем принц. Мэй Няньцин. Он казался ему до ужаса знакомым. Конечно, у многих людей встречаются идентичные фамилия и имя, тем более прошло ведь более тысячи двухсот лет. Но всё равно он был слишком подозрительным. Нужно было как-нибудь встретиться с ним. Однако, удовлетворит ли его эта встреча? Что если это и правда он? Что будет, расскажи он принцу о том, что случилось с Уюном? — Владыка, — неожиданно отозвался мужской голос за массивной дверью, — Вы просили меня занести вам эти отчёты.       Этим мужчиной оказался Цзинь Вэнь. Первый Бог Литературы в Небесной Столице. — Заходи, — ответил Цзюнь У, махнув рукой, и дверь тут же открылась.       Как же они все его раздражали. Но стоит признать, что в будущем от них может быть доля пользы. — Генерал Мингуан просил Вас о помощи. Похоже на севере случилось что-то серьёзное, — доложил Цзинь Вэнь, поставив на стол рядом с кушеткой большую стопку свитков. — Передай ему, что скоро прибудет подкрепление.

***

              Беспросветная тьма. Давящая, липкая. Она душила, не позволяя вдохнуть. Где он? Как здесь оказался? Что случилось? Мучительная боль, словно раскалённый клинок, вонзилась в самое сердце.       Му Цин попытался позвать, закричать, но тщетно. То ли недостаток кислорода сдавил горло, то ли чудовищная тяжесть в груди не давала издать ни звука. Его тошнило. Отчаяние ледяными когтями вцепилось в сознание. Больно, как же ему было больно.       Каждый вдох давался ему с превеликим трудом. Генерал был заперт в каком-то тесном пространстве. Также Му Цин заметил, что здесь пахло сыростью и землёю. Большое количество влаги и так усугубляло ситуацию, а этот запах добавлял тяжесть и дискомфорт.       В голове уже начали появляться догадки, где он может быть заперт. Но Му Цин отчаянно не хотел в это верить. Хотя многие факты говорили сами за себя. Его определённо заперли в гробу и закопали. Также Сюаньчжэнь заметил, что поверх гроба кто-то наложил двойную печать. Неужели та нечесть это всё сделала?! Но ведь с ними был сам Князь Демонов! Точно... Князь Демонов... Неужели он решил расправиться с ним?!       Му Цин от досады ударился головой об деревянную стену и заметил ещё кое-какую деталь. Энергия печати вовсе не была демонической. Значит это всё-таки был не Хуа Чэн. Но кто? У Се Ляня не было сил, значит... Но нет! Пусть их отношения нельзя до сих пор назвать по-настоящему тёплыми, но генерал абсолютно уверен, что Фэн Синь не стал бы так поступать. Да, между ними имелись недосказанности и обиды, но ещё много лет назад на мосту он доказал, что не имеет намерений убить его или серьёзно ранить. Также, к ещё большему ужасу, он заметил, что на его теле имеются проклятые канги! Так вот почему он не ощущал духовную энергию в своём теле. Её просто напросто не было!       Му Цин принялся было дальше обдумывать, как он оказался в таком печальном положении. Но резкая боль в голове моментально выбила любые мысли. А всё дело в том, что и до этого воздуха оставалось совсем немного, но сейчас он осознал, что задыхается. Пусть генерал пытался дышать как можно реже, но запасов изначально было ничтожно мало. — Помогите... — из последних сил прошептал Му Цин, перед тем, как потерять сознание. — Тебе никто не поможет, — ответил ему до жути знакомый голос. Только вот позже генерал совсем забудет о нём.       Также, как и то, что всё время он чувствовал, как кто-то за ним наблюдает.       А этот самый "наблюдатель" тем временем сидел сверху над могилой и нежно поглаживал сырую землю. Его белые широкие рукава развивал ветер, а жуткую маску скрывала темнота ночи.       Он всё сидел, непонятно о чём думая, и поглаживал почву так, словно напрямую сейчас ласкал того, кто находился прямо под ней. Словно любящий отец не мог расстаться со своим погибшим чадом и хотел всегда находиться рядом с ним. Только вот под маской на лице демона играла совсем не добрая улыбка...

***

      Минуло уже несколько месяцев с тех пор, как в Сяньлэ началась гражданская война. Се Ляня низвергли сразу же после того, как он воспротивился Владыке и спрыгнул с небес. Сейчас у него не было ни духовных, ни физических сил.       Фэн Синь устало вздохнул, потирая виски. Его и Му Цина принц ещё при вознесении назначил генералами. Но только сейчас они по-настоящему почувствовали, что значит руководить армией. Тех восставших беженцев с каждым днём становилось всё больше и больше, а оружие и обучение им предоставляли соседние страны. Столица с трудом держалась.       Ещё бо́льшую смуту, помимо войны, несла эпидемия, что распространялась с немыслимой скоростью. Се Лянь до сих пор находился в лагере заражённых, хотя ему также следовало бы отдохнуть. Он, Фэн Синь и Му Цин получили нешуточные ранения в сегодняшней битве. Им не одержать победу, — все троя это прекрасно чувствовали, но до последнего отказывались верить. Как же они устали.       От дальнейших размышлений и отдыха, его отвлёк стук в дверь. — Заходите, — скомандовал генерал. — Это я, — в дверном проёме показался Му Цин.       Да что ему понадобилось на ночь глядя?! — подумал Фэн Синь, но в слух произносить это не стал. — Проходи, — ответил он ему.       В прочем, Му Цин и без приглашения уже вошёл в комнату. Он оглядел пространство перед собой презрительным взглядом, а после ещё и глаза закатил. Кто бы сомневался, — вновь подумал про себя Фэн Синь. — Зачем пришёл? Говори и проваливай. Я спать хочу, — произнёс он, поднимаясь с кровати. — А ты думаешь, что один за сегодня устал? Ладно, я поговорить зашёл. — Говори. — В общем, ты же и сам знаешь, что нам не победить в этой войне? — осторожно начал Му Цин, но когда понял, что его не собираются перебивать, продолжил. — Так вот, какой в этом всём смысл? — На что это ты намекаешь?! — начал злиться Фэн Синь. Он чувствовал, что тот собирался дальше предложить. — Я хочу сказать, что лучшим решением для всех будет сдаться. Мы увезём Его и Её Величество в безопасное место, развернём армию, сдадимся, а после пошлём Се Ляня на поклон к небесному Владыке. Может быть он простит его и мы... — Да ты вообще слышишь, что говоришь?! Сдаться?! Думаешь Его Высочество согласится на это?! Ради чего тогда всё это начиналось?! Ради чего было потрачено столько сил и времени?! Ты думаешь, что всё так легко и просто?! — Я ни о чём не думаю, но так продолжаться больше не может! Ты сам говоришь, что все устали! В столице бушует эпидемия, лекарства нет, народ в отчаянии и ищет виновного. Как долго ещё Его Высочество сможет успокаивать их? Как долго армия будет это терпеть? Все прекрасно видят, что преимущество не на нашей стороне. Что люди гибнут как муравьи. Дух армии падает с каждым днём, если не с часом! В конце концов... Либо Сяньлэ ждёт восстание среди людей столицы, либо те проникнут в город и всех убьют. Это понимаю и я, и ты, и Се Лянь. Мы долго не продержимся. Совсем скоро наша родина падёт. Ты прекрасно знаешь, что будет с Его Высочество и всей правящей семьёй.       Усталость на лице Му Цина отражалась ничем не меньше, чем на его лице. Похоже он долго обо всём думал и никак не мог решиться.       Фэн Синь долго смотрел тому в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю неуверенности в своих словах. Но увидел лишь отчаяние и скорбь. А ещё боль, огромную тяжёлую боль. Он прекрасно понимал, что Му Цин был прав, однако не желал этого признавать. Ведь что-то в их жизнях кардинально изменится. Что-то пропадёт навсегда и безвозвратно. Что-то или кто-то определённо сломается. — Всё равно... Всё равно нельзя сдаваться. Если Сяньлэ и вправду падёт несмотря на то, какой путь мы выберем, то лучше продолжать сражаться. Ты ведь прекрасно знаешь, что он никогда не захочет сдаться. — Фэн Синь устало сел на кровать, опустив голову. В его голосе не было слышно ни одной эмоции.       Му Цин ничего на это не ответил, только закатил глаза и пошёл прочь, оставляя того одного в комнате. Он ведь просто хотел помочь.       Услышав хлопок двери, Фэн Синь лёг на кровать, тут же провалившись в сон. Завтра их ждёт ещё один тяжёлый день. И послезавтра тоже. И ещё много-много таких дней ждут их. На самом деле, может оно и к лучшему, что Сяньлэ скоро падёт? Все устали. Он в том числе. Не было ни сил, ни желания просыпаться утром и снова начинать это.       Когда же это наконец закончится?       Но не успело пройти и пары часов, как объявили, что враг напал. Фэн Синь, когда ложился, не снимал доспехи, и услышав тревогу тут же поспешил на место. Вместе с ним прибыли Се Лянь и Му Цин, с которым он виделся не так давно. Генерал отметил, что синяки под глазами принца стали только шире, и кое-где даже виднелись морщины. — Ваше Высочество, Вы опять всё время просидели возле лагеря и не ложились? — спросил Фэн Синь с тревогой и лёгким укором в голосе. — Всё нормально, я просто искал способ передать накопившуюся энергию заболевшим, но из-за канги она почти сразу рассеивается, — ответил ему Се Лянь, попытавшись легко улыбнуться, но вместо этого уголки губ слегка скривились, выдавая его истинное состояние. — Некогда болтать! Противник вас ждать не будет! — раздражённо проговорил Му Цин.       И началось очередное сражение. Искры от мечей, также как и тела людей, виднелись по-всюду. Но похоже вражеское войско давно готовилось к этой битве. Их было больше, а оружие острее. Постепенно, но армия столицы начала уступать и проигрывать. Фэн Синь и Му Цин сражались бок о бок, а Се Лянь с Лан Ином где-то в стороне.       Похоже, что именно здесь и сейчас решится, кто проигравший, а кто победитель.       Пот струился градом по лицу Фэн Синя, тело заметно устало, а руки, что беспрерывно натягивали лук, начали мелко дрожать. Он не хотел сдаваться, не хотел умирать, только вот силы противника превосходили их. И когда он уже начал терять бдительность, когда дрожь распространилась на всё его тело, враг нанёс по нему удар.       Одно мгновение, и раздался звук пронзаемой плоти. Только вот Фэн Синь всё ещё был относительно цел. Вместо него удар на себя принял Му Цин. Из его рта текла кровь, а из груди в области сердца торчал длинный меч. Тот смотрел на него с широко открытыми глаза и с той же болью в глазах.       Фэн Синь на некоторое время оцепенел, а после упал на колени, обнимая своего друга товарища. Слёзы неконтролируемым потоком потекли по его щекам. Он сам не понимал почему плачет, а тем временем жизнь полностью покинула тело Му Цина, отправляя его душу к своим родным.       Побыв в таком положении ещё немного, Фэн Синь положил тело другого генерала в сторону, а сам поднялся с колен. На этот раз его тело не дрожало, оно было полностью пропитано гневом и желанием убивать. Он поднял свой лук и на этот раз стрелы летели с поразительной скоростью.       Спустя какое-то время враг неожиданно начал отступление. Фэн Синь этому очень сильно удивился и в начале даже не поверил, но позже заметил, как несут по земле мёртвое тело Лан Ина. Генерал тут же поспешил поскорее найти Се Ляня и сказать ему о гибели Му Цина. Только вот найдя принца, посреди его горла встал огромный ком, а желудок неимоверно сильно скрутило. Его Высочество лежал на земле мёртвым.       Вокруг его тела находилась огромная толпа, но увидев Фэн Синя, все тут же расступились. Среди солдат полезли совсем недобрые шепотки. Как же ему хотелось оторвать им всем языки.       Неожиданно, какой-то юный парень лет шестнадцати прорвался к Его Высочеству с таким диким рёвом, что небеса могли вполне колыхнуться. Его держало человек двенадцать или пятнадцать, но тому всё равно удавалось откинуть их всех в сторону. Всё его лицо было забинтовано, но ткань полностью вымокла от того количества слёз, что беспрерывным потоком текли из глаз. Он вновь разразился страшным воплем, упав на колени перед телом. — ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!!! УМОЛЯЮ, ОЧНИТЕСЬ!!! ВАШЕ ВЫСОЧЕСТВО!!! — он всё кричал и кричал, отбивая земные поклоны.       Солдаты вновь хотели схватить его, но Фэн Синь жестом показал, что в этом нет нужды. Генерал заговорил хриплым голосом, обращаясь к юноше: — Не кричи, он больше не услышит.

***

      Душу Цзюнь У до сих пор не покидал этот Се Лянь. Да что в конце концов с ним такое?! Почему какой-то юноша вызывал столько эмоций?! Почему он постоянно думал о нём?! Неужели он и правда лишился рассудка?       Также наследный принц недавно отправился странствовать по миру смертных, побеждать демонов и помогать людям. Ничего особенного, самая обычная практика всех даосов. Тем более, что Се Ляню уже семнадцать, совсем скоро он навсегда покинет монастырь и отправиться по своему пути. Но Цзюнь У чувствовал, точнее знал, что скоро на него обрушится небесная кара. Принц выдержит её, в этом сомнений быть не может. Но именно это вызывало непонятную тревогу в его душе.       Небесный Владыка также, как и другие небожители засыпал в своих личных покоях. Только вот сон к нему не шёл по двум причинам. Первая: он демон и совсем в этом не нуждается. А вторая... Этот чёртов Се Лянь! Когда же он покинет его разум? Неужели этого никогда не произойдёт?       Придя к выводу, что больше так продолжаться не может, Цзюнь У встал с кровати и отправился в мир смертных. Там он совсем скоро нашёл в постоялом дворе принца. Тот только готовился ко сну. По его мокрым волосам можно предположить, что он только что принял омовение перед сном. Сейчас Се Лянь расчёсывал свои волосы и о чём-то напряжённо думал. В его дверь кто-то постучал. — Войдите, — раздался юный голос наследного принца. — Здравствуйте, я – хозяин этого места, хотел бы поинтересоваться насколько Вы довольны нашем заведением. — В комнату зашёл мужчина лет тридцати-сорока на вид. На его лице красовалась широкая фальшивая улыбка. — Благодарю за беспокойство. Я чувствую себя хорошо, — ответил ему принц.       После они ещё какое-то время обменивались любезностями. Похоже, что хозяин откуда-то прознал, что у них остановился на ночь наследный принц. — Хозяин, могу ли я спросить Вас кое о чём? — проговорил принц, переходя на серьёзный тон. — Конечно-конечно, спрашивайте меня о чём угодно, этот слуга постарается ответить на все Ваши вопросы! — Что Вам известно о демоне на мосту?       Так вот о чём он думал, — пронеслось в голове у Цзюнь У. Также из разговора он узнал, что Се Лянь завтра ночью пойдёт на мост, чтобы победить того демона. Совсем скоро они встретятся.       И правда, Се Лянь на следующую ночь отправился на мост, но только тот не показался. Ему пришлось подождать несколько ночей, пока демон не явился. Цзюнь У со стороны наблюдал за сражением. И признаться честно, наследный принц очень искусен в этом деле. Конечно Владыка заметил это ещё на представлении в честь праздника середины осени. Только вот сейчас Се Лянь сражался гораздо быстрее и сильнее. Но и демон ему не уступал. Битва продлилась до самого рассвета.       Всё это время Цзюнь У был невидим для глаз принца. Но когда Се Лянь рассыпал пригоршню земли, тем самым провожая призрака в последний путь, Владыка решил явится в облике монаха. Смотря на это, он спросил у принца. — Что ты делаешь?       Однако ответ Се Ляня вышел за все рамки его воображения. — Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве, — ответил ему принц с улыбкой.       Внезапно перед глазами Цзюнь У всё будто бы поплыло. Что? Душа... Тело... Блаженство. Почему? Что...       Он почувствовал, как немеют ноги, а мир будто бы начал меняться. Ведь... ведь он уже где-то слышал это фразу! Да, точно он её знает! Он... Да он же ведь сам её придумал!       Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве. Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве. Тело пребывает в страдании, но душа пребудет в блаженстве. Тело...       Именно... Именно из-за неё погибло его государство! Точно! Точно! Он не Цзюнь У, он Се Лянь.

***

      Душа Хуа Чэна ещё с первых ударов меча начала распадаться на кусочки. Но сейчас он испытывал такое сильное отчаяние, что становилось невозможно дышать. Его разум сходил с ума, но тело продолжало наносить боль его божеству. Руки действовали, как хорошо слаженный механизм, что делало ещё больнее.       Вопреки своей совести, Князь Демонов не решался посмотреть на принца, просто потому что знал, что увиденное повергнет его в животный ужас. — Прошу.... Дайте мне... Умереть... — внезапно заговорил Се Лянь. Только вот речь его была настолько искажённой, будто он и вовсе мог только хрипеть.       Хуа Чэн же в очередной раз погрузил меч в тело, сжимая сильнее рукоятку оружия и внутренне содрогаясь от своих действий. Такую сильную боль он не испытывал даже в самом страшном кошмаре. Ваше... Ваше Высочество, умоляю простите, — повторял он про себя, словно это могло что-то изменить.       Демон чувствовал, как постепенно сходит с ума, как рушится вся его жизнь, ведь эта самая жизнь сейчас лежит на постаменте без сознания. Он вновь приложил все силы для того, чтобы отбросить этот меч куда подальше, вот только снова столкнулся с неудачей.       Наконец Хуа Чэн решился посмотреть на то, во что превратился принц в каком состоянии находится Се Лянь. Вот только... это месиво из костей и плоти вряд ли можно было назвать "человеком".       От увиденного демон ощутил, как у горлу поступает тошнота, а перед глазами всё поплыло, ведь это всё сделал он.       Наконец, Хуа Чэн сломался окончательно. Он перестал бороться, перестал пытаться, но неожиданно он, с мечом в руках, повалился на пол. И перед тем, как его глаза полностью закрылись, ему показалось, что обстановка вокруг начала меняться.

***

      Где я? — первое, что пронеслось в голове Се Ляня, когда он смог открыть глаза. Голова сильно кружилась, а пейзаж вокруг до сих пор не мог собраться в полноценную картину. Что произошло? — следующий вопрос, который он задал сам себе, но быстро нашёл на него ответ.       Нечисть, захватившая лес!       Но неужели Се Лянь заснул? Он своей превосходной интуицией чувствовал, что снилось ему явно что-то нехорошее, однако не мог вспомнить что. Ладно, сейчас не до этого.       Спустя недолгое время небожитель всё же сумел встать на ноги. Се Лянь хотел окликнуть своего мужа и двоих друзей, но всё тот же зловонный воздух не дал этого сделать. Однако это не потребовалось, совсем скоро он услышал знакомый голос. — Гэгэ! Гэгэ, ты здесь?! — Конечно же, это был Хуа Чэн.       Он и сам только что очнулся от сна, и сразу же побежал искать принца. При этом заметив, что духовных сил стало немного меньше. — Сань Лан, я, кхм, здесь! — проговорил Се Лянь, с трудом глотая воздух.       Но Хуа Чэну не потребовалось дважды повторять, он смог быстро отыскать принца, не смотря на туман.       Се Лянь, не успев даже обнять демона в ответ, почувствовал, как его затянули в поцелуй, передавая воздух в лёгкие. Наконец, он мог нормально дышать на какое-то время. Принц только хотел задать вопрос Сань Лану, но услышал голос в своей голове. — "Гэгэ, ты в порядке? Не ранен?" — "Всё хорошо, Сань Лан. Ты как? И где Му Цин с Фэн Синем?" — "Я в порядке, а эти двое ещё спят. Нужно сначала найти и победить ту тварь, из-за которой мы пришли сюда".       Се Лянь кивнул в ответ, и взявшись за руки, они пошли вперёд. Пройдя совсем немного, их взору наконец представился тот, кто затянул их во всё это.       Это был призрак в виде огромной сороконожки с длинными щупальцами и без лица. Увидев, что кто-то смог выбраться из его заклятия, он несколько раз покачал головой, а затем тут же набросился на них! Но, похоже, не узнал, что перед ним стояли Князь Демонов и Сильнейший Бог Войны, чем сильно поплатился. Хуа Чэн одним ударом Эмина разрубил его жуткое тело пополам, а позже и душу, из-за чего та рассеялась.       А вслед за душой призрака рассеялся и окружавший лес барьер, а также чары, что были на него наложены. Наконец Се Лянь смог вздохнуть свободно и легко. А вместо мрачных сухих ветвей появились широкие кроны деревьев в лучах восходящего солнца. Пейзаж и вправду был шикарный.       Не успели Хуа Чэн и Се Лянь вернуться к двоим генералам, как услышали их. — Ваше Высочество, ты где? Хуа Чэн с тобой? — это был Фэн Синь. — Конечно, он с ним, тупица, — а это уже Му Цин... — Я просто спросил, и кто из нас тупица?! — Ребята, ребята, мы тут! Всё хорошо, не ссорьтесь!       Се Лянь и Хуа Чэн быстро нашли и пришли к ним. — Что произошло? — спросил Му Цин, как только все убедились, что никто не ранен. — Тот призрак ввёл нас в глубокий сон, но мне и Сань Лану удалось выбраться, а после мы одолели того демона, поэтому вы проснулись. Кстати, вы помните свой сон? — проговорил принц. — Нет, — хором ему ответили генералы. — Хорошо. Предлагаю прямо сейчас отправиться обратно в деревню и как следует отдохнуть.