Хочу ещё

      Сонхун уже не выдерживает, ещё немного, и он окончательно умрёт от накопившихся чувств. Длинные пальцы доходят до простаты, стимулируя чувствительное место, то быстрыми движениями ударяя по точке, то ласково массируя. Ещё несколько движений пальцами, и он кончит с позором. От одной мысли об этих прекрасных руках и длинных пальцах хочется скулить, как щенок. Даже сейчас, лёжа на животе с немного приподнятой попкой, ему жутко стыдно. Проникая в себя, он с позором представлял, как его будет растягивать Ники, прижимая Сонхуна всё ближе и не отпуская.       Только от одной мысли про руки Ники, он кончил закрывая глаза и падая на кровать. Парень взял салфетки из тумбочки, вытер всё с белоснежной ткани и с усталостью упал на кровать. Однако перед этим он подумал, что бельё уже довольно грязное, потому с неохотой встал, меняя то, а затем ложась обратно и проваливаясь в глубокий сон: всё-таки они тренируются 16 часов в день и устают не по-детски.       Всё началось с того, что Ники начал себя странно вести: всегда старался быть рядом, всегда подмигивал и трогал там где нельзя, всегда старался пойти в обнимку к хёну. Он это делал почти что всегда на камеру, чтобы Сонхун не оттолкнул его; постоянно лез с поцелуями в щеку, под предлогом, мол, холодно, а Сонхун тёплый. Младший всегда оставался рядом с Сонхуном.       Сонхун сам не понимает когда началось зависимость от рук Ники и от самого Ники тоже. Просто они такие прекрасные и длинные, что аж слюни можно пустить. В дебютное время Ники был ещё тем ребенком: у него были мягкие детские щёчки, хотя это и сейчас не изменилось, почти. Ники стал выше где-то на 10 сантиметров, его черты лица стали грубее и привлекательнее, руки... ох эти руки. Они такие большие, что прекрасно бы смотрелись на члене Сонхуна (ну, или в заднице). Сонхун пытался отталкивать эти мысли, честно, но уже не выходит. С каждым днём становится всё сложнее и сложнее сдерживаться, но он построил четкую грань и не собирался её пересекать, до одного момента.       После тяжёлого дня, когда уже все участники приняли ванну и ушли по комнатам, убедившись, что все спят, парень тоже пошёл в душ, напрочь забывая запереть дверь на замок. Хотелось немного расслабиться, и рука сама потянулся к члену, медленно лаская своего младшего дружка, ведь весь день видеть потного и сексуального макнэ –это было уже слишком, и, слава богу, что никто не заметил его стояк, по крайней мере, он надеялся.       Дверь по-тихому открывается, и внутрь заходит полуголый младший, но от шума воды Сонхун ничего не замечает. Ники запирает дверь и, снимая штаны, тихо присоединяется к Сонхуну, а затем берёт того за руки. Сонхун вздрогнул и повернулся. Увидев Ники, он попытался оттолкнуть его, но младший-то был сильнее – он прижал Сонхуна к своей груди и начал тихо говорить:       —Я же вижу, что ты чувствуешь ко мне то же самое, хён. Тогда почему ты отталкиваешь меня? — говорит он немного хриплым и странным голосом.       — Ники, ты ещё даже не совершеннолетний. Я не могу, это не правильно, — не оставляя попытки вырваться их хватки младшего, говорил Сонхун.       — Так в этом вся проблема?       — Не только, я просто не могу поступить так с тобой. Я… я ещё не готов к такому, — тихо говорит он и, успокоившись, прижимается в ответ, опуская голову на его плечо.       — Хён, мне уже 17, и я достиг возраста согласия. Сейчас даже 13-летний ребёнок знает, что такое сексуальная жизнь, пожалуйста, дай мне шанс, — говорит Ники, прижимаясь к Сонхуну ещё ближе, хотя, казалось, куда ближе?       — Я… Ники, отпусти, — попросил Сонхун неровным, но строгим голосом. — Если я сказал нет, значит, нет.       — Но почему? Я ведь люблю тебя с самого дебюта, и сейчас, когда понимаю, что всё взаимно, ты пытаешься оттолкнуть меня? — спрашивает с ещё более низким, будто заплаканным голосом макнэ.       Да уж Сонхун не может нечего...       Подождите, что? Заплаканным голосом?       Сонхун поднимает голову и смотрит в глаза макнэ. Из-за того, что душ капает на лицо макнэ, нечего не заметно, но вот красные глаза и голос говорят о другом: он плакал.       Хён бы не простил любого, кто заставил бы плакать Ники, и сейчас, смотря в глаза младшего, он ненавидит себя, за то, что заставил плакать макнэ. И он сразу задумался, а может, стоит дать шанс их отношениям, может, это не так страшно, как он себе это представлял. Он боялся не потому, что впервые мог оказаться под парнем, а боялся разочаровать макнэ, сделать ему больно. Именно этого он боялся больше всего, а сейчас перед ним стоит весь заплаканный Ники. которого хочется обнять и никогда не отпускать.       Сонхун подумал ещё немного и, притянув младшего к себе, начал целовать его первым, макнэ был в замешательстве, но начал охотно отвечать. Скользя по мокрому телу старшего он сжал его ягодицу. Попа у Сонхуна была идеальная, даже красивее, чем у большинства девушек, и смотрится так идеально в руках Ники, так правильно и грамотно. Ники сходит с ума от такого мокрого и сексуального хёна, но вот заняться здесь любовью он не собирается, так как читал, что из воды выходит очень плохая смазка.       Он подхватил Сонхуна на руки и, не разрывая поцелуй, направился к себе в спальню. Положив того на кровать и приказывая, чтобы тот перевернулся на живот, он открыл тумбочку рядом с кроватью и достал оттуда смазку и презервативы, что он спиздил у Джей-хёна. Немного выдавив скользкой жидкости на пальцы, он дотронулся до дырочки хёна, но заметив, что она не такая уж и узкая, усмехнулся.       — Ты же представлял меня, когда делал себе приятно, да, хён? — спрашивает Ники и вводит сразу два пальца.       Сонхун скулит и не отвечает, что немного злит младшего, и тот продолжает, надеясь смутить Сонхуна ещё больше:       — Ты представлял, как я буду медленно растягивать тебя, целовать твои губы, — произносит он, сразу целуя парня и говоря почти что в поцелуй. — Представлял, как я буду массировать твои соски, одновременно лаская твой рот своим языком.       Сонхун не в силах нормально думать. Длинные пальцы Ники доходят до простаты, массируя её и одновременно поглаживая головку аккуратного, не такого уж и маленького члена. И вот он уже готов к разрядке, но Ники не даёт закончить, вынимая пальцы и облизываясь, оставляя член в покое.       — Ты такой вкусный, хён, аж не могу, — сладко стонет макнэ и поднимает старшего, ставя его на колени. Постой так для меня, — просит тот, и Сонхун выполняет приказ, держа задницу прямо как ранее, но сейчас это будут не пальцы младшего, а его член. Ох, думая об этом, хён готов кончить.       Он берёт подушку и, утыкаясь в неё, краснеет ещё сильнее. Ники спускается к колечку мышц и оставляет поцелуй прямо на отверстии, тем самым, заставляя глухо застонать старшего, смущая его, и макнэ это нравится. Улыбаясь немного косо, он облизывает отверстие и начинает медленно проникать языком, лаская розовую дырочку и проникая всё глубже – оказывается у него длинные не только пальцы.       Ники оставляет в покое дырочку хёна и, почти ложась на него, поднимает голову. Сонхун смотрит на него через плечо, и они целуются страстно и очень горячо, а Ники одновременно трётся членом об задницу Сонхуна.       — Хён, ты такой прекрасный, — говорит он и берёт в руки голубенький квадратик, открывая его с помощью зубов и начиная расскативать содержимое на член, который, кстати, был большим для возраста Ники.       Сонхун дышит неровно, словно пробежался несколько километров. Он хочет Ники целиком и полностью. Не сдерживаясь, он притягивает младшего и начинает целовать, кусать губы. Делать это вот так очень не удобно, когда руки по-прежнему сжимают подушку.       Ники готовился и читал много материала про то, как не сделать больно партнёру и дать ему максимальное наслаждение. Он всё делал по пунктам, чтобы не ранить любимого хёна.       Опять вставляя пальцы, дразнил Сонхуна, медленно лаская стеночки, в процессе добавляя ещё два пальца, три пальца двигались в него, и Сонхун, не выдерживая, попросил:       — Да сделай уже что-то!       — Что сделать, говори напрямую. Я же маленький, не знаю, как сделать правильно, — с ухмылкой говорит Ники.       Он вынул пальцы, немного наклоняясь, начал целовать спину Сонхуна, на что тот недовольно вздохнул:       — Я… Ники, трахни меня, — дрожащим голосом сказал он, смотря на парня через плечо.       Ники улыбнулся сразу приставил головку ко входу, немного надавливая, он вошёл на половину, отчего Сонхун напрягся.       — Тебе больно хён?       — Н-нет, просто немного дискомфортно.       — Хорошо, но, если сделаю больно, обязательно скажи, а сейчас немного расслабься, — попросил Ники и начал поглаживать животик хёна, на котором виднелись очертания кубиков.       — Да, — сказал Сонхун и попытался расслабиться, затем обнимая подушку, он положил голову на неё.       — Хороший мальчик, — сказал Ники и начал медленно двигаться, постепенно входя глубже.       Толчки становились всё быстрее, а Сонхун уже не мог сдерживать стоны. Он как мог скрывал свой голос, это, конечно, не нравилось Ники, но он понимал, что сейчас нельзя допускать чтобы, хёны проснулись. У Сонхуна быть тихим получалось до одного момента: Ники нашёл простату и начал вдалбливаться в него, отчего Сонхун впился зубами в подушку, чтобы не кричать от удовольствия. Ники резко остановился, не выходя из тела парня. Он перевернул его на спину, взял руки Сонхуна и, держа их, начал целовать его, одновременно бешено двигаясь внутри старшего. Все стоны глотал Ники языком, иследуя рот Сонхуна.       И вот они готовы к разрядке, Ники начал двигаться ещё быстрее, хоть, казалось куда уж быстрее? Сонхун кончил первым, пачкая одновременно и себя, и Ники, через несколько толчков, Ники сделал то же, не выходя из Сонхуна.       Хён издал немой крик и начал подрагивать от удовольствия, а Ники устало упал на него. Сонхун тут же уснул.       Ники не мог позволить, чтобы старший спал вот так: весь потный и со спермой в заднице, так что он принёс мокрое полотенце, намоченное тёплой водой, и сухие салфетки. Он осторожно омыл Сонхуна и изнутри, и снаружи, одел на него свою одежду и, ложась рядом, обнял его, а затем тоже уснул.       Сейчас главное, что они вместе, а вот что они ответят хёнам на утро, когда те обнаружат произошедшее с кроватью Ники, любовники подумают утром.