За империю

      Александр ушёл с заседания только в четыре утра. Можно было поспать ещё час или два, а потом последует так называемая «переприсяга» Николая Павловича. Как же Санкт-Петербург устал. Следом вышел Московский. Его лицо и руки до сих пор покрывали ожоги.       — Вам следует отдохнуть, Александр Петрович, — Московский погладил его по спине. Александр до сих пор сам не свой становился от его прикосновений.       — Вы думаете, я не справляюсь с обязанностями, Михаил Юрьевич? — поинтересовался Александр. Эта была очевидная манипуляция, чтобы не поддаться уговорам Михаила Юрьевича и не завалиться спать на весь день.       — Я знаю, что ты справляешься лучше всех, — прошептал Московский.       — Вы не видели Евгению? — сменил тему Александр. — Она ушла и не попрощалась. Это на неё не похоже.       — Наверное, работать пошла, — ответил Московский. — Что твои приближенные, что ты. Меры в работе не знаете.       Александр нахмурился: от Михаила Юрьевича, своего дорогого бывшего наставника, не сбежать.       — Как ты девчонку на такую должность пропихнул? — спросил Московский. Видимо, самому надоело уговаривать.       — Я сам создаю свои правила. А Евгения долгое время была единственным человеком, которому я бы мог доверять, — ответил Александр.       — Александр Петрович! — Евгения тихо позвала его.       — Слушаю вас, дорогая, — Александр с радостью обернулся к ней. Как всегда, его самая верная подруга при дворе пришла на помощь.       — Я узнала от гвардейцев. Против императора Николая Павловича готовится восстание, — сказала Евгения, положив руку на шпагу.       — Восстание? Расскажи подробнее! — потребовал Александр.       — Они сами ничего не знают. Должны позже объяснить. Но важно одно: они не дадут воцариться Николаю в установленное время. Нужно перенести присягу, — ответила Евгения.       Александр скривился. Опять целый день на ногах.       — Александр Петрович, вы погубите себя, — Московский подошёл ближе и, видимо, хотел помассировать плечи, но вспомнил, что они не одни.       — Он прав, Александр Петрович. Давайте я схожу предупредить двор, а вы… — в глазах Евгении заплясали черти, что совершенно не понравилось Романову. — А вы будьте тут!       И Евгения сбежала, не дожидаясь ответа. Александр покачал головой: воспитал на свою голову. А она, едва догадавшись о влюблённости приятеля, стала пытаться свести их!       — Саш, — Михаил Юрьевич осторожно приобнял его. — Пойдём в твои покои. Ты хотя бы пару минут в тишине посидишь.       На этот раз Московский не стал ждать ответа, а просто подхватил Александра под руки. Романов в это время разрывался между двумя чувствами: нежность к Михаилу из-за такой нужной заботы, и обида, что его опять никто не слушает. А он вообще-то столица.       — Ты голоден? Я могу… — хотел предложить Михаил.       — Ничего не нужно. Просто посиди со мной, — попросил Александр, прикрывая глаза. — Разбуди, если я всё-таки усну.

***

      — Сашенька, просыпайся, — Московский стоял над Романовым, нежно поглаживая того по кудряшкам. — Нам пора идти.       — Миша, — Александр с трудом открыл глаза. — Зачем ты позволил мне уснуть?       — Ну, прости, пожалуйста, что не держал твои веки, — ответил Михаил. — Попей кофе и съешь хотя бы печенье. Давай. Совсем немного осталось, и будешь отдыхать.       — Хватит со мной разговаривать как с ребёнком, — возмутился Александр, отпивая глоток кофе. — Я справлюсь.       — Разумеется, — пробормотал Московский.       Впрочем, через час Александр и Михаил уже присутствовали на присяге. Романов внимательно следил за происходящим. Его успокаивало, что Москва был рядом. А где-то в толпе можно было увидеть Евгению. Александр понимал, что её жизнь — ничто по сравнению с его, но снова не смог избежать ошибки и привязался к ней.       — Саш, — Московский наклонился к его уху. — Нужно отправить гвардию на Сенатскую площадь. Я поеду с ними, чтобы убедиться, что они не дойдут до тебя и императора.       — Не смей! — воскликнул Александр, хватая Мишу за руку. — Ты достаточно страдал из-за меня. — Александр Петрович, — Московский мягко перехватил его руки. — Мой долг защищать вас. Вы всё-таки столица.       — Только потому что я столица? — спросил Александр.       Михаил прижал его руки к груди и покачал головой.       Романову сразу же захотелось уйти. Слишком много всего происходит сейчас. Слишком много эмоций.       — Александр Петрович, — осторожно позвала его Евгения. Романов всегда замечал, с каким неудовольствием она подходит к нему и Московскому. Сначала он думал, что Миша ей не нравится, но, как оказалось, дело было в другом. — Мы уже готовы.       — И вы пойдёте, Евгения? — Александр уже готов был снова высказать все свои возмущения по этому поводу.       Евгения подняла подбородок и надменно посмотрела:       — Я, кажется, только что поклялась в верности своему императору. Поэтому я пойду вместе с остальным. Иначе для чего вы научили меня владеть шпагой?       — Тогда я тем более не оставлю свою страну, — ответил Александр. — И не пытайтесь мне возразить, вы оба. Я до конца буду защищать Романовых и вас.       — Я поеду за вами, Александр Петрович, — ответила Евгения со вздохом. — Постарайтесь не пропадать из поля зрения.       — А я поеду рядом с вами, Александр, так нам всем будет спокойней, — сказал Московский.

***

      — Я прибыл слишком поздно. Мне нужно было оказаться здесь раньше, — говорил Александр. Он действительно чувствовал вину.       — Мы не могли предугадать, что всё будет так, — постарался успокоить Московский. — Перестань винить себя во всём.       — Не будем об этом сейчас, — ответил Александр, стараясь подавить панику. — Мне нужно думать о стране.       Евгения в это время переговорила со сторонниками императора, которые прибыли раньше. И теперь она подъехала к Романову с Московским.       — Они не слушают. Многие жители на стороне восставших. Полковника и Великого князя они не слушают. Готовится экипаж для вас и всей семьи императора, — быстро рассказала Евгения.       — Я никуда не поеду! — ответил Александр. — Я лучше всех знаю, что лучше для страны. Скажите, митрополиты с ними говорили?       — Их тоже не слышат, — вздохнула Евгения. — Но у нас есть преимущество: среди них нет предводителя. Они его до сих пор не выбрали. А наших солдат намного больше.       — Я услышал вас. Спасибо вам за верность, дорогая. Дальше я справлюсь.       Тогда Евгения скрылась за спиной Александра.       — Прикажите стрелять над их головами. Если не среагируют, стреляйте по ним, — отдал приказ Александр и крепче вцепился в своего коня. Он знал, что будет больно.       Московский встал плечом к плечу с другими солдатами. Первый залп картечи, как и приказывал Александр был сделан над головами мятежников. Те сразу же открыли огонь. Романов больше не мог смотреть и бездействовать. Тем более, там был Миша. И на него был направлен пистолет.       Александр соскочил с коня, доставая шпагу на ходу. Ни секунды не сомневаясь, он ударил мятежника в грудь. Тот не умер сразу, а ещё несколько секунд извивался на полу от страшной боли. И пусть. И было бы ему ещё больнее, лишь бы Мишу никогда не трогал. Потому что любой, кто навредит его Московскому, пожалеет. И будет расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь и даже после.       Николай Павлович открыл огонь. Его гвардия сразу же подчинилась. Ещё пять залпов. С каждым Александру становилось всё хуже. Евгения стояла рядом, готовая в любой момент стать живым щитом Романова. Эта верность заставляла сердце Александра таять от осознания любви к нему, его городу и стране, и мёрзнуть от страха за простую человеческую жизнь.       Мятежники рванули к Неве. Лицо Александра окрасилось в сероватый оттенок.       — Саш, — Московский обернулся к нему. Взволнованный и растрёпанный, он был невероятен для Александра. — Ты в порядке?       Саша медленно кивнул, хотя уже чувствовал боль своего города.       — Начинайте стрелять из пушек! — крикнула Евгения. — Не дайте им добраться до Васильевского острова!       Лёд на Неве треснул. Кот точно взбесился, и теперь бегает по дворцу и пугает тех немногих, кто там сейчас находится. Многие тонули. По улице были разбросаны трупы. Кого-то затоптала толпа, кого-то убили из картечи. Александр чувствовал, что его сил едва хватит на то, чтобы добраться до дворца.       — Александр Петрович, вам помочь? — спросил Московский. Он был всё ещё чертовски прекрасным для Александра. Именно об этом он думал, чтобы удержать своё слегка плывущее сознание.       — Справлюсь, — ответил Романов, запрыгивая на коня. Он был слишком гордым, чтобы согласиться на помощь Михаила при всех.

***

      — Женя, император ничего не говорил? Я, возможно, нужен ему? — Александр остановил Евгению в коридоре.       — Нет. Сегодня он отпустил и меня, и тебя, — ответила Евгения. — Спокойной ночи. Отдохни, пожалуйста. На тебя, пожалуй, это повлияло больше всех.       — Хорошо-хорошо, — Александр закатил глаза, но тут же улыбнулся. — Спасибо тебе за всё.       — Ты знал, что так будет! — Евгения толкнула его плечом. — Всё, спать. И я пойду отдохну.       — Спокойной ночи! — крикнул ей в след Александр.       Александр снял с себя китель и с облегчением упал в кресло. Усталость последних дней тяжело обрушилась на него. Александр вцепился в свои волосы. И такому состоянию конца не будет никогда. Или пока столицы не решат перенести в другой город. А Романов уже так устал.       — Александр, можно? — в комнату заглянул Московский.       — Заходи, — вздохнул Александр. — Ты как? Всё хорошо?       — Со мной-то хорошо, — ответил Московский. — Как ты себя чувствуешь, заря моя северная?       Саша надавил ногтями на ладонь. Он итак был на грани слёз, а тут ещё Московский со своими нежностями.       — Не надо так делать, — Московский взял его за руку и поцеловал. — Я понимаю, это больно. Будет только хуже, если не выпустишь эмоции.       — Я не буду позориться, — прошептал Саша, глотая слёзы.       — Я не считаю, что ты способен сделать что-то, что я посчитаю позором, — шептал в ответ Московский, продолжая покрывать руки Романова поцелуям.       Нежность и трепет со стороны Миши, о которых Саша и мечтать не мог. Он ведь не заслужил всего этого. Как же Московский настрадался! И во всех бедах любимого Мишеньки виноват Саша.       Этих мыслей Романов не выдержал и заплакал. Он высвободил свои руки и закрыл ими лицо.       — Сашенька, милый, — Московский встал и притянул к себе плачущего.       Саша сразу же прижался к нему всем телом. Как же ему хотелось быть ближе! Саша боялся, что его будут осуждать, но всё равно никак не мог успокоиться. Всё было слишком: родной запах Московского, его тепло и обеспокоенный стук сердца. Саша, будь его воля, никогда и ни за что не расцепился бы с Москвой.       — Всё хорошо, Саш. Ты очень сильный. Я горжусь тобой, — нежно шептал Московский, обнимая столицу. — Я всегда на твоей стороне. Саша почувствовал, как его ведут в постель. Нет, только не расцепляться с Мишей.       — Ляг со мной, — пробормотал Александр сквозь всхлипы. — Пожалуйста.       Он смотрел на удивлённого и немного смущённого Московского сквозь пелену слёз, которые и не думали останавливаться. И всё-таки Миша аккуратно устроился рядом, отбросив все приличия. А Саша продолжал плакать обо всех бедах, пока не уснул беспокойным, но глубоким сном.