Невероятная лёгкость бытия

980 г., Асгард. Молодой принц с облегчением вернул, наконец, своё привычное тело после того, как почти год провёл в облике кобылы. Он выдохнул, отряхнулся и встал, как ни в чём не бывало. План по сманиванию Свадильфари немного затянулся, но сработал даже лучше, чем изначально задумывал Локи. Его раздражал, конечно, тот факт, что никто и не подумал его искать: шутка ли, принц Асгарда ушёл в лес и не возвращается триста сорок дней? Возмутительно! Однако… Локи глянул на прекрасное существо, которое только что родилось, но уже вовсю сновало вокруг принца, цокая восемью копытцами. Его шёрстка глянцево серебрилась в свете звёзд, как будто бы жеребёнок был весь отлит из жидкого металла уру. Он остановился перед Локи, поднял голову и серьёзно посмотрел на него чёрными, как сама ночь, глазами. – Привет, - принц вытянул руку вперёд ладошкой, и в неё ткнулись прохладные ноздри, – Идём. Серебристый жеребёнок послушно зашагал рядом с Локи, весело задирая и демонстрируя ему все восемь крепких длинных ножек. Локи незаметно хихикнул в воротник, и жеребёнок фыркнул, явно сильно довольный собой. Подарю отцу, - подумал принц. Другого такого красавчика ему уж точно не сыскать! Пусть знает, кто лучший, Тор-то такого никогда не сумеет. Во дворце с золотыми шпилями никто не подготовил праздник к торжественному возвращению младшего принца. Ну, и ладно. Восторженный взгляд Всеотца вполне окупил приключение Локи, и царская жизнь восстановилась, совсем как прежде. Маленький фокус со Слейпниром (так назвали жеребёнка) подталкивал Локи к тому, чтобы и дальше развить свои магические способности в этом направлении. Мастер иллюзий и метаморф, хоть ещё и совсем молодой, несколько месяцев исследовал своё тело внутренним взором, определяя границы и уровни доступных трансформаций. Одно дело – побыть зверем, волшебным или нет, самцом или нет, другое – трансфигурировать тело в равное своему, сложное, полноценное, самостоятельное. Идея казалась ему сильно привлекательной, и в одно прекрасное утро, когда Тор прибежал в покои к Локи, чтобы позвать его посмотреть, как проходят испытания нового вооружения асов, вместо брата он увидел черноволосую девочку-подростка, которая голенькой крутилась у высокого зеркала. – Гляди, брат!!! - девочка, заметившая Тора в отражении, развернулась к нему лицом, – Как тебе??? Она потрогала мягкую небольшую грудь, и приняла такую позу, чтобы брат мог получше её оценить. Тор молниеносным движением руки отцепил свой плащ, и кинулся на девочку, насильно заматывая её потуже. Та попыталась сопротивляться, но Тор крепко её держал. – Локи?! Ты… ты что, совсем больной? Девочка насупилась и обидчиво выставила нижнюю губу. Тор усадил её на кровать, пригрозил пальцем, чтобы она даже не думала снимать плащ, и плюхнулся рядом. – Ты что творишь??! – А что? Я что, не нравлюсь тебе такой? – Нет, нет, я не об этом… - Тор отодвинулся и внимательно посмотрел ей в лицо. Носик у неё был прямой и узенький, глаза зелёные, большие, с почти кошачьим разрезом и длинными ресницами. Брови изящно вздёрнуты. Девочка была, вообще-то, очень миловидной. Она хитро наблюдала за тем, как рассматривает её Тор. – Это… не иллюзия? – Нет, - девчачий носик гордо взлетел. – Ого… - Тор потрогал её волосы, – круто! Но… ты без одежды!!! – Ну и что? Ты же мой брат! – А ты… ты – сестра! Я ж тебе уже не маленький! И ты, э-э… ну, взрослая тоже. Локи заулыбалась и вкрадчиво произнесла: – О… то есть, я, всё-таки, понравилась тебе? - она подмигнула Тору. – Фу, Локи, прекрати, - он отмахнулся от сестры, как от мухи, но его щёки и уши покраснели. – М-м-м, - Локи ещё ближе наклонилась к брату, желая подразнить его поярче. Тор пихнул её в плечо. Туго обёрнутая в плащ, Локи не удержалась и смешно упала на кровать, как большая неповоротливая гусеница. Она заливисто рассмеялась, и брат раскатистым гоготом подхватил её смех. – Всё, всё, - он отдышался, – Так останешься? Давай тогда, что ли, наколдуй себе какое-нибудь… э… платье. Пошли, посмотрим, что там новенького выковали для нас дверги. Тор отвернулся, протянул руку назад и нетерпеливо зашевелил пальцами, желая получить обратно свой плащ. Его сестра с трудом выпуталась, сунула плащ ему в руку, и Тор поспешно закрутил его на шее наподобие палантина, пряча в него златовласую голову, как в капюшон. За его спиной послышалось тихое девчачье хихиканье. Босоногая Локи вернулась к зеркалу, наклонила голову вбок, прикидывая, что будет красивее смотреться на её тоненьком теле, и, поразмыслив секунду-другую, облачила себя в костюм из чёрной кожи с золотыми и зелёными элементами декора. Посмотрев в отражении зеркала на торовский затылок, обмотанный тяжёлой красной тряпкой, она добавила к своему наряду изумрудного цвета накидку до самых пят. – Скоро там? - пробурчала красная тряпка. – Да всё уже, поворачивайся, ишь, застенчивый какой. Несуразный капюшон занял своё место на плечах Тора, он повернулся, усаживаясь с ногами на кровати брата, глянул на Локи и чуть не свалился на пол, запутавшись сапогами в плаще. – Я красивая? Шалунья-Локи опять приняла свою «презентационную позу», чем, очевидно, снова смутила Тора, он глядел на неё с ужасно глупым выражением лица, а потом сказал без эмоций: – Да, Локи. Ты… красивая. Через минуту он взял себя в руки, встал и, уже более осознанно посмотрел на девочку, почёсывая макушку. – Что? – Сложно глядеть на тебя и помнить, что ты – мой брат. – Я твоя сестра. – Да. Но и брат тоже. Локи вернулась к зеркалу, зачесала ноготками за уши свои волнистые волосы, и сделала руками странный жест, как если бы надевала воображаемый шлем. Следуя за движением грациозных ладоней, на её голове засияли золотые искры, образуя силуэт рогатого шлема Локи. – Так лучше? - спросила она, не поворачиваясь к брату. – Другое дело, сестрица! - кивнул Тор. Критично глядя на своё отражение, Локи отошла на пару шагов назад, наклонила голову в одну сторону, потом в другую, нахмурила брови. Шлем исчез. Вместо него на лбу появился золотой дугой обруч с острым уголком в серединке, а из него выросли два длинных рога, такие же, как на шлеме, но потоньше и более изогнутые. – Вот. Так – лучше, - подытожила она и, довольная, отошла от зеркала. – Локи – леди. С ума сойти, - покачал головой Тор и направился к двери. Тогда-то Локи и заметила самую первую другую реакцию нового тела. Её толстокожий брат, шагающий прямо перед ней, остановился у двери, отворил её и с учтивым поклоном предложил сестре пройти первой. Прежде, чем трикстерский мозг успел бы сгенерировать тысячу смешных издевательств, Локи с полным изумлением заметил в районе груди что-то, что можно было бы обозначить как «ощущение». Ощущение, что тело девочки одобряет такой расклад вещей, чувствует, что это правильно и – приятно. Трикстер хорошо знал это ощущение, он испытывал его, когда родители хвалили его за достижения, когда брат или кто-то другой из воинов проигрывали ему в состязании, когда Салазар глядел глазами щеночка. Ощущение собственной ценности. Но обычно это самое ощущение загоралось в нём яркими вспышками, распирало и выпрыгивало из груди, а сейчас – медленно наполнило новое тело теплом, уверенностью и чем-то таким ещё… вроде как… гармонией? Неизвестно, прошёл ли Тор через какой-то внутренний монолог, или нет, когда Локи без комментариев вышла в предложенную дверь, но с той самой секунды он всегда относился к ней, не просто как к девочке и сестре, а ещё и как к леди. Испытания нового вооружения целиком прошли мимо Локи, хоть она глазела на всё с балкона вместе с братом. Локи весь день была занята исключительно сама собой. Приятное «ощущение» она испытала, когда брат подал ей руку на лестнице, когда она получила комплименты от ошарашенной троицы мальчишек-воинов, когда мама оценила её вкус в подборе костюма для нового тела и назвала красавицей, а Всеотец  обратился к ней с Тором не «принцы», а «принцесса и принц Асгарда». Сложно представить, как отреагировал бы трикстер, если бы кто-то посмел назвать его принцессой! Следующее, на что он обратил внимание, это отсутствие реакций, которые сопровождали его мальчишеское тело. Оба брата уже вовсю гуляли по девчонкам: молодые боги, ещё и цари, они пользовались сногсшибательным успехом у таких же молоденьких фрейлин и вообще у всех девочек и девушек Асгарда, и те из них, кто были постарше, с удовольствием (и с очень сладострастными вдохами-выдохами) уже проводили братьев в мир взрослых эротических утех. В общем, сейчас было то самое активное юное время, когда принцы, скажем прямо, с радостью трахали всех подряд. Много и часто. Локи искренне удивилась, когда при встрече с теми асиньями (и некоторыми асами), которые вызывали в теле трикстера весьма недвусмысленные желания, не испытала ничего похожего на возбуждение. Правда, замешательство Локи на эту тему продлилось недолго, ровно до того момента, как однажды один галантный ван из делегации Фрейра не оставил нежный приветственно-уважительный поцелуй на тыльной стороне её ладони. Её скулы зажглись тёплым румянцем, а в том самом месте, где трикстер обычно чувствовал полную боеготовность и желание освободиться, всё вдруг, как будто бы, затрепетало и расцвело в потребности наполниться. Никогда в жизни трикстер не испытывал ничего, хотя бы отдалённо напоминающего этот неожиданный отклик. Юная леди смутилась, и ей это понравилось. Для трикстера способность нового тела генерировать свои уникальные реакции на взаимодействия с внешним миром стала очередным открытием. Локи ненавидел смущаться, а леди Локи делала это с удовольствием. Телу Локи нравились одни девочки и мальчики, а телу леди Локи – другие, и, хотя Локи в любом из своих обличий больше всего обожал восхищение, корни у этого предпочтения были совсем разные. Ещё одним открытием для Локи стала реакция леди на резкие слова и физические контакты. То, что раззадорило бы трикстера (к примеру, издевательские комментарии с целью унижения) и побудило бы его вступить в злорадную перепалку, девочке причиняло неподдельную боль и вонзалось маленькими острыми ножиками в её сердце. Мозг у Локи и леди Локи был один и тот же, так что леди Локи язвительно затыкала всех, кто смел сболтнуть в её сторону что-то неугодное, но тело её по-настоящему страдало от вербальных атак. Она обладала силой, равной по мощности трикстеру, и вполне могла победить в бою, например, Тора, но тело её хотело избежать ран и ущерба. Леди Локи терпеть не могла хамских прикосновений, ударов и, вообще, любого неосторожного с собой обращения. Венцом же всех этих отличий стало удовольствие. Стоит ли уточнять, что Локи с интересом исследовала своё удивительное девичье тело не только глазами? Естественно, она чуть ли не первым же делом попробовала применить к себе те знания и навыки, которыми уже в достатке обладал трикстер – и ничего из его опыта с ней не сработало. Девочка покрасовалась перед зеркалом, потрогала себя за грудь, потеребила ту самую секретную женскую точку, ничего не поняла, пожала плечами, да и легла спать. Лёжа под своим царским пологом, она представила, как могла бы соблазнить какого-нибудь симпатичного парня, нашептав ему на ушко грязных обещаний, а потом взять его хоть бы даже прямо в этой самой постели, но эти мысли тоже не нашли никаких особенно чувственных откликов. На границе между сном и реальностью она вспомнила, как тот гость из Ванахейма поцеловал её ладонь, вот тогда приятная тяга снова захватила её, и Локи стала мысленно развивать эту фантазию. Она перебирала у себя в голове сюжеты, примеряя их, словно разные фасоны королевских нарядов, и выбирая те, на которые наиболее ярко отзывалось новое тело. Представляя себе, как лёгкие поцелуи нежными пёрышками ложатся на её плечи, она дополнила фантазийные образы мягким прикосновением пальцев вдоль длинной шеи и удивилась тому, насколько желанной может быть такая невинная ласка. Стоило только допустить мысль, что кто-то захочет жадно клюнуть её своими ртом, как тело моментально отторгло все приятные чувства. Леди Локи хотелось, чтобы её нежили и лелеяли, чтобы целовали бережно, неторопливо, чтобы гладили по волосам и ни в коем случае не хватали. Она думала, как позволит чьим-то губам чуть-чуть дотронуться до своих губ, как чьё-то дыхание согреет её ямочку над ключицей, как, может быть, кто-нибудь даже прикусит её плечико, но не в резком неконтролируемом порыве, а терпеливо, деликатно, растягивая момент. Мечтательно вздыхая, Локи опустила руку к своей груди и чуть не ахнула от прилива ощущений, неведомых мужскому существу трикстера. Ей казалось, что воздушные пальчики, поглаживающие шёлковую с бархатом кожу в чрезвычайно заострившихся местах, проникают сквозь неё и тёплым сиропом растекаются по каждой жилке, а мурашки бегают прямо по позвоночнику. Руки интуитивно заскользили дальше, обнаруживая фантастически чувствительный живот, таивший в себе море сладкого удовольствия, и ещё ниже. В этот раз сдержать очень женственное «а-а-ах!» не получилось. То есть, вот ЭТО случается с женщинами, когда они возбуждены?! Ого… ого!!! Локи дотронулась ещё раз («м-м-м…») и немного прогнулась. Невесомые, едва ощутимые прикосновения чуть не свели девочку с ума. Она не заметила, как случайно довела себя до исступления, накрывшего её так неожиданно, что она одновременно умудрилась закричать, задохнуться и прикусить губу до крови. Вся радость жизни досталась женщинам! - думала Локи на следующий день. Но, как оказалось, не вся. Телу леди, а тем более молодому, девичьему, требовалось время, чтобы научиться чувственно реагировать на эротические взаимодействия. Локи крутила интрижки, конечно же, но всё заканчивалось на противном слюнявом поцелуе или на неверно , слишком сильном объятии. Если Локи не нравилось, как её трогают, или что ей говорят, она молча разворачивалась и уходила, вызывая у своих партнёров гнев и недоумение. Ни один мальчик или девочка пока не вызывали у неё желания подпустить их к самому ценному. А в случае, если глупые юнцы начинали обсуждать «недотрогу» и «неженку» за её спиной, к ним с радостью наведывался коварный трикстер и поступал с ними так, как может поступать лишь недавно познавший взрослую жизнь и полный бешеной сексуальной энергии мальчишка.