Все ещё твой

Драко сидел перед камином, сжимая в руке стакан огневиски. Поместье молчало, погрузившись в предрассветную тьму. Этот час– самый тёмный час ночи принадлежал только ему. Ему и его воспоминаниям. Сквозь хмельную дымку в памяти, как всегда кристально ясно, проступил любимый образ. Грейнджер. Та, что большую часть жизни была его наваждением. Самой постыдной тайной и самой большой болью. С грустной улыбкой Драко вспоминал, как издевался над ней и изводил, только чтобы она обратила на него свое внимание. Как тонул в темном море ее радужек, до краёв наполненого ненавистью и гневом. Что изменилось после войны? Они стали старше. Они научились ценить каждое мгновение жизни. Они научились отделять истину от наносной шелухи и постылого лицемерия. *** Перед глазами как наяву вспыхнула сцена. Волан де Морт, двор школы, толпа студентов с израненными телами и душами, физически ощутимый тяжёлый запах отчаяния и безысходности. Драко сжимает палочку так, что она впивается в кожу почти до крови, когда торжествующий взгляд змеиных глаз Темного Лорда скользит по ученикам и останавливается на Грейнджер. Она стойко смотрит в ответ, провокационно приподнимая подбородок и расправляя плечи. Как бы говоря всей позой, что она будет биться с тем, кто убил ее друга и отнял надежду, до последней капли крови, до смерти и после нее. Темный Лорд глумливо предлагает вступить в ряды пожирателей, обещая помилование, и глаза Грейнджер стекленеют, тонкая фигура подбирается, как перед броском. Драко понимает, что она сейчас совершит страшную ошибку, ценой которой станет ее жизнь. Время становится тягучим и густым, словно смола. Он не успеет. Не успеет и эта сумасшедшая девчонка так бессмысленно погибнет. Грейнджер не делает последнего шага в своей жизни, остановленная крепкой рукой. Драко затапливает такая мощная волна облегчения, что в глазах темнеет и подгибаются колени. Долгопупс, сжимая плечи Гермионы, что-то коротко ей говорит, отчего она сникает и коротко кивает. Невилл, хромая выступает вперед и его встречает смех и издевательское улюлюканье толпы пожирателей. Громкий голос Долгопупса разносится над школьным двором, его речь и сжатое в ладони древко волшебной палочки полностью отвлекает Лорда и воздух начинает потрескивать от крошечных молний. В узких зрачках Волан де Морта закручивается смертельная воронка, отсчитывая последние секунды для Долгопупса, и Драко выходит вперед. Молча подходит к Лорду, и тот довольно расплывается в улыбке, коротко обнимая парня. Малфой практически вслух молится, чтобы Лорд отвлекся на него и не поднял палочку со смертельным зеленым лучом, направленным в грудь Долгопупса, и на этот раз Небеса услышали его. Сжимая ледяную ладонь матери, Драко не отрываясь смотрел в глаза Грейнджер, мысленно умоляя понять. Его губы шептали "Прости", и впервые он не увидел в ее взгляде, направленном прямо на него, ни ненависти, ни презрения. *** Драко налил себе еще один полный до краев стакан янтарного напитка и подошел к окну, за которым густым пологом клубился темно-серый туман. Мужчина всматривался в него красными сухими глазами и ощущал себя потерянным во времени. Словно утонул в омуте воспоминаний или заплутал в зеркале Еиналеж. Это было так сладко, что он не желал возвращения. Он готов был остаться в этом мороке, не двигаясь, жить восставшими под веками образами до тех пор, пока не растворится сам в этой серой бесконечности. *** Драко вернулся в Хогвартс не тем полным надежд, планов и чувства собственного превосходства юношей, что был раньше. Сам себе он напоминал заброшенное остывшее кострище, оставшееся от сгоревшей деревни. Война прошлась по всем, уничтожая в душах максимализм и светлую юношескую наивность, оставляя взамен чувство скоротечности и хрупкости человеческой жизни. Кто-то сломался и превратился в тень самого себя, опуская затравленный взгляд и шарахаясь каждой тени или скользя по людям пустым взглядом, в котором отражались пережитые ужасы. Кто-то же напротив старался успеть все попробовать и испытать, жил как сумасшедший, с маниакальным упорством проглатывал, не жуя, как можно больше эмоций и впечатлений, гоняясь за ними как одержимый. Драко замкнулся в себе, снедаемый чувством вины, превратился из лощеного ядовитого слизеринского принца в задумчивого одиночку. Часто, сидя на Астрономической Башне или на берегу Черного озера, он размышлял о смысле его нахождения здесь, о том, что смог бы он сделать тогда, чтобы черная дыра в его груди не была такой огромной сейчас. В один из вечеров, когда он по обыкновению искал уединения на небольшом обрыве у озера, он услышал короткий вскрик и всплеск. Метрах в пяти от него темная вода шла большими кругами. Над поверхностью на мгновение показалась тонкая рука и тут же скрылась. Не думая, Драко прыгнул в ледяную воду и поплыл в сторону тонущего. Бледное лицо, светящееся матовым светом он увидел не сразу. К этому времени с губ девушки уже срывались редкие пузыри воздуха, а тело безвольно опускалось на дно. Драко греб, боясь опоздать. Его грудь разрывалась от недостатка кислорода и паники, но он упрямо плыл на светлое пятно, зная, что без нее не вернется. Чувство вины, что допустил еще одну смерть, просто его добьет. Он перехватил тонкую ладонь и дернул девушку на себя, но ту что-то крепко держало. Драко поплыл ниже и увидел, что вокруг щиколоток девушки оплелись водоросли, крепко держа добычу. Он вынул палочку и произнес заклинание, тратя на него последний воздух. В глазах потемнело, сознание стало уплывать, но вдруг Драко почувствовал прикосновение и рывок, мелькнули серебристые хвосты. Селки обхватили его и потащили к поверхности. Драко судорожно хватал воздух, смаргивая круги перед глазами. Девушка. Где девушка? Он хотел броситься обратно, но селки вытолкнули ее секундой позже. Грейнджер. Грейнджер! Крича, чтобы не смела умирать, он тащил ее из воды на покатый берег. Позже, когда бил ее в грудь и касался синих ледяных губ, вдыхая в них воздух, чувствуя, что не успел, рыдая в голос, он почувствовал, что теперь точно конец. Его больше нет. Он тронется умом. Не переживет и лишится рассудка. Он клялся, что если она выживет, он станет ее тенью, он убережет ее от всего, пожертвует всем, если понадобится. Момент, когда она закашляла, извергая из легких воду, стал самой счастливой минутой его жизни. Она открыла глаза и сотрясаясь всем телом посмотрела на него. Драко рывком прижал ее к себе, охрипшим голосом шепча что-то успокаивающее и зарываясь рукой в ее мокрые тяжелые волосы. А она молчала. Молчала и слушала. А потом обняла в ответ слабыми трясущимися руками. С той минуты они стали ходить на озеро вдвоем. Драко водил ее на покатый берег, справедливо остерегаясь ненадежного обрыва. Неизменно брал для нее теплую мантию, чтобы не мерзла, и корзинку с горячей едой. Их беседы стали длиннее и доверительнее, прикосновения из дружеских превратились в волнующие. Момент, когда она его поцеловала, навечно выбит на сердце Драко клеймом, одновременно больно горящем и доставляющим мучительное наслаждение. С первым снегом прогулки к озеру прекратились. Драко и Гермиона стали встречаться в Выручай-комнате, которая распахивала для них двери, маня жаром пылающего камина и уютом небольшой, персонально их, гостиной. Беседы стали короче, поцелуи длиннее, и вот он, стоит перед ней на коленях, покрывая нежное нагое тело жаркими поцелуями. Темнота, разделенная на двоих, влажные тела, движущиеся в ритме древнем, как сама жизнь, стоны, перемежающиеся поцелуями и взаимным шепотом о любви. Она была для него всем–его душой, его солнцем, его смыслом, самой сутью. Она и сейчас для него весь мир. Драко не мог дышать от огромного теплого шара в груди на том месте, где еще недавно была лишь темная сосущая пустота, когда Грейнджер, его Грейнджер, смотрела на него, будто на величайшую ценность, когда нежно звала его "Мой Драко", когда касалась его так ласково, будто говорила каждым прикосновением "Люблю". *** Малфой закрыл глаза, позволяя слезам катиться по бледным щекам. Сейчас он, как и каждую ночь, воскрешал в памяти ее запах и голос, в которые кутался каждую зябкую минуту своей жизни. Теплые интонации любимой неотвратимо менялись на иные, раздирающие нутро Драко на кровавые клочки... *** Он стоял перед отцом, который не стесняясь в выражениях охаживал сына, будто хлыстом. Драко уверенно стоял на своем. Да, отец, я ее люблю, да, это важнее, чем оберегаемые тобой чистота и величие крови, статус и все прочее. Малфой старший рвал и метал. Он никогда не позволит своему сыну связать жизнь с грязнокровкой, будь она хоть тысячу раз героем войны. Тогда Люциус, уверенный в своей правоте, пообещал сыну, что уберет маггловское отродье любым способом. Последствия его не пугают, ведь нет ничего хуже, чем брак единственного наследника с поганой грязнокровкой. Драко помнил об обещании, данном на озере. И эта клятва не давала ему открыть дверь всякий раз, когда он слышал мольбы и рыдания любимой под его дверью. Он сидел, привалившись к створке лбом, плача вместе с ней, кусая кулаки, чтобы она не слышала. Он мысленно молил ее о прощении. Когда она пыталась подойти к нему в школе, он уходит, практически убегал от нее. Драко понимал, что нужно объясниться. Хоть что-то сказать, чтобы ей стало легче. Но знал, что стоит ему заглянуть в ее глаза и увидеть океан той боли, что рвет когтями и его душу, он рухнет перед ней на колени и все пойдет прахом. Он подведет ее, убьет практически собственными руками, не защитит. Если цена ее жизни его сердце, пусть будет так. Лишь бы ее никто не тронул. Лишь бы жила. Если она где-то есть на свете, то и он существует. В тот день, когда в Хогвартсе пронеслась весть о его помолвке с Асторией Гринграсс, все закончилось. Ему больше не приходилось трусливо прятаться от Гермионы и под своей дверью теперь сидел он один, все так же оплакивая свою любовь. Его любимая теперь даже не смотрела на него, при столкновениях предпочитая делать вид, что его не существует. Он опускал глаза, зажмуривался, до крови кусая губы. Все правильно, родная, живи дальше. Умоляю, забудь меня и будь счастлива. *** Драко стоял на коленях, как тогда, и давился рыданиями. Наполненные отчаянием и нестерпимой болью крики Грейнджер набатом стучали в его голове. Даже спустя столько лет. Даже когда пройдет в десять раз больше времени. Даже после его смерти они не оставят его в покое. Как и ее взгляд, когда он шел по коридору школы с Асторией под руку. Взгляд человека, получившего аваду в спину от того, кому доверил всё. *** Драко казалось, что в том озере он всё-таки утонул. Каждый день наполненный болью. Осознание конца, когда надел на палец младшей Гринграсс фамильный перстень. Тогда, на своей свадьбе он надрался так, что всю брачную ночь его позорно выворачивало в уборной. Когда Драко узнал, что Грейнджер теперь миссис Уизли, он как в полусне шатался по улицам, пока не набрел на "Дырявый котел" где набрался дешевого огневиски, а потом заснул в сортире этого богом забытого заведения, прижавшись щекой к ледяной грязной плитке прямо около загаженного унитаза. Он называл Асторию в постели именем единственной, что владела его сердцем, а потом, как был голый, шел за бутылкой огневиски, не обращая внимания на тихий плач жены. Впервые он вздохнул полной грудью только взяв на руки новорожденного сына. Крошечный Скорпиус вернул Драко к жизни, подарил смысл его существованию. *** Малфой налил себе еще, посмотрел на блики огня, танцующие в янтарной жидкости, и отставил стакан. Он поклялся, что сын никогда не увидит отца пьяным, слабым и передающимся отчаянию. Но Скорпиуса здесь нет. Утром они с женой посадили его в поезд и сейчас сын в Хогвартсе. Астория с вокзала уехала в гости к родителям. Знала, что ночь будет сложной... *** Астория обнимала сына, провожая в Хогвартс. На их лицах было беспокойство и печаль разлуки. Драко подбодрил Скорпиуса, взял обещание писать письма и со спокойной душой смотрел, как сын обнимает на прощание мать. Скользнул взглядом по перрону и улыбнулся—сквозь толпу чинно шествовал Поттер с семьей. Они подняли руки, приветствуя друг друга, а затем его глаза наткнулись на нее. Все такая же хрупкая и тонкая, как в юности. Ее фигура являла собой уверенность и строгость. Больше не девчонка, женщина, с годами ставшая еще прекраснее, невероятное видение. Сердце Драко затрепыхалось и остановилось. Гермиона поцеловала дочь в ярко-рыжую макушку и подняла свои невероятные глаза, посмотрев прямо на Драко. Весь мир сузился до карих зрачков, которые когда-то светились огромной силы любовью к слизеринцу, но теперь лишь обожгли тенью застарелой боли. Нежные губы, вкус которых он так хорошо помнил, растянулись в фальшивой улыбке, голова с тщательно уложенными в строгую причёску кудрями коротко наклонилась в приветственном кивке, и она обернулась к мужу, не увидев печальной улыбки, что коснулась рта Драко. Он провожал гибкий стан глазами, пока они не скрылись в толпе, не обращая внимания на Асторию, лицо которой исказили страдания. *** И сейчас, лежа на полу и подставляя лицо робким рассветным лучам, Драко думал. Он размышлял, как и каждый день до этого, не совершил ли он роковую ошибку тогда. Да, совершил. Нет, он все сделал правильно. Кто знает? В одном он был уверен абсолютно точно. "Ты не моя, но я все еще твой. Всегда и без остатка"