passerby

      Тэхёна сегодня бросил парень, при этом сказав, что он не достоин его из-за своей внешности, прибавив пару-тройку килограммов, когда перестал ходить в зал, нарастив пухлые щёки и выпуклый живот в самом низу — он больше не похож на модель, отчего альфе он перестал быть нужен. Они были вместе семь грёбанных лет и уже планировали заводить детей, а его с таким позором бросают перед всеми посетителями кафе, в котором они тогда сидели, после того, как омега заказал себе свой любимый десерт — тирамису. Он долго смотрел в ответ, хлопал глазами, но до сих пор радуется, что не позволил себе начать умолять не оставлять в одиночестве, гордясь своим терпением, что не заплакал, когда голос повышали, пальцами указывая на появившийся жир.       Не нужен, так не нужен — по крайней мере на небе его ждёт лучик его собственного солнца, которому он жизненно необходим — пёс, ушедший от него не так давно. Он размеренно шагает вдоль набережной и смотрит на скоростной мост, сглатывая тугой ком в горле и двигаясь в сторону пешеходного мостика, дабы подняться наверх и поразмышлять о жизни, разглядывая бурное течение широкой реки. Омега медленно ступает по лестнице, смотря под ноги, чтобы ненароком не навернуться — боль он любит в самую последнюю очередь, которую раз за разом приносил в его жизнь его молодой человек. И дело здесь далеко не только в моральной.       Тэхён останавливается перед ограждением и смотрит вниз, отчего сердце замирает от открывшегося вида. Когда он проезжал здесь на машине, ни разу не обращал внимания на прекрасную картину, в чём винит себя — нельзя просто так не замечать такое. Разбушевавшееся от непогоды течение реки стремительно уносит редкий мусор под мост, что пропадает из поля зрения, за чем слишком завороженно наблюдает парень, который со стороны точно как суицидник выглядит, хотя, на самом деле, так и есть — он был бы не прочь прямо сейчас ногу перекинуть через забор в полный рост и сигануть вниз, но его держит самое важное в этом мире — любимые родители, без ведома которых выполнить это он ни в коем случае не сможет.       Звук мотора и громкой музыки позади привлекает его внимание, вынуждая обернуться на сто восемьдесят градусов. На мосту, там, где парковка запрещена, останавливается по всему виду старый и разваливающийся на ходу автомобиль, из пассажирского окна которого выглядывает тёмная макушка, перевесившись через раму. Тэхён выгибает бровь, осматривая это нечто, как слышит то, что собственный молодой человек ни разу в жизни не говорил:       — Эй, красотка, не подбросить? — произносит незнакомец, и омега замечает, как водитель тянет его за руку на себя, явно умоляя заткнуться и не позорить его. Альфа лыбится во весь рот, ожидая ответа, а мужчина на мосту просто во все глаза глядит на него, не в силах поверить в то, что его только что назвали красивым. Он смотрит по сторонам и, облизав губы, кивает — если умрёт, то надеется быть хотя бы хорошенько вытраханным перед этим, ведь нормального оргазма с противоположным полом ни разу в жизни не испытывал — его альфа был у него первым и, хотелось бы, чтобы не был единственным, ведь хочется прочувствовать на себе все прелести жизни. — Прыгай, — мальчик кивает на задний ряд сидений и тянется к ручке, открывая дверь изнутри, в то время как паренёк за рулём краснеет щеками и ошарашенно глядит на согласившегося самого настоящего идола, стараясь взять себя в руки, и обивку кожаного руля сжимает до побелевших костяшек, пытаясь справиться с накрывшей паникой.       — Предлагаешь мне назад лезть? — омега выгибает бровь, набравшись смелости от того, что только что собирался сигать с моста, и руки на груди складывает, выжидая, когда место освободят — водитель внешне его более привлекает, чем никудышный мальчишка на пассажирском сидении, который по виду младше него на все десять лет. Альфа за рулём, что явно на пару лет старше своего друга, чуть ли не пинком под зад выпихивает его из салона, освобождая место новому знакомому. — Тэхён, — мужчина протягивает руку водителю, которую сразу же пожимают, заикаясь произнося: «Чонгук».       — Эм… — тянет обиженный паренёк сзади, когда на него не обращают и толики внимания, и надувается весь, голову отворачивая к окну — парочке спереди явно и без него хорошо, хоть это именно он решил подкатить к одинокому мужчине.       — Щас мы типчика домой отвезём и покатаемся, окей? — тараторит Чонгук, выжимая сцепление и спокойно трогаясь с места под удивлённый взгляд омеги — сам он никогда за рулём механической коробки передач не сидел, предпочитая автоматическую, нажимая лишь на две педали вместо трёх. Ему даже страшно было бы, если честно, в город на механике выезжать — заглохнешь и всё, пиши пропало — сзади стоящие машины точно в панику вгонят своими гудками.       — Окей, — Тэхён расслабляется, понимая, что парнишка рядом с ним никакой там не маньяк, каким он нарисовал его у себя в голове, перечёркивая несколько раз и воображая более ужасающие картинки. Он отворачивается к окну со своей стороны и смотрит в зеркало заднего вида, замечая обиженного на весь мир мальчишку, с которым не было почему-то никакого желания общаться. Омега блаженно наблюдает за проплывающим городом и напрягается слегка, когда этот самый город заканчивается, сменяясь полями. Он поворачивается к сосредоточенному водителю, который заинтересованные взгляды периодически кидает в его сторону, но, поймав встречный, быстро откидывает это дело, краснея пуще прежнего от неловкости, что витает по всему салону автомобиля, в котором ни слова не пролетело за всю поездку до деревушки, где живёт альфа. Тот выходит, громко хлопнув дверью, так и обозначая, какого он мнения о своём друге — братву на дырку не меняют.       — Тебя конкретно куда-то отвезти? — любопытствует Чонгук, корпусом поворачиваясь к старшему и стараясь перебороть внутреннюю панику от близости к такому прекрасному омеге, красивее которого в жизни не видел. Тэхён мотает головой, так и говоря, что ему всё равно, что с ним будет, и машина медленно начинает катиться по проселочной дороге вперёд, подпрыгивая на кочках. Омега прикрывает глаза, желая отключиться хоть ненадолго, и чувствует на себе облизывающий взгляд, который упорно игнорирует, надеясь, что парнишка сам остановит свою развалюху и с поцелуями набросится, раздевать начиная — сам он до такого никогда не опустится, никогда не признается, что сам хотел.       — А мой мальчик едет на девятке по автостраде вдоль ночных дорог. Я кружилась с ним на танцплощадке, а ты и дальше будешь одинок, — выбранная на телефоне музыка полилась из колонок, вынуждая Тэхёна приоткрыть глаза и усмехнуться от смысла текста — действительно, он сейчас прямо как в этой самой песне едет с каким-то малолеткой на старом автомобиле, который вот-вот развалится.       — Ты в курсе, что у тебя не девятка? — спрашивает омега, стягивая с пятки кроссовок и ногу закидывая на сиденье для своего удобства. Чонгук округляет глаза, в шоке оборачиваясь на старшего, ведь от кого, от кого, но от такой дивы не ожидал услышать нечто подобное. Он уменьшает звук на магнитоле и, сглотнув, уточняет:       — Ты что, разбираешься?       — Типа того, — Тэхён тянет уголки губ вверх, усаживаясь полубоком и отстёгивая мешающийся ремень безопасности, укладывая голову на подголовник, и разглядывает совсем юного мальчишку, на которого у него, возможно, слишком грандиозные планы — альфа мог даже не видеть в своём-то возрасте оголённое тело противоположного пола, чего уж тут таить.       — И что у меня? — Чонгук любовно оглаживает руль в кожаном чехле с красной строчкой, останавливаясь на светофоре и поворачивая голову к старшему, подвисая ненадолго. Мужчина облизывает нижнюю губу, смотря ему прямо в глаза, и усмехается в который раз с поведения младшего, когда тот быстро прячет взгляд, упираясь им в дорогу.       — Четырка, вроде как, — с улыбкой произносит омега, протянув руку вперёд и проводя кончиками пальцев по мягкому рулю, пробуя его на ощупь в опасной близости от чужой руки, которую сразу же одёргивают, как от огня. Альфа тяжело сглатывает, теряясь в догадках, что от него хотят, и сцепление резко отпускает задрожавшей от нервов ногой, отчего машина глохнет, не желая продолжать путь с таким неумелым водителем.       — Извини, — для чего-то говорит младший, быстро проворачивая ключ в замке зажигания, перед этим поставив коробку передач на нейтральную скорость, и трогается плавно, толкнув рычаг вперёд и немного влево. Чёрный заниженный автомобиль продолжает свой путь, наконец возвращаясь в многолюдный город под тихий выдох облегчения омеги, который определиться не может — хочется ему помереть или в живых остаться. — Эм… Хочешь, на любимую смотровую площадку тебя свожу? — вопрошает вскоре, совершенно не зная, как начать диалог.       — В центр? — Тэхён задумывается, стараясь вспомнить, где в их городе хотя бы одна смотровая площадка помимо центральной в парке, но никак не может — и не гулял в общем-то никогда, так как молодой человек запрещал ходить куда-либо в одиночестве, пока сам занимался своей карьерой. Сейчас омега понимает, насколько затуманен был его мозг розовыми очками-сердечками, и больше никогда не позволит так с собой поступать — он сам хозяин своей жизни.       — Не-а, — тянет Чонгук и сворачивает на ближайшем повороте налево по неизвестной старшему дороге, поднимаясь по слишком резкому подъёму наверх — четырка еле как тащит свой собственный вес, однако водитель не сдаётся, поддавая газу, — к собору, — произносит и кивает на величественное здание, к которому омега так близко ещё никогда не был — он неверующий, так что и ходить сюда особо незачем было.       — Тут есть смотровая площадка? — Тэхён во все глаза глядит на подсвечиваемое в темноте вечера здание, с трудом вылезая из наклонённой на горке машины, которая, альфа надеется, не укатится, ведь ручника в ней и в помине не было — приходится ставить на первую передачу, когда глушишь мотор. Омега с замиранием сердца оглядывает светло-зелёное здание с куполами из чистого золота, как все говорят. Он осматривается и идёт в сторону обрыва, с которого виднеется просто крышесносная картинка вечернего города, который только-только начал зажигаться различными красками. Он выуживает из кармана телефон и делает несколько снимков, оборачиваясь на звук шагов и улыбаясь самой ослепительной улыбкой из своего арсенала, заражая ей и младшего, сердце которого, кажется, выпрыгнуть в руки незнакомца готово.       — Не облагорожено, конечно, ведь, на самом деле, никакая это не смотровая площадка, а просто моё любимое место, где я провожу практически все вечера, — признаётся Чонгук, почёсывая затылок и останавливаясь рядом. — Было бы круче, если бы здесь собора не было — можно было бы пивка выпить, — Тэхён посмеивается с этого, кивая — если ты неверующий, это не значит, что всем говно делать нужно. — У тебя нет чувства, будто мы сто лет знакомы? — любопытствует, присаживаясь прямо на сырую от недавнего небольшого дождя траву, наслаждаясь видом.       — Есть, — омега глядит на мальчишку и падает рядом, наплевав на всё — на светлые джинсы, на возможный цистит, который проявляется у него как минимум раз в год из-за любого перепада температуры, и смотрит далеко не вперёд, а налево — на милое личико парня рядом с собой, которое так и манит к себе, просится быть зацелованным. Чонгук сделал для него за полчаса знакомства в сто раз больше, чем бывший молодой человек за семь лет — показал, что он на самом деле красивый и никакой не толстый своими глазами, полными обожания, да и на свидание, вроде как, сводил… Если поход к собору можно таковым считать. Если альфа ему предложение прямо сейчас сделает, то он не откажется, да и идти далеко не придётся — до здания управления записи актов гражданского состояния рукой подать — нужно только перебежать дорогу с оживлённым движением, предварительно спустившись с обрыва, и будут на месте.       Тэхён облизывает губы, раздумывая, насколько его следующий шаг будет правильным по отношению вообще ко всему в этом мире, однако его желания сердца перевешивают все отнекивания мозга, вынуждая перенести вес на левую руку и привстать на неё, возвышаясь над альфой. Тот словно дышать перестаёт, большими глазищами моргая завороженно, и нижнюю губу жуёт, ожидая следующего действия, в котором омега себе не отказывает, подаваясь вперёд, стремительно сокращая расстояние. Чонгук шумно выдыхает и глаза прикрывает, чувствуя, как его губы накрывают мягкие чужие, посасывая и покусывая, тогда как он не знает, куда себя деть. Тэхён правой ногой перешагивает его бёдра, усаживаясь сверху, и пальцами в волосы на затылке зарывается, направляя — поворачивает голову для своего удобства и языком в приоткрывшийся от негромкого «оха» рот заползает, вылизывая явно неумелого парня, на что так плевать сейчас — ему кажется, что и он ни черта не научился за семь лет отношений с одним человеком.       Мужчина ёрзает на чужих коленях, устраиваясь поудобнее, возбуждаясь и возбуждая, чего сам от себя не ожидал — он никогда не смотрел на мальчиков помладше, а у них разница точно лет в десять. Он приподнимается и опускается, желая насадиться на член, а альфа под ним не делает совершенно ничего, если не считать шевеления губами и пробы просунуть язык в рот напротив. Тэхён как в себя приходит от собственного утробного стона и отстраняется, во все глаза смотря на парнишку, которого всеми силами старается соблазнить. Чонгук медленно приоткрывает глаза и, облизав губы, смелости набирается и руку протягивает вперёд, сжимая несильно тонкую талию. Он глядит из-под ресниц и без слов тянет старшего обратно к своим губам, в чём ему не отказывают, приближаясь обратно.       Омега надеется, что кара божья не обрушится на него на следующий же день после поцелуев подле собора, и ближе жмётся, желая поскорее почувствовать член в себе, чего точно позволить себе не сможет перед многочисленными камерами, что навешаны вокруг здания. Он отрывается, дышит тяжело и лбом упирается в чужой, чувствуя, как руки альфы смелеют и спускаются на задницу, сжимая несильно, будто на пробу, царапая короткими ногтями толстую ткань светлых джинсов. Тэхён оставляет поцелуй на кончике носа и валится на траву, перекатившись на спину, и смотрит на небо, на котором совсем минимум звёзд видно из-за светящегося ночного города. Чонгук глядит вперёд, пытаясь переварить только что произошедшее, и голову поворачивает к старшему, взглядом облизывая привлекательное тело.       — Тебе, наверное, каждый день это говорят, но, — выдыхает парень, обдумывая, как бы лучше преподнести информацию, — но ты очень красивый, — омега после этой реплики смеяться истерически начинает, прикрывая глаза ладонями, чтобы чужой ему человек не увидел его вмиг скопившееся под веками слёзы, и всхлипывает совсем тихо, подвывать начиная. — Я что-то не так сказал? — Чонгук приподнимается, садясь на колени, и руку тянет к мужчине, стараясь оторвать ладонь от красивых голубых глаз, а Тэхён вцепился словно мёртвой хваткой, головой мотая в разные стороны, обозначая, что всё так.       — Ты считаешь меня красивым? — шёпотом вопрошает омега, убирая ладони и смотря на небо. Он боковым зрением замечает, как альфа с приоткрытым ртом кивает часто, и хмыкает, понимая, с каким козлом он семь лет водился. Тэхён поднимается на ноги и, не говоря ни слова, идёт в сторону неподалёку припаркованной четырки, без препятствий садясь на пассажирское место — Чонгук, который сейчас поспешно бежит следом, даже не закрыл свой раритет, ведь осознаёт, что такое ведро никому не сдалось. — Отвези меня домой, пожалуйста, — произносит, когда водитель присаживается рядом, и тот сглатывает тугой ком в горле от резко переменившегося настроения старшего. Мужчина диктует адрес, и машина начинает двигаться без навигатора — её владелец работает курьером и практически все адреса в этом городе знает.       Омега облизывает губы, не в силах оторвать взгляда от рук альфы, что скользят по рулю при поворотах. Тот словно специально ведёт одной рукой и вены напрягает, чтобы ещё лучше виднелись, вынуждая пускать слюни на прекрасный вид. Тэхён смотрит на его лицо, понимая, что Чонгук тоже красивый, однако вслух произнести это пока что не может — язык почему-то не поворачивается. Он отходит от недавней истерики, которая, кажется, вновь скоро накроет его с головой, когда автомобиль останавливается возле дома, где он жил практически семь лет. Семь лет он делил одну жилплощадь со своим молодым человеком, который назвал его жирным, хоть он и прибавил всего-то килограмма три. Мужчина смотрит на подъезд и сглатывает слюну, что словно не желала проходить в горло, застревая. А что он, собственно, здесь делает? Приехал, чтобы что? Чтобы увидеть своего бывшего и в ногах у него валяться, умоляя впустить в квартиру, которая за столько лет родной стала?       — Дашь номер? — спрашивает Чонгук, смотря на теряющегося в своих мыслях омегу, который сразу же отрицательно головой мотать начинает. Альфа поджимает губы — неужели он не заслужил каких-то новых одиннадцать цифр в свои контакты? — Почему?       — Я не пойду домой, — отвечает Тэхён, спиной вжимаясь в кресло, словно старается слиться с ним в одно целое — настолько не хочется рвануть к бывшему, целуя его ступни и унижаясь, лишь бы полюбили вновь. — К тебе можно?       — У меня родители… — тянет парень на выдохе, округлив глаза. Он гладит руль, задумываясь, почему именно омега не хочет идти домой — неужели там всё настолько плохо, что он готов пойти на ночь к первому встречному? — Отвезти тебя в отель?       — Поехали в лес, — произносят две фразы одновременно и смотрят друг на друга вылупленными глазами, а Тэхён смеяться в голос начинает, понимая, насколько странно это прозвучало — он бы после такой реплики точно сиганул бы куда подальше.       — Ты маньяк? — Чонгук глядит на него глазами-монетками и не моргает вовсе, пытаясь осознать, для чего мужчине в лес. — Мама говорила, что нельзя с дяденьками в лес ходить, — он посмеивается истерично, переводя взгляд на лобовое стекло и прикидывая, что может сделать хрупкий омега в противовес ему.       — Да, я маньяк, — омега не может перестать улыбаться, капельки начинающихся слёз смахивая с уголков глаз, — который хочет быть вытраханным по самые яйца, — у альфы глаза на лоб лезут от такого заявления, да и сам он слюнями давится, чувствуя нарастающую над ним неловкость. Ему послышалось? — Поможешь мне с этим? — интересуется Тэхён и руку к младшему тянет, перенимая его ладонь с руля и укладывая на свое бедро, сжимая. Чонгук никак не может уменьшить размер своих вмиг увеличившихся глаз и кивает активно, руку отнимая и сцепление выжимая, переключая скорость. Машина ожидаемо глохнет из-за резких движений своего владельца, однако альфа быстро берёт себя в руки и стартует в сторону уединенного места, где он с друзьями всегда пиво потягивает.       Омега всю дорогу гладит его по крепкому плечу, ни капли не помогая успокоить разбушевавшееся сердце, а лишь наоборот заводя его на максимальные обороты — вот-вот и из груди выскочит, убегая как можно дальше от своего соблазнителя. Младший правой ногой настукивает на каждом светофоре из-за неловкости и не представления, что будет дальше, но ехать продолжает на свой страх и риск, надеясь, что у них всё выйдет — негоже такому «взрослому» парню в девственниках ходить, а тут вон какой опытный мужчина на горизонте нарисовался, который точно сможет всему научить. Ваз двадцать один четырнадцать медленно катится по просёлочной дороге, хоть его хозяин и горит желанием со всей дури нажать на педаль газа, чего позволить себе здесь не может — точно глушитель оторвётся на какой-нибудь из кочек, потом пиши пропало — не выберутся они отсюда никогда. Тэхён стягивает с ног кроссовки и назад лезет под то ли облегчённый, то ли перевозбуждённый выдох альфы, оттопыривая задницу как можно выше, чтобы парнишка в зеркало заднего вида видел всё, что его ждёт через какие-то считанные несколько минут.       Мужчина, сидя на заднем ряде сидений, прикидывает мысленно, насколько хорошей была затея ехать не в отель, а в лес, чтобы переспать в машине, и ложится то так, то сяк, представляя, будет ли удобно альфе пристраиваться над ним. Он стягивает с себя кофту на молнии, откидывая её вперёд, за чем внимательно следит Чонгук, останавливая автомобиль и страшась назад повернуться, чтобы впервые в жизни увидеть голое тело слабого пола своими глазами, не считая фильмов для взрослых. Он сглатывает, когда слышит своё имя томным голосом, и из машины вылезает, подходя к заднему ряду, дверь которого любезно перед ним открывается изнутри. Тэхён ждёт его, уже избавив себя от узких джинсов, и пальцем манит, прося поскорее подойти, пока Чонгук мнётся на "пороге», не в силах заставить себя сделать шаг к неизвестности, и омега приближается к нему, затягивая в машину.       Альфа нависает над старшим, уместив одну руку на спинку, а вторую — подле его головы, и не знает, что делать дальше. У него еще никогда не было опыта, кроме поцелуев по пьяни со своими друзьями-омегами, дальше которых никогда не заходило — все от неопытности каждый раз давали заднюю, боясь переступить черту. Тэхен укладывает руку на затылок младшего и тянет его к себе, вынуждая руки в локтях сложить и вниз опуститься, зависнув в сантиметре от чужих губ, и ноги на талию закидывает, чувствуя холодящий кожу ветер, что проникает через незакрытую дверь. Чонгук облизывает губы и бегает взглядом по привлекательному лицу, секунду за секундой перешагивая через себя, и сокращает расстояние до минимума, врезаясь в губы, которые сегодня могут показать ему многое, ранее неизведанное. Старший ведет в этом поцелуе, распаляя обоих, и руками тянется к подолу чужой футболки, стягивая ее через голову, дабы дотронуться до запретного плода — горячей кожи, которую, возможно, не гладил еще никто. Он водит кончиками пальцев по крепкой спине и по подтянутому животу, на котором совсем скоро кубики появятся, если молодой человек не забросит тренировки, и сжимает в руках крепкую грудь, длинными ноготками царапая вставшие соски и чувствуя под кончиками пальцев мурашки, которые раз за разом пробегают туда-обратно, пуская заряды тока по всему телу.       Тэхен улыбается, с каждым своим стоном чувствуя, как младший набирается смелости, пуская в ход руки, которые так и упирались без дела в обивку кресел. Альфа подцепляет его белую футболку и тянет вверх, откидывая, кажется, на пол, по чему можно понять, что белоснежной она больше никогда в жизни не будет — омега ручками стирать не любит, а залежавшаяся на полу грязь явно впитается надолго, и выстирать в стиральной машине ее не получится. Чонгук опускается ниже, чуть ли не всем весом укладываясь на человека, которого всем сердцем обожать начал, выцеловывая длинную шею, к которой приоткрывают больший доступ, вскидывая голову вверх. Он прикусывает кожу, языком мажет по запаховой железе, отчего старший ухо к плечу прижать пытается от мокрых ощущений — слюни на своем теле он никогда не любил, но позволит мальчишке, впервые дорвавшемуся до тела противоположного пола, наиграться, останавливать он его не будет. Омега ползет рукой вниз, очерчивая еле виднеющиеся кубики, и сжимает ладонь на пахе, слыша шумный выдох и глаза закатывая от осознания, какая громадина прячется под спортивными штанами. Он пихает младшего в грудь, заставляя отстраниться, и сам ползет ближе, корпусом перевешиваясь лишь для того, чтобы дверь захлопнуть — мало ли зеваки какие пройтись здесь решат, а так все окна вусмерть затонированные, что позволяет им не быть замеченными.       Мужчина отползает на коленках назад и в глаза глядит с искорками в собственных, губы смачивая и руки вперед протягивая, за кромку треников хватаясь. Он тянет их вниз, и Чонгук, слегка перепугавшийся, не сразу осознает, что бедра вскинуть надо, однако быстро исправляется, позволяя стянуть с себя штаны вместе с не парадным бельем — он и подумать не мог, что надо надеть что-то более приличное, чем боксеры с железным человеком. Так бы одни-единственные фирменные, правда, с китайского рынка, натянул бы на себя. Слюна во рту старшего скапливается с катастрофической скоростью от вида перед собой — такого красивого члена он даже в фильмах для взрослых не видел, честное слово, жаль даже, что ночь не позволяет все досконально разглядеть. Альфа с выпученными глазами следит за тем, как Тэхен придвигается лицом все ближе к его члену, раз за разом смачивая губы для лучшего скольжения, и в руку его берет осторожно, на пробу проводя вверх-вниз двумя слитными движениями, отчего головка то показывается, то прячется в крайне плоти. Омега поскуливает, желая как можно скорее ощутить член хотя бы в своем рту для своего же удовольствия — как говорилось ранее, адекватного секса у него ни разу в жизни не было, и орального в том числе.       Тэхен приоткрывает рот и самый кончик языка наружу высовывает, плавным мазком проходясь по головке, отчего Чонгук выдыхает шумно, не зная совершенно, куда деть свои руки, одна из которых уместилась на плече старшего, сжимая слегка для чего-то. Омега усмехается еле слышно и рот шире открывает, смачивая и проталкивая член настолько, насколько может — наполовину, однако и этого хватает, чтобы впервые чувствующий нечто инородное на своей плоти альфа глаза жмурил и бедра вскидывал, чтобы поскорее дойти до пика. Мужчина втягивает щеки, языком облизывая по кругу, и руку со своего плеча снимает, потянув ее к своему лицу. Он отрывается на секунду, выпрямляясь, и смотрит в глаза напротив, вставляя палец в рот и облизывая со всех сторон, прежде чем увести его к своей заднице, приспустить кружевные трусы и надавить на дырочку, дабы тот проскользнул внутрь. Чонгук теряется — его палец в чужой заднице, а он совершенно не знает, как правильно растягивать задний проход. Он сгибает палец пополам, отчего слышит одобряющее мычание от омеги, который вернулся к своему занятию, со всех сторон облизывая член, который, если честно, уже на пределе — альфа держится изо всех сил, чтобы не кончить раньше времени.       — Тебе не больно? — интересуется младший, палец прокручивая, на что Тэхен головой мотает из стороны в сторону, отодвинувшись немного, чтобы перевести дух — в его заднице уже достаточно давно ничего не было. Он бедрами качает вперед-назад, безмолвно умоляя протолкнуть глубже, что альфа выполняет не без опаски, второй палец добавляя совсем медленно.       — Ты можешь кончить, — произносит омега, выпустив член изо рта, и работать головой в новом такте начинает, явно прочитав чужие мысли, или сам понимает, каково это — впервые чувствовать чьи-то губы на своей плоти. Чонгук жмурится, благодаря его мысленно, и расслабляется, отчего член сразу же ходуном ходить начинает, предвещая скорый оргазм. Он вплетается в волосы на макушке и хочет оттянуть старшего от себя, однако тот ногтями впивается в его бедра, головой слегка мотая и чувствуя распирающие стенки пальцы, от которых и сам уже не прочь был бы кончить. У альфы пальцы не только на ногах поджимаются от крышесносных ощущений, но и на руках, отчего Тэхен стонет громко, пуская по только что излившемуся члену вибрации и чувствуя, как расходятся под напором стенки его мышцы. Он поднимается, улыбаясь широко и сглатывая горькую жидкость, подползая ближе к удивленному парню и садясь к нему на колени, ерзая по мягкой ткани, — Продолжай, — просит омега и сам бедрами вперед подается, чтобы пальцы внутри продолжили свой путь.       Чонгук кивает и налюбоваться никак не может покрасневшими щеками, третий палец добавляя к остальным двум, отчего старший шипит негромко, вперед валясь и лбом упираясь в крепкое плечо. Тэхен поскуливает от небольшой боли, целуя чужую шею и прикусывая нежную кожу, не сдерживая себя от засосов, которые сразу же расцветают, принимая красный цвет. Он ерзает и руку вниз опускает, полувставший член обхватывая и дрочить начиная, дабы поскорее поднялся, и можно было продолжить веселье — он все еще хочет ощутить хоть чей-нибудь член глубоко в себе, главное, чтобы не его бывшего молодого человека, о котором он и думать забыл — рядом с ним молодой горячий парень, который ничуть не уступает ему, даже, наверное, возвышается в каком-то плане: как минимум в размере достоинства, и разговор сейчас не только о члене.       Вошедшие во вкус пальцы внутри сжимаются и разжимаются, расходясь в стороны, чтобы хорошо подготовить старшего к проникновению кое-чего потолще — альфа ни в коем случае не хочет причинить такому грустному лучику солнца боль, работая на совесть. Тэхен жмурится и глаза закатывает, почувствовав первое попадание по простате, до которой, ему кажется, его молодой человек и не доходил ни разу, игнорируя такую чувствительную точку в мужском организме — ему никогда не было дела до чужого удовольствия. Он приподнимается, желая слезть с пальцев, и испугавшийся чего-то Чонгук тотчас вынимает их, вытирая о свои штаны позади задницы старшего. Младший во все глаза глядит на омегу, боясь, что сделал что-то не так, однако тот просто приближается к нему, вновь целуя и на плечи надавливая, чтобы съехал по сидению вниз. Тэхен привстает и головку меж пальцев зажимает, в себя направляя, ведь до одури хочется поскорее почувствовать член внутри, в чем он себе не отказывает, выдыхая шумно и голову назад откидывая от переполняющих ощущений. Он и подумать никогда не мог, что настолько хорошо может быть только от одного проникновения, от которого он на месте кончить готов, даже не насадившись полностью.       Альфа гулко сглатывает и укладывает руки на талию, вниз опуская, так как не меньше, чем старший хочет ощутить на своем члене всю узость чужого нутра. Они в унисон стонут, когда головка младшего упирается в комок мышц, и замирают ненадолго, вдвоем стараясь переварить происходящее: Чонгук — свой первый секс; Тэхен — свой первый секс не с бывшим. Мужчина привстает, ноги выпрямляя, и опускается обратно. Воздуха катастрофически не хватает, и он тянется к стеклоподъемнику, быстро прокручивая его до конца и впуская свежесть в салон запотевшего автомобиля. Омега двигаться быстрее начинает, постанывая негромко при каждом прыжке, и в губы напротив взглядом упирается, приближаясь. Он никогда и подумать не мог, что с кем-то можно целоваться во время секса — бывший никогда этого не позволял, да и до минета не опускался, в котором, он уверен, Чонгук ему бы не отказал — сделал бы, но, конечно, неумело, за что его ни в коем случае не пожурили бы — кто в первый раз вообще хорошо член сосет?       — Не хочешь попробовать сверху? — любопытствует Тэхен от того, что, на самом деле, устал маленько и хотел бы уже передохнуть, лежа на диванчике. Чонгук быстро кивает, обозначая, что очень даже хочет, и омега со спокойно душой слезает с него, потянувшись на передний ряд и подцепляя рычажки под сидениями, тем самым отодвигая их вперед по очереди, — Только выйди, окей? — альфа кивает, в полусогнутом состоянии пристраиваясь между разведенных ног и вперед толкаясь, однако головка отказывается проскальзывать, и на помощь приходит омега, рукой придерживая в правильном направлении. Парень плавно входит по самое основание и замирает, кайфуя от узости на своем члене, и после кивка двигаться медленно начинает, неумело, но старательно толкаясь бедрами — по стонам Тэхена можно понять, что он не особо профан в этом деле. Он руками упирается в спинку кресла и вниз опускается, облизывая ореолу соска и в рот вбирая горошинку, языком облизывая и наслаждаясь тем, что приносит удовольствие кому-то другому. Разве может быть иначе?       Движения с каждым толчком становятся все резче и грубее, ведь возбуждение раз за разом туманит мозги обоим, отчего наслаждения можно достичь лишь таким образом — рваные толчки сейчас обоим заходят лучше, чем что-либо другое. Тэхен чувствует скорый оргазм и рот ладошкой прикрывает, чтобы от его криков-стонов зеваки не посчитали, что его тут режут, и отталкивает младшего от себя, когда сжимается, чувствуя, что не только он один тут на пределе — член Чонгука также вибрировать начал, желая излиться как можно скорее. Член с характерным хлюпом покидает дырочку, и альфа от сильного толчка задницей на подлокотник приземляется, не понимая, что произошло, а после глаза расширяет, замечая, как старший в спине выгибается и стонет громко, изливаясь себе на живот. Он замирает от этого зрелища, не в силах поверить, что именно он стал его творцом, и руку вниз тянет, проводя по головке круговым движением буквально один раз, после чего сперма неконтролируемо хлыщет из уретры, пачкая благо не дорогие чехлы, а его кулак, который он обтирает о спортивные штаны — постирает потом.       Чонгук падает рядом с омегой на кресло, стараясь отдышаться, и протягивает руку влево, любовно оглаживая худую коленку, к которой так и хотелось прикоснуться. Тэхен дергается от неожиданности, но ничего не говорит — просто поворачивается к младшему и улыбается во весь рот квадратной улыбкой, так и благодаря за первый оргазм от анального проникновения, которого он годами достичь не мог из-за неподходящего ему партнера. Альфа разморено прикрывает глаза и ненавязчиво водит по внешней стороне бедра, в ответ благодаря за первый в жизни секс. Он разлепляет веки, когда слышит копошения рядом, и в шоке распахивает их до самого конца — практически перед его лицом находится упругая задница, к которой ладонь сама по себе тянется, сжимая. Тэхен перевешивается через подлокотник между передним рядом сидений и для чего-то приоткрывает бардачок, в котором кроме антисептика и дезодоранта ничего не оказывается, после чего открывает козырек над водительским креслом и наконец находит розовую карточку, на которой черным выведен год рождения человека, которому принадлежат права. Он судорожно считает, старясь понять, сколько лет человеку, с которым только что переспал, и резко назад подается, застревая из-за рук, которые приходится сложить.       — Тебе восемнадцать? — шокировано спрашивает омега, чуть ли не на пальцах пересчитывая. Чонгук кивает и, взяв за руку, тянет на себя, явно осмелев, обнимает и лениво спрашивает возраст, еле как приоткрывая рот, — Двадцать девять, — Тэхен отчего-то хихикает истерично, понимая, что был прав в своих догадках — альфа не на десять, а на все одиннадцать лет младше него.