C'est réciproque

Яркие лучи солнца освещали просторную комнату. Первым, что увидел Данил была пушистая кошка шумно мурчащая над ухом, просящая еды. Парень с усилием поднялся на ноги, после вчерашней прогулки стоять на ногах было тяжелее прежнего. В конце скромной, привычной кухни стояли пустые миски. Достав из холодильника жидкий корм, питомец дико набросился на брюнета, но отстал, когда пища оказалась в тарелке. Рутинное утро скрашивало только вчерашнее воспоминание, от которого всё лицо наливалось алым цветом, адово пекло. Голова, тягучей болью напоминала о себе каждые пять минут. День должен быть долгим.

***

Путь до школы растянулся, благодаря другу, который неожиданно окликнул его из-за спины. Завёлся вялый разговор о глупой теории того, что Петрович пришёл в школу, чтоб говорить, что целоваться парням по-гейски. «...Наша школа приветствует традиционные отношения, а не эту ересь!.... » Его слова в начале урока безумно смешили, при виде Халчевского в памяти всплывало разъярённое лицо мужчины, скрюченное в одну сторону со сложившимися губами в трубочку. Переобувшись, ничего не оставалось делать кроме, как ждать препода. Разместившись на мягком диванчике кареглазый, ожидал прихода одного парня. Мысли летели в разные стороны, расплывались и исчезали со скоростью вселенной. Безумно утомительно ожидать кого-то в одиночестве хотя мысли возмещали любого человека. Услышав его голос, голова дёргается вверх и глаза бросаются искать обладателя низкого тембра. – Приветик, – Ваня тянется и чмокает Данила в щеку, улыбаясь. Блять, все мысли скатываются к тому, что он в ответ-то, блять, не поцеловал, ебаный братский поцелуй. Мирошниченко широко ухмыляется, прося место рядом, Шевченко судорожно двигается в сторону освобождая место с краю. – Ага, привет. – Что-то случилось? – почти шёпотом спросил Ваня, усаживаясь по-удобнее. Увидев его поджатые губы, Даня отрицательно покачал головой. – Уверен? –Да. Тот кивнул головой, как бы говоря «допустим, ладно, я поверил». –Ты помнишь, что было вчера? Брюнет обернулся, смотря прямо глаза. В его глазах можно было прочитать целый спектр эмоций, от жалости до вины. Он опустил голову, хрипло пробормотал: –Да. Даня не мог осмелится продолжить разговаривать на эту тему, но найдя силы выдохнул: –Что думаешь на этот счёт? –Хочешь услышать правду или так, отговорку? –поинтересовался кареглазый наблюдая за собеседником. –Правду. –Мне понравилось, не ожидал, но да. Я...боюсь твоих мыслей. Данил выдыхает, он знает, что это только начало. _ПОГРУЗИМСЯ В ПРЕДЫДУЩИЙ ДЕНЬ_

***

Кирилл и Артём принесли крепкий напиток. Вчетвером парни направились в заброшку. Она находилась очень далеко, но виски и интерес тянули их туда. Дорога сложная, но в результате впечатляющая постройка вдохновила по ней полазить. Затуманенный разум, и вот уже Данил сидит на коленях Вани, выгибаясь в спине. Крепкие руки забираются по футболку, считая позвонки, влажные, покусанные губы, хватающие воздух, углубляют поцелуй. Горячий язык блуждающий по зубам, нёбу, сплетающийся с языком Данила. Было холодно, темнота, но жар тел согревал обоих. Не зашло дальше поцелуя, их остановил Кирилл вошедший в ту комнату, где были парни. Он был шокирован, но поверил, что это просто произошло под действием алкоголя и бушующих гормонов.

***

_НЫНЕШНЕЕ ВРЕМЯ_ Данил задумчиво смотрит на лицо Вани, перед глазами всплывают всё вечернее происшествие. Его уши алеют, щёки жжёт. –Ты мне нравишься, –констатирует Мирошниченко, наблюдая за последующей реакцией Данила. Шевченко быстро отводит взгляд, ища на что можно взглянуть, чтоб успокоиться. Он знает, что ответит, он боится своих слов. –Вань, я думаю это была ошибка, я не такой, –смотря перед собой, признался Данил. Его лицо словно стало каменным, страх был, как и жгучей болью, как и выдохом после скоростного окончания разговора. Он не хотел оборачиваться, боковым зрением лишь заметил, как тот несколько раз покачал головой в знак понимания. После, поднялся на ноги направился на второй этаж. –Это он куда? –прокомментировал уход Вани, Никита, наблюдая печальную физиономию друга. –Не знаю.

***

Шёл последний урок, функционалку отменили – физра последняя. Короткая перемена в виде пяти минут, заставляет поторопиться. Войдя в раздевалку, никого не заметив, Данил поторопился переодеться. Тут же дверь хлопнула. За спиной стоял ОН. Данил не хотел прекращать дружбу, но Ваня видимо действительно обижен. И что ему делать, не каждый же день с таким сталкиваешься. А это ведь Данил дал надежду, разве нет? Закончив переодеваться Данил присел на подоконник. –Вань, –позвал зеленоглазый. Тот отозвался мычанием. –Я не хочу прекращать с тобой дружбу, она слишком дорога для меня. Мирошниченко сел рядом. –Почему ты тогда ответил, зачем? Нет. Лучше ответь, какого хуя подавал надежды ебаные три недели? Перед глазами быстрым ходом пролистнулись события предыдущих двадцати с лишним дней. –Прости, но я даже не понимаю о чём ты. –Да?! Правда?! Ты постоянно касался меня, мы общались ночами, говорили по видеосвязи часами. Мне кажется или кто-то другой выгибался на моих коленях вчера? Я это помню, мне это повторно снилось, ты просто не понимаешь, что это значило для меня, блядь! Тишина, оглушающая тишина разрывала уши, и сознание, которое кричало «сам виноват». –Прости. –Даже если я тебя прощу, ничего не будет как прежде. –Ваня спрыгнул с подоконника и направился к двери, неоглядываясь выйдя. Он был прав, ничего не будет как прежде.