Заклинатели

      -Кар! Кар!       Разлепить глаза меня заставил противный голос Фрэда, я уставилась в свой пестрый потолок. Когда-то я лично заляпывала его красками, чертежами и разными выражениями своего вдохновения. Муза приходит к творцам по желанию, но я считаю себя лишь исполнителем заказов фантазии, поэтому особенно сильно никогда музу не жду. Рисую то, что считаю важным в тот момент, когда держу в руках карандаш, кисть, ручку. Люди редко задумываются над тем, как часто дает им подсказки собственный мозг, а он гораздо чаще говорит со всеми нами, чем мы говорим что-то ему…       Примерно так выглядит мое утро: каркающий будильник по имени Фрэд, мятая постель и тонна пространных рассуждений. И это утро началось бы так же, не вспомни я, что заставило меня вчера уйти от Маши.       -Фрэд!       Я вскочила на кровати, повертела головой и повернулась к ворону, который озадаченно разглядывал меня глазами-угольками.       - Если хочешь, чтобы я тебя и дальше кормила, то скажи, что мне все это не приснилось.       Фрэд был на диво умной птицей, он склонил голову на бок, потом взмахнул черными крыльями, сделал несколько дерганных взмахов и приземлился на кровать. Там он проковылял до моей ладони и аккуратно когтистой лапкой поскреб по одеялу. Я откинула его край и увидела связку ключей - запасные от квартиры Маши и от моей.       - Поняла тебя.       Эти ключи я никогда не бросаю на кровати. Для них есть место. В моем доме для всего есть место! Иначе бы моя и без того беспорядочная жизнь превратилась в полный хаос. Каждый сантиметр этой квартиры рассчитан мною до мелочей. На каждой полке лежит карандаш, в трех точках коридора – расчески. По пути до ванной обязательно должно висеть не меньше двух полотенец и внутри еще халат. Карандаши у меня и вовсе подвешены к потолку, потому что рисую я спонтанно и не всегда сама от себя этого жду. И ключи должны лежать в месте, к которому я тянусь на автомате, про которое не забуду, зачитавшись книгой. Другими словами – в рюкзаке, в вещи, которую я никогда не выпуская из рук.       Я подтянула связку ключей и положила их на ладонь, а потом медленно начала перебирать тонкие ключики. И вот он страх – мой мангуст. Что случилось с Машей? Кто эти люди и как мне сказать полиции, что один из них на моих глазах превратился из дяди Матвея в какого-то парня, а другой щелкнул пальцами, и я сама грохнулась в обморок.       - Надо соврать, - кивнула я и повернулась к Фрэду. – В полиции скажу, что видела, как ее затащили в машину, а дальше дядя Матвей не открывал.       Фрэд каркнул и дернул крыльями, не соглашаясь. Из нас двоих он был умнее, и сейчас говорил правильные вещи. Но я его правду принимать не хотела, потому что жутко боялась идти туда снова. Я точно понимала, что все это не шутки хотя бы потому, что у Маши совсем не часто бывает такое серьезное и хмурое лицо, которое я увидела вчера.       - Мне страшно, - я резко поднялась и прошлась до угла комнаты, взъерошив волосы на голове.       Моя обида сгинула еще вчера, в тот момент, когда Маша велела мне не высовываться из-за стены. Мангуст теперь драл меня и требовал сидеть тихой мышью дома, звонить в полицию и ни за что не высовываться отсюда. Я умыла лицо, почистила зубы, кое-как собрала непослушные кудри в хвост и вернулась в комнату. Там я села на кровать и подняла голову, заглядевшись на металлическую пластинку, загораживающую тонкую вентиляционную трубу. По ней мы с Машей всегда разговаривали. Вот и сейчас я встала, поднялась на стол скинув ногой с него все ненужное, сняла пластину и стала слушать.       Но в ухо мне доносились только далекие ворчания соседей и ни одного знакомого голоса Воробьевых. Приладив пластину обратно, я спрыгнула со стола и глянула на телефон. Мне и позвонить-то больше некому. Есть один знакомый полицейский, но он уехал дня три назад, так что ему не до меня. Участковый думает, что я вру, а стоит задать ему любой вопрос или прийти домой к Маше и встретить там «дядю Матвея», как я уже вообще ничего не смогу сделать. Оставалось только идти самой.       -Пошли, - сказала я Фрэду. – Пойдем, пока я не передумала. Страх – это презумпция опасности, Фрэд. Тебе страшно не потому, что что-то обязательно случиться, а потому что мозг ставит аксиомой: «Что-то нехорошее обязательно произойдет!». Это «нехорошее» происходит не всегда, вот и сейчас не сработает. Пойдем-пойдем.       Я нацепила футболку, надела вчерашнюю рубашку, продела ноги в джинсы, которые валялись ближе к кровати. В куртку влезла у выхода, засунула ноги в ботинки, намотала шарф и вышла, Фрэд вальяжно прошел в коридор и остановился на лестничной клетке. Я взяла его на руки, закрыла двери, спустилась на этаж ниже и замерла у двери под номером «12».       - Страх – это бунтующая психика, - уверенно сказала я и вставила ключ в замочную скважину. –Если ты можешь с совладать с ней, то для тебя нет страха. И людей-фантомов тоже нет, мне показалось.       Я знала, что мне не показалось. Людей, которым легче все свалить на «показалось», чем поверить во что-то необыкновенное, я всегда считала трусами. Сейчас и себя бы не назвала как-нибудь иначе. И все же порог я перешагнула, повесила куртку и негромко прошлась на кухню, где все, как всегда, было идеально чисто. Мне очень часто доставалось от Машки за беспорядок, а у Воробьевых в квартире была идеальная чистота.       - Фрэд? – он вырвался из моих рук и пролетел в коридор, где задел крылом стену и чуть ни свалился на пол. Оттуда снова вспорхнул и пролетел в комнату, куда я отправилась за ним.       Фрэд привел меня в гостиную.

      ***

      Никита упал на диван и вытянул ноги. Шел третий час, как он искал злосчастную Книгу заклинателей. Машу с Матеем Игоревичем уже ждать не стоило, Ветров, гад, похитил ее еще вчера, как и ее отца. Единственное что могло сохранить жизнь обоим – книга Заклинателей. В которой со дня на день должна была появиться надпись, к какому светилу будет принадлежать Машина магия заклинательницы.       В мире заклинателей не было места людям. И Никита не мало удивился, когда встретил вчера подругу Маши – простую девчонку, у которой, к слову, было очень слабое подсознание. Оно пускало всякого, кто хотел в нем порыться. Девочка была легкой наживой даже для самого плохого заклинателя. Обычно обладатели таких хилых подсознаний были доверчивыми людьми или людьми, которые предпочитают верить в невозможное. Скептики поддавались ментальному контролю плохо, поскольку не пускали чары заклинателей к себе в голову.       - Где же ты, где же ты?.. – Никита обвел комнату пристальным взглядом, гадая, куда можно было спрятать такой могучий артефакт.       Мир - волшебник, который создал мир и руководил им, оставил заклинателям только малую часть своих вещей. Книга была одной из них. Туда он вписывал судьбы своих наместников, когда хранитель спрашивал, какому светилу будет служить тот или иной заклинатель.       Друг Никиты Демидов с самого утра разрывал трубку. Сам он остался с пойманным вчера на обмане Васей. Пока что пленный заклинатель был единственным козырем. Демидов его не пытал, но держал при себе, а волновался сильно, потому что Маша была в его жизни девчонкой номер один класса так с десятого. Никите и самому было невесело. Так купиться на развод Васи! Ветров точно заслал этого недотепу, чтобы отвлечь Никиту, пока увозил Машку. Хорошо хоть у той нашлась шустрая подруга, которой вчера наспех пришлось править подсознание.       Вдруг щелкнул дверной замок, Никита медленно повернул голову к входу в комнату и сощурил глаза.       «Девушка, двадцать лет. Здесь точно не чужая,» - считал он по скопу эмоций и вдруг нахмурился.       - Не может быть, - фыркнул Никита и прошелся на кухню.       У заклинателей не было никакой магии, как бы ни называли это в народе. Просто ментальное воздействие они могли оказывать настолько сильное, что человек начинал воспринимать реальность по-другому. Не так, как видит. Вот и сейчас девушка повернулась в его сторону, но увидела только пустой коридор и зеркало за его спиной.       - Что ты здесь делаешь? – устало вздохнул он и протер глаза под очками. Сам же велел ей вчера все забыть.       Девушке было не по себе. Она не показывала страх сильно, но заклинателям достаточно было просто захотеть увидеть эмоции, и они шквалом сыпались с чужих подсознаний. От нее разило страхом так, что щипало в глазах.       - Ладно, будем думать, что ты сама уйдешь.       Но она не ушла, крикнула своей птице и пошла за черным вороном в гостиную. Пернатый привел ее в комнату, там сел на пол, прошелся немного вперед и три раза клюнул паркет. Девушка опустилась с ним рядом и недоверчиво глянула на питомца. Потом сама постучала костяшками по полу.       - Это же не кино, - фыркнула она и встала, но далеко не ушла, остановилась прямо напротив Никиты, сердито выдохнула и развернулась. – Маш, блин, куда тебя занесло?       Никита проследил за тем, как девушка подставила табуретку, чтобы дотянуться до антресолей, оттуда достала железную палку с загибом и сняла куртку, чтобы примостить конец железяки к паркетным доскам. С первого раза поднять уложенный паркет не получилось, со второго - тоже, но она попробовала третий и смогла с тяжелым вздохом поддеть лакированную деревяшку, отковыряла две таких и упала на колени.       - Сундук с сокровищами?       Никита присел и стянул с носа очки, когда она вытащила узкую металлическую оправу в виде фолианта, украшенную сияющими камнями. Она вытащила ее и положила перед собой, уместив между коленей. Неровно выдохнула и рассмеялась – тихо и сухо.       - Именно с этого начинаются все ужастики, - кивнула головой она. – И я всегда себе клялась, что ни за что не открою такую штуку, если найду. Знаешь, почему Фрэд?       Она подняла глаза на ворона и тот наклонил голову на бок.       - Потому что потом начинается что-то жуткое. И я тебе точно говорю, с нами тоже что-нибудь случится.       Никита увидел только сейчас, что на шее у нее висит кулон. Пусть его догадка могла оказаться неверной, но именно эта безделушка позволила этой девчонке не потерять память, а прийти сегодня в эту квартиру. Преодолеть его было достаточно сложно. Наверное, его делал сам Матвей Игоревич, а не Маша. Если Воробьевы уберегли так свою подругу, то на то были свои причины.       Кулон создавал для нее ментальный блок на сильное воздействие. Если Никита применил очень-очень сильное, ее мозги просто расплавились бы.       Она оглядела комнату и наткнулась взглядом на фотографию, которая стояла в серванте около окна. Там две девочки, закинув руки друг другу на плечи, улыбались в камеру. Одна Маша, другая – она сама. В страх в ее голове мешался с чувством другого страха – потери. Очень разумно не трогать вещи, которые запрятали так далеко, очень правильно не приходить в места, в которых творятся странные вещи. Умен тот человек, которые не сует нос в дело, от которого его старательно уберегают.       Но ей казалось это единственным выходом. Кажется, ее звали Аня, и она открыла железную крышку, вытащила оттуда старую книгу, расстегнула кожаные ремешки и вдруг увидела выпавший из книги лист.       - Машенька, если ты читаешь это письмо, то я не смог передать эту книгу тебе сам. Не плачь, родная, я тебя люблю. Сейчас совсем не время реветь, тебе нужно брать книгу и уходить к Никите, он тебе поможет. Ничего не бойся, моя маленькая дочка. Помнишь, как вечно твердит наша Анька? Страх - в голове! Ну и что-то там еще заумное. Я и сам порой ее не понимаю, но точно тебе говорю, что с ней не пропадешь. Жалко, что она не одна из нас, чудная у нас с тобой подружка. А теперь убегай, доченька. Я тебя сильно люблю. Не вздумай оставлять письмо Аньке, она у нас тот еще детектив, быстро тебя найдет. И помни: только ты решаешь, какому светилу служить. И я за любой твой выбор, дочка. Папа.       Девушка уронила руки на колени и стянула с носа узкие очки.       - Фрэд, это похоже на письмо, которое оставляют на случай, если человек умрет, - совершенно спокойно объяснила Аня птице. – Кто такой этот Никита!       И вдруг она дернулась, остановила взгляд на стене и вскочила на ноги. Никита быстро отскочил с ее пути, когда она подлетела к столу, там схватила листок, птица кинула ей на стол карандаш, а потом ее рука замерла над листами.       - Он вышел из гостиной, - Аня нарисовала первые штрихи, на которых четко прорисовала дверь со стеклянной вставкой. – Плечи…       Она повернулась к зеркалу и провела рукой по своему левому плечу, потом развернулась к столу и сделала еще несколько быстрых движений карандашом. Взгляд ее при этом был даже не задумчивый, а затуманенный и бесцветный, словно она находилась не здесь.       - Подбородок… - мазнула большим пальцем себе по подбородку и прикрыла глаза, потом резко сделала штрих, а за ним второй, третий. Провела ребром ладони по листку, резко выпрямилась и сделала несколько шагов в сторону, чтобы уместить лист на подоконник.       Аня зажмурила глаза, прикинула что-то и тут же рисовала. Ее глаза метались от зеркала к коридору, за которым виднелся только календарь, а потом возвращались к листу. Карандаш летал по белой странице, беспорядочно вырисовывая штрихи в разных частях листа. Пока она не закончила. Тогда она присела на стул и положила лист перед собой       Никита встал за ее спиной и удивленно приспустил очки. Он смотрел на свой точный портрет. Она нарисовала, как он выходил из гостиной Матвея Игоревича вчера, в тот момент, когда она пришла.       - Фрэд! – резко развернулась Аня, а Никита хмыкнул и отошел, уступая дорогу птице. – Вот этот Никита!       Птица каркнула, а девушка, не отворачивая головы от рисунка, помотала головой.       - Нет, он бы не стал так уверенно вести себя в доме, в котором нежеланный гость. Тот второй парень перевоплотился прямо на моих глазах… Нам нужен этот Никита! Вот только сколько же их в городе...       Тут она снова схватила карандаш, подложила рядом с портретом Никиты новый лист и начала с протянутой руки, в которой был зажат мобильник. За его спиной вдруг нарисовала фару, потом корпус старенькой Лады и, дорисовав шины и бак, начала четко вырисовать номер. Сначала прямоугольник, несколько теней и четкие цифры с буквами: Р057ПР. Аня отошла и, прикусив карандаш, сгребла волосы на затылке, перетянув резинкой. Она посмотрела на рисунок издалека, постучала карандашом по голове и зажмурила глаза.       - Лестница, камень, асфальт, Иван Сергеевич поднял телефон, - развернулась с закрытыми глазами. – Правый угол: дядя Антон курит, сигарета Парламент, пачка торчит из кармана.       Она снова развернулась и открыла глаза, потом резко подошла к столу, перевернула карандаш и ластиком стерла цифру «7», чтобы нарисовать «1».       Никита скупо улыбнулся: это был номер его машины.       Дело далеко не в той уникальной памяти, пусть подсознание у девчонки слабое, но само сознание пропасть ей не даст. Этот мозг заставляет глаза, уши, нос цеплять все, что его окружает. Такие люди часто вырастают в семье заклинателей, где человеческий организм с детства привык стараться охватывать все, чтобы быть способным хотя бы от части противостоять заклинателям.       - Только нам все равно придется ждать, пока Андрей пробьет нам этот номер… -задумчиво пробурчала она. – Ну ничего, Воробьева, подожди. Я тебя найду, куда бы ты ни делась.       Аня погладила птицу по голове. После облегченного вздоха она поправила футболку, отлепив ткань от груди и помахав краем рубашки, чтобы охладить лицо.       «Хорошие друзья, сестренка», - подумал Никита, падая на кресло.       Он усмехнулся и внимательнее всмотрелся в темные глаза, светлое лицо, на которое она то и дело надевала очки, потом снимала и снова надевала. Кого-то ему эта девчонка напоминала…       - Так. Где-то у меня там был номер Андрея… Вот дура, надо было вчера ему позвонить. Конечно, из Пскова за день не прилетит, но номер нам с тобой пробьет, - она достала из кармана телефон и стала искать нужный контакт, приговаривая: – Он же с Машки глаз не сводит. Он точно поможет       Послышался шорох в прихожей. Никита напрягся и недобро сузил глаза, поняв, кто пришел.       - Стелла, - процедил он.       Никита прикрыл ментальный покров, сильнее сощурил глаза, глубоко вздохнул и удержал иллюзию даже для той, кто вошла в гостиную сейчас. На вид это была не Стелла, а Маша. Она медленно прошлась по коридору, посмотрела в зеркало, поправила толстые светлые локоны и расстегнула ремень плаща. Никита вздрогнул, когда она вошла в комнату. Заклинательницей Стелла была сильной, и чтобы обмануть ее подсознание, нужно было потратить очень много сил.       А Аня, пока Никита старался удержать иллюзию, чтобы не спалиться перед Стеллой, быстро уместила доски на место, прикрыла ковром и вскочила на ноги, взяв в руки портфель.       - Привет, - негромко поздоровалась она.       -Ой, Аня! – «Маша» улыбнулась и подошла к подруге, крепко обняв. – Папа рассказывал, что ты вчера была сама не своя, свалилась в обморок в гостиной. Ты пила?       Аня хмыкнула.       - Ты же знаешь, мне нельзя.       Никита видел, как обманчиво любезно смотрит в глаза лже-Маше эта Аня. Сам он не понимал, в чем дело. Только вчера девчонка принеслась со всех ног спасать подругу, а теперь не рада ее видеть?       Стелла славилась своим искусством перевоплощения, копировала до мелочей, и облик Маши вышел у нее совершенным.       Нужно было спровадить эту Аню. А то еще достанется Машкиной подруге ни за что. Книгу стоило отнять в тот же момент, как она ее достала. Но Никита упустил момент, и остаться незамеченным шансов теперь не было. Стеллу бы одну Ветров не отпустил.       Стелла была Машей. С цветом ее глаз, кожи, помады, которую Аня сама вчера нарисовала на листе. Так она должна была сама уйти.       – Убедится, что все нормально и уйдет, - успокаивал себя Никита.       Но откуда-то знал: не уйдет. Такие въедливые и внимательные девочки подмечали намного больше, чем талантливые заклинатели. Когда ты человек – жить в сто раз сложнее. Твой мозг работает на крошечные проценты, когда у заклинателей он выдает девяносто пять от возможной работы. Для заклинателя весь мир - приоткрытая книга, а вот для человека эта книга захлопнута и заперта в ящике, который похоронен под землей. Многие люди не думаю о внимательности, мелочах и прочих вещах, которые выдают в каждом что-то особенное, индивидуальное, тем самым они упускают шанс стать хотя бы чуточку ближе к сильным мира сего. Они не компенсируют свою ущербность навыками, которые могут развить, но эта девушка, кажется, старалась быть Маше ровней.       - Ань, давай вечером посидим, - Маша виновато на нее посмотрела. – Мне стыдно, я хочу все прояснить.       - Давай, - пожала плечами Аня и хохотнула, когда рядом с ушами захлопала крыльями птица и присела на плечо. – Фрэда позовем?       - Ты его точно накормила?       - Да.       - А сама поела? А то я тебя знаю: Фрэду последний кусок отдашь, и сама, как всегда, забудешь.       Они рассмеялись, Аня обняла девушку и пошла к двери. Когда она остановилась около двери, Никита проклял ее самонадеянность. Ей надо было немедленно выметаться отсюда. Уносить ноги и не появляться на глазах Стеллы, но Аня не знала, с кем разговаривала. Для Стеллы понятия милосердия не существовало, ей ничего не стоило сделать из этой любопытной девочки заику за лишне сказанное слово.       - Я вот думала, - остановилась около двери Аня. – Зачем Маша вчера накрасила губы в яркий цвет?       Стелла вскинула на Аню непонятливый взгляд, а та развернулась и присела на край стола, пожав плечами.       - Моя подруга Маша никогда не красит губы в красный цвет. А вчера, когда я встретила ее около гаражей, я увидела, что у нее на губах красная помада. Ты вот постаралась скопировать ее и тоже накрасила губы красной помадой. Вот только ты не заметила, что Маша старается почти не раскрывать рот, когда красит так ярко губы. Думаю, что моя подруга накрасилась вчера специально, чтобы если ты пришла и попыталась меня обмануть, то я это поняла.       Ей конец. Надо делать было что-то с Стеллой, иначе она ее убьет. Ветров подослал свою помощницу, чтобы она достала Книгу, свидетели ей не нужны.       Стелла вмиг растеряла свою дружелюбную улыбку. А потом скинула с себя иллюзию, на что Аня посмотрела так, словно увидела ничего удивительнее обычного фокуса. Даже страх уже притупился, затаился где-то на глубине, спрятался и стал тихо копошиться на дне. Аня осмотрела Стеллу и одобрительно хмыкнула.       - Ничего так прикид, где одеваешься?       Марьяна была уже не скромницей-Машей. Сейчас она являла собой ту фурию, с длинными крашенными волосами, губами и глазами, которые чернели под темными длинными ресницами, сверкая силой. Яркие розовые волосы, переброшенные косой через плечо, кофта с глубоким вырезом, которая при таком разрезе на груди и не нужна толком была. Тугие кожаные штаны, спрятавшиеся в высокие ботфорты.       - Маша в беде, - протянула Стелла.       - Да знаю я, - легко отозвалась Аня. – Что мне до этой стервы, я пришла забрать свое. Она забрала у меня подвеску с бриллиантом. Отдай, и я уйду.       Аня спрыгнула со стола и нарвалась на удивленный взгляд. Уверенным широким шагом на подошла к Марьяне и растянула губы в тонкой змеиной улыбке. Девушка была очень милой, Никита бы и не сказал, что она умеет улыбаться так, что хочется отвернуться. Аня сняла очки, обвела медленным взглядом комнату и со смешком повернулась к Стелле.       - Наверное, она сказала, что мы подруги. Это было так, но неделю назад она увела у меня парня. Вчера я хотела прибить эту заразу, но какой-то человек успел до меня. Так что, если ты с ней разделаешься, я мешать тебе не буду. Просто отдай подвеску.       Аня кивнула ей на шею, где даже после скинутой иллюзии остался висеть маленький сияющий камушек на цепочке. Стелла опустила взгляд и усмехнулась. Обман находился на уровне сознания – туда заклинатели доступ не имели, а потому… Кажется, у нее что-то получалось.       - А ты мне нравишься, девочка, - Стелла обошла Аню вокруг и остановилась перед ней, сложив руки на груди. – Хочешь я помогу тебе вернуть парня?       Аня вскинула полный интереса взгляд и осторожно поинтересовалась, как это можно сделать. А Стелле только и надо было, что показать не разумеющим людям, насколько могущественны заклинатели. Она относилась к той части повелителей подсознания, которые желали властвовать над людьми и открыто им показывать, насколько заклинатели сильнее.       - Меня зовут Стелла. Я ищу книгу. Скажешь мне, где она, я тебе помогу.       - Такая старая и с камушками?       Аня ходила по лезвию ножа, и делала это дерзко, совсем не осторожно, но так… Искусно.       -Где книга! – Стелла схватила Аню за горло так резко, что та потеряла очки.       -Тихо, тихо, - зашептала она и приподняла руки. – Да скажу я, чего ты меня хватаешь из-за какой-то старьевщины? У Никиты та книга.       - У Никиты? – Стелла вопросительно изогнула бровь.       - Никиты. Меня с ним Маша познакомила. Я помню, что однажды она взяла ее на прогулку с собой, мне еще стало интересно, зачем ей это книга в парке. А стоило нам встретить в парке ее друга, как она ему ее отдала. Что это за книжка-то?       - Что за книжка? – усмехнулась Стелла и убрала руку от горла девушки. – Для человека просто бумажка. А для нас великое хранилище знаний. Стой здесь, я сейчас вернусь.       Стелла вышла в коридор, доставая из кармана телефон. Дверь за собой предупредительно закрыла, а Аня растерла горло, мигом сменила удивленный вид на негодующий и дергано повела плечом.       - Что ты на меня так смотришь? – шикнула она птице. – Как мне еще найти этого Никиту?       Аня села на диван и вздохнула.       - Есть тип женщин, Фрэд, которые не ценят ничего кроме парней. Запомни, мой друг, стоит им сказать хоть слово о мальчишке, и они поверят тебе гораздо охотнее, чем ты будешь доказывать им ценности дружбы. Вообще учись разгадывать людей, Фрэд. Если меня убьют и тебя некому будет кормить, то ты должен уметь найти подход к какому-нибудь другому человеку, - Аня растерла пальцами глаза и передернула плечами. – Во всяком случае вероятность моей гибели в этом приключении растет с каждым сказанным словом. Но кто не рискует…       Девушка посмотрела на фотографию и тоскливо закончила.       - Тот не пьет шампанского. А ведь мне совсем нельзя пить, Фрэд.       Стелла вернулась, и Аня приняла тот же скучающий равнодушный вид.       - Маша так переживала за тебя, - Стелла рассмеялась и остановилась около Ани. – Она просила нас тебя не трогать, брать все, что угодно, но ни за что не калечить тебя. А ты не такая сердобольная, я смотрю, в твоем сердце совсем немного жалости.       - Маша – блондинка, - хмыкнула Аня. – Так ты поможешь мне вернуть Лешу?       - А ты поможешь мне обмануть Никиту Звонарева?       Ну все, Аня попалась. Фамилия Никиты была совсем не Звонарев, стоило ей только кивнуть…       - Звонарева? – переспросила Аня. – Ну может, фамилии-то я не знаю. Говорю же, познакомились в парке. Какой дурак будет представляться с фамилией?       Никита прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Ответственность за жизнь этой девочки брать на себя не хотелось, но он сам позволил зайти ей слишком далеко.       - Точно, - улыбнулась Стелла. – А он тебя знает?       - Да. Маша от меня не отходила. А мы встречали его несколько раз.       В комнате стало холоднее, когда в очередной раз открылась входная дверь. Никита схватился руками за подлокотники и усилил иллюзию до небывалых величин.       - Ветров, - Процедил сквозь сцепленные зубы Никита.       И в комнату вошел тот, от кого Никита предпочел смотаться бы сам. Александр Ветров. От его силы звенело в ушах, но Никита мог с ним справиться. Другое дело, что девочка уж точно не могла. Можно обмануть самовлюбленную Стеллу, можно разгадать иллюзию, ухватившись за маленькие нюансы, но очень сложно обмануть того, кто сам хорош в искусстве обмана так, что дурит весь свет половину своей жизни.       - О, это ты! – Аня поднялась и подошла к парню. – Вчера разговаривал с Машей.       - Здравствуйте, девушка, - улыбнулся Ветров ей и быстро оглядел. – А вы, стало быть, подруга Маши?       - Громко сказано, - вмешалась Стелла и демонстративно отпихнула плечом Аню в сторону, пройдясь к Ветрову. – Она согласна нам помочь, если поможем внушить ее бывшему, что он ее снова любит. Тебе же ничего не стоит, Саш.       Стелла погладила ему плечо и ревниво стрельнула глазами в Аню, потому что Ветров не отрывал от той пристального, оценивающего взгляда. Девчонкой подружка Маши была симпатичной, очки добавляли ей пару лет. Никто бы не сказал, что эта милая красивая маленькая девочка полезет тягаться с тем, отчего так сильно колошматиться сердце в груди. Ветров, провоцируя Стеллу, задержал взгляд на тонкой талии Ани, которая выглядывала из-под короткого топа.       - Конечно, мы вам поможем, - обманчиво любезно кивнул Ветров. – Вот только маленькая проверка. Не сочтите за недоверие, но я вас впервые вижу. Хотя уже очарован.       - Да проверяй, - махнула рукой Аня.       Саша сделал шаг к ней, пристально вгляделся в лицо и протянул телефон.       - Кто из них Никита Сафронов? – он показал ей фотографию, где стояло несколько людей, включая Никиту.       Ане нужно было отдать должное, ни один мускул на лице не дрогнул, когда Саша задал ей вопрос. Она спокойно посмотрела на фото и присмотрелась. Никита держал огромную ментальную иллюзию силой сознания и чувствовал все, что испытывал единственный человек в комнате. Страх, смятение, растерянность и решительность – жуткий коктейль, который частенько сводил людей в могилу. А вдруг она не права? Вдруг ей нужен другой Никита. Она решила играть до конца, но стоило ей ошибиться, и ей бы уже точно не позволили спокойно вернуться домой.       - Он, - Аня указала пальцем левой руки на человека с фотографии.       - Правильно, - Стелла положила руку на плечо Ане. - Саш, она точно нас не обманывает.       Никита пристально следил за каждым движением Ветрова. Сказать бы девушке, что этому гаду верить нельзя, лучше с ним вообще не разговаривать, а еще лучше не встречаться никогда. Каждый, кто не вовремя оказался на его пути, больше никогда на нем не появляется.       - Пойдем, Аня, - кивнул Ветров и любезно улыбнулся, заинтересованно прищурив глаза. Никита заметил, как его взгляд мазнул по левому запястью девушки. – Найдем Никиту, ты скажешь, что Маша в беде и попросила вернуть книгу, а потом отдашь ее нам. Затем я внушу любому парню в этом городе, что он в тебя по шли влюблен. Идет?       Аня призадумалась, медленно прошлась глазами от макушки до дорогих ботинок Ветрова и нагло улыбнулась, вздернув голову.       - А ты сам как, свободен?       - Для тебя теперь всегда, - он сузил зеленые глаза и улыбнулся. – Жду вас в машине, девочки.       Но уходя, Ветров едва уловимо мазнул взглядом по столу, где лежали рисунки. Зачем она там их оставила, дуреха? Именно это была его последняя проверка…       Стоило Ветрову скрыться за дверьми, Стелла впилась Ане в плечо, прошипев на ухо:       - Еще раз на него посмотришь, я тебя глаза…       - Выцарапаешь? – опередила Аня. – Расслабься, твой друг не в моем вкусе. А у тебя глаз-алмаз. Парень что надо.       - Знала бы ты, о ком говоришь, - смягчилась Стелла. – Пойдем, Алекс не любит ждать.       Она вышла, а Аня схватила свой рюкзак, застегнула молнию и глянула на себя в зеркало и ушла.       Спустя три секунды Никита опустил иллюзию. После таких сильных скрывающих чар начинала болеть голова. Сила заклинателей работала непросто, нужно было контролировать не только разум, но и то, что находится гораздо глубже. У людей это называлось подсознание, а вот у заклинателей - медиум. Уровень, на котором мозг начинает воспринимать мир по-другому, уровень, который позволяет верить мозгу в то, что он может менять мир, и именно там мозг верит в это настолько, что действительно учиться его менять. Менять в глазах других: людей, заклинателей – зависит от того, насколько сильно заклинатель убедил свой разум в том, что он может все.       Делать было нечего. Никита позвонил Демидову и рассказал, как плохи его дела.       - Ты с ума сошел! – кричал Андрей. – Отпустил девчонку с Ветровым!       - Ветрову ничего не стоит сварить ее мозги в кашу, а он бы сделал это, как только увидел бы меня. Так что я ее спас.       - А что теперь? Книга у нее.       - Она ищет нас, - напомнил Никита и широко улыбнулся, откидывая голову назад. – Больше того, теперь Ветров ищет нас.       -Ты хочешь сказать, что Аня развела Ветрова на наши поиски? Он сам ее к нам приведет?       - Девочка просчитала Стеллу за две секунды.       - И Ветрова? – Андрей не мало удивился. – Я знаю Аню. Она очень умная и хитрая, но и Ветрова я знаю неплохо. Скворцова до него не доросла.       - Почти, - простонал Никита, чувствуя, как пульсирует боль в голове. – Твоя «умная» девчонка не убрала рисунки портретов со стола. Ветров мог бы подумать, что это нарисовала Маша.       - Но? – поторопил Андрей.       Никита вздохнул, сел прямо и посмотрел на черную птицу, сверлящую его темными глазами уже которую минуту.       - Но Ветров заметил у нее графитовый след на левой руке. Эта Аня попросту спалилась, когда отдавала ему рисунки. Она левша: рисовала и испачкала ребро ладони.       - Зачем она Саше? – не понимал Андрей. – Почему он не допытался, где книга, если догадался, что она его обманывает.       Никита встал и сделал пару шагов, подходя к окну.       - Ветров понял, что она врет, но не понял, зачем. Либо она знает, где книга, либо она знает, где мы прячем Васю. Ветров хочет найти книгу и вернуть друга. И он уверен, что хоть с чем-то ему твоя знакомая поможет. Он покатает ее день по городу, убедит, что встреча со мной состоится скоро, потом обманет, но к тому моменту будет знать все, что нужно.       - Тебе надо поторопиться ее перехватить, - четко сказал Андрей и вздохнул.       Он был растерян, хотя за ним такого не водилось. Еще бы… Когда-то они недолюбливали друг друга так, что их смело можно было назвать врагами. А о врагах знаешь всегда больше, чем о самом себе. Демидов – будущий глава дома Дня, ему просто нельзя теряться и быть не решительным       - Не переживай, я ее вытащу, - пообещал Никита, провожая взглядом уезжавшую со двора машину.       - Никит, у тебя меньше времени, чем ты думаешь. Она может и умная, но у нее порой отказывают тормоза. Из-за Маши… Она будет торопиться, и успеет вляпаться. Потому что Маша ей не просто подруга.       - Неплохо она Стеллу, - хмыкнула Никита. – Твоя знакомая очень хорошо играет на ожиданиях. Откуда она знает, что никто от нее большого ума не ждет, я не знаю. Но Стелла посчитала ее человеческой дурой в тот момент, в который увидела. И Ветров тоже о ней пока не высокого мнения, а она это использует, если сообразит. Думаю, это продлит ей жизнь. Ветров будет тянуть и смотреть, как долго ее нервы выдержат, а потом поймет предел и сделает то, что надо.       - И какой предел? Сколько у нас времени?       Речь шла о жизни девушки, которой не хотелось давать умирать. Все же подруга у Маши была отличная. Аня Скворцова, про которую Маша все уши Никите прожужжала. И Маша ее любила, если до недавнего времени на некую Аню Никите было все равно, то разбитое сердце Маши он лечить не хотел.       - День, - тихо ответил он, сжимая в руке трубку. – И я успею.