Признание в любви

      — Асагири Ген, — названный отрывает голову от подушки из собственных рук.       — Если тебе нужна помощь с тестом, то…       — Через пять минут на школьном дворике, — и девушка легким бегом просто покинула кабинет как ни в чем не бывало.       Признание в симпатии кому-то — всегда было трудной задачей, особенно для подростков. Когда тебе вот-вот стукнет семнадцать, ты спокойно сидишь за партой, и тут в твое личное пространство входят посторонние.       Одноклассница зовет тебя на школьный дворик и при этом нервно перебирает край юбки — тут сразу все становится ясно. Отказаться от приглашения сложно, в классе ведь слишком много народу, и обязательно найдутся те, кто своим недовольством насрут тебе в жизнь.       Вот ты уже спускаешься по лестнице и пытаешься придумать адекватный отказ, сердце бьется, как на американских горках, а ладони стремительно потеют — все это просто игра твоего организма. Пока твой мозг старается выполнить данную ему функцию, ты пытаешься держаться ровно, чтобы не полететь кубарем вниз. Тело, вернее его отдельные части, подает признаки твоей паники, и вместе с руками трясутся перила, за которые ты держишься. Как таковой опасности не предвидится, ну разве что вероятность получить по лицу или в печень от друзей позвавшей тебя девушки.       — Спасибо, что пришел, — легкая улыбка и такой же легкий румянец на щеках, — Для меня это важно.       — Я понимаю. Так о чем конкретно ты хотела поговорить, Юки-чан.       — Мне нужна твоя помощь.

***

      — И давно ты так стоишь?       — Ты или заходи, или иди отсюда, Кохаку, — красные глаза все так же смотрели на задний дворик, который, к слову, будто назло, идеально был виден из окна кабинета химии, — И без тебя тошнит.       — Неужели снова Асагири? — Кохаку прошла в кабинет и поставила пакет на стол, но так и не услышала ответ, — Не хочешь говорить — не говори.       — Он должен был прийти еще десять минут назад, — голос парня стал значительно тише, — Как и всегда, а вместо этого стоит на заднем дворе школы.       Она не смогла ничего ответить, ведь впервые за все то время, что знала Сенку, увидела эмоцию помимо гнева, радости и пофигизма. На глазах блондинки сам Ишигами Сенку стоит с грустным лицом и смотрит во двор школы.       Не сдержав своего любопытства, девушка подошла к окну и слегка высунула голову.       — О. Так ему, видимо, в любви признаются. Да еще не абы кто, а сама Юкине, ого.       — Ты ее знаешь?       — Оооо, да, — девушка слегка усмехнулась и сложила руки на груди, — Она самая популярная девушка в школе, харизматичная и разносторонняя. Мы с ней не особо близки, но она достаточно умная и, вроде, в первой десятке по экзаменам, — Кохаку отошла от окна и, не глядя на друга, стала раскладывать энергетики, — Могу с уверенностью сказать, что такому, как Асагири, она подходит идеально, — девушка выдвинула стул и присела, уложив при этом голову на спинку мебели.       — С чего это вдруг?       — Она тоже притворяется дурочкой. Когда мы были в классе, она косила под глупую и кокетничала с парнями, дабы они сделали ее работу, — девушка подняла взгляд и посмотрела в рубины, что так внимательно наблюдали за Асагири, но вдруг переключились на рассказчицу, — Ген тоже манипулирует тобой, но не так очевидно, и ты этого не замечаешь, а молча выполняешь. Ты словно марионетка в его руках.       — Тут ты права, — он пустил смешок и продолжил, — Но ты кое-что упускаешь.       — И что же? — девушка подняла одну бровь, но с места не встала.       — Я прекрасно знаю и осознанно выполняю его просьбы, — Сенку снова отвернулся, продолжая наблюдать за Асагири.       Все моменты, когда Ишигами был с Геном, который выпрашивал что-то, да туже колу, ученый все понимал и даже подыгрывал ему. Сколько бы Асагири не разбивал пробирки и не разливал реагенты, Сенку лишь спрашивал, не поранился ли тот, или только чутка поворчит и перестанет. А если это кто-то другой, тогда вся школа потом отпевала несчастного. Были случаи попадания в больницу после этого — явно лап Сенку.       — Ты позволяешь ему собой играть, словно куклой, — голубые глаза смотрели в сторону окна, — Интересно, как далеко это зайдет.       — Ты что-то сказ... — тут их прервал скрип двери.       Оба посмотрели в сторону звука и увидели сначала макушку, а затем и любопытный нос. Слегка потрепанный от холода Асагири, как кот, изучал обстановку, прежде чем войти.       — Я помешал? — синие глаза прошлись по помещению и недовольно моргнули, — Сенку-чан, ты опять заставляешь Кохаку слушать научные статьи, которые ей не интересны?       — Нет, — Сенку сделал пару шагов и встал около девушки, — Она принесла мне напитки и жаловалась на предстоящие экзамены.       — Это правда, душенька моя?       — Да. Я рада, что ты обо мне заботишься, но мне пора. С Рури надо увидеться, — девушка мгновенно встала и задвинула за собой стул, — Удачи, Сенку.        И дверь захлопнулась.       Наступила неловкая тишина. Оба чувствовали себя странно, неуютно. Холод, исходящий с улицы, проникал под толстовку Гена, и тот слегка дернулся.       — Замерз?       — Немного. Можешь закрыть окно, пожалуйста?       Закрыв это злосчастное окно, вновь воцарилось неприятное молчание. За окном постепенно наступал закат, и кабинет заливало лучами заходящего Солнца. Как только Сенку направил свой взгляд в сторону Гена, он был не в силах что-либо вымолвить. Дыхание странно перехватило, а сердце словно пропустило удар — Асагири просто поправлял свои волосы, но в лучах заката это выглядело изумительно. Через все конечности прошел импульс тока, а кончики пальцев рук и ног стали неприятно покалывать. Сенку попытался проигнорировать непонятное чувство и начать, наконец, диалог.       — Ты сегодня позднее обычного.       — Извини за это, просто моя одноклассница попросила встретиться и обговорить кое-что, — Ген решил не стоять на месте и приблизился к столу ученого, проводя по нему рукой, — Это было очень важно и настолько срочно, что меня буквально потащили за собой. Прости за мое опоздание, Сенку-чан, — Асагири направил свой взгляд в сторону собеседника, — Я знаю, насколько ты любишь пунктуальность, но ее не интересовали мои планы.       — Зачем ты сейчас оправдываешься? — Сенку сложил руки на груди и продолжил говорить, разглядывая пол, — Она симпатичная и умная девушка, так что я все понимаю и не...       — Я чем, по-твоему, там занимался? — лицо Гена перекосило в гримасе отвращения.       — Разве она не признавалась тебе в любви? Все признаки были на лицо и...       — Ты следил за мной? — Асагири поднял брови.       — Я переживал, мало ли что с твоей задницей могло случиться, — Сенку отвернул голову и направил свой взгляд на таблицу Менделеева. «Как раз то, что нужно.» — думал он, пока прожигал дыру в давно заученной таблице, — Ты впервые опаздывал, и я...       — Ты… Переживал за меня?       — Ну естественно, балда, — он оторвался от рассматривания стены и взглянул на своего собеседника. Внезапно парень застыл. Асагири стоял красный как помидор и весь дрожал. Его нижняя губа слегка дергалась, а глаза застыли то ли в испуге, то ли в удивлении. Ишигами не понимал почему, но губы Гена сейчас казались дороже всех реагентов из этой лаборатории.       — Менталист, я хочу кое-что сделать.        — И что же? — все такой же красный Асагири отводил взгляд в сторону, дабы успокоиться, — Какой-то очередной эксперимент?       — Что-то вроде того, — Сенку подошел вплотную и взял того за руку. Сердце Асагири билось так сильно, что он был уверен, что его слышит и парень напротив. Масло в огонь подливала рука Ишигами, что так трепетно держала его собственную. Пальцы все в мозолях и такая жесткая кожа, что любая наждачка покажется ватой или пухом, но… Для Гена — это лучшая рука и лучший человек на свете.       — И что же ты, мой дорогой Сенку-чан, задумал за эксперимент, — нервозность и стеснение мешали продолжать, да и разум твердил, что это все бред сумасшедшего, просто дурная шутка. Но Сенку никогда не шутил.       — Ты в праве отказаться и остановить меня в любой момент.       — Я без понятия, что именно ты задумал, но я на все десять миллиардов процентов доверяю тебе, Сенку-чан.       — Тогда... — Сенку встал прямо и начал медленно приближаться.       Постепенно расстояние начало сокращаться, чужое дыхание все приближалось и даже начало обжигать. Как только между ними осталось чуть больше сантиметра, Сенку отстранился, а затем резко уничтожил тот небольшой промежуток. В темноте закрытых глаз взрывались салюты, сердце билось в унисон с сердцем Ишигами. Теплые и сухие губы казались слаще меда и всего сладкого, что он когда-либо пробовал. Тихий шелест за окном и полумрак из-за слишком быстрого заката придавали моменту особый шарм и даже магию.       Первым решил прервать поцелуй сам Асагири, так как посчитал, что для первого раза хватит и простого касания. Он медленно отстранился и, полностью красный, принялся наблюдать. Пока ученый был в собственных мыслях, Ген размышлял, насколько же ему сейчас было хорошо, и надеялся, что это когда-нибудь повторится.       — Ну, надеюсь, я был полезен в этом странном эксперименте, но мне по...       — Можно еще?       — Э? — он хоть и надеялся на повторение, но не так же скоро.       Ген, видимо, сам того не понимая, попятился назад в попытке побега, но был схвачен. Ученый расположил руки по обе стороны от менталиста, дабы тот не дал деру, и медленно приблизился на пару сантиметров. Асагири отвернул голову от смущения и слишком интимной обстановки, но Сенку психанул — взял того за подбородок, чтобы хоть на мгновение остановить его телодвижения.       Как только их взгляды встретились, Гену пришло осознание, что дыхание ученого прямо на его губах и вот-вот поцелуй повторится. Не успел он даже и пикнуть, как его губы накрыли чужие.       Время будто остановилось, шумы и даже вибрации решили не мешать их моменту и утихли в бесконечности. Руки Гена легли на плечи ученого и слегка сжали их, дабы дать наконец-то понять голове, что это не очередной сон или дурная фантазия, а реальный поцелуй и весьма реальный Сенку. Руки ученого спустились на талию, в то время как все тело Асагири покрывалось мурашками и необъяснимым теплом.       В борьбе разума и желания безоговорочно победило желание, и менталист решил плыть по течению, при этом наплевав на все моральные устои. С мыслью: «Да насрать на завтра, это может не повториться.» он дал свободу своему телу. Руки моментально зарылись в непослушные волосы и начали слегка оттягивать пряди. От этого Сенку издал гортанный стон и еще больше приблизился к Асагири.       Любой, кто решил бы зайти в кабинет, подумал бы, что Ишигами буквально съедает парня. Он кусал его, оттягивал нижнюю губу, а затем облизывал, извиняясь. Пальцы ученого сжимали тонкую талию — наверняка на ней останутся следы, — а тело прижимало того к прохладной стене, не давая уйти. Легкие уже царапались и молили хоть о капле кислорода, но этим двоим было плевать. Их желание было гораздо сильнее нужды организма, если понадобится, то они украдут поцелуй даже у самой смерти.       — Мхм, — молящий звук дошел до ушей Ишигами, и тот, хоть и нехотя, но отстранился.       Кабинет наполнился звуками учащенного дыхания парней, их полных желания глаз и покрасневших щек. Они все так же стояли в упор друг к другу, продолжая делиться теплом своих тел. Губы искусанные, дыхание кое-как восстанавливалось, но они были определенно счастливы.       — Я… Ха… Надеюсь, что этот… Эксперимент смог тебе помочь, — с придыханием молвил Асагири.       — Да, помог.        Больше они не обменялись и словом, лишь просто стояли и наслаждались теплом друг друга, пока их глаза говорили за них.