I'm a good boy, officer

Переулок около дорогого, по крайней мере с виду, салуна напрочь был пропитан отвратительно дешëвым запахом сигарет, который оседал в бронхах без возможности перебить даже качественным табаком, что лениво потягивал Юнхо, пытаясь скоротать время. Он небрежно обросил взглядом вырвиглазнную неоновую вывеску места, где только неделю назад было повязано сборище ковбоев за нелегальный сбыт оружия и подпольное казино. Его чëрная, ничем непримечательная машина, взглянув на которую обычный человек не поймëт, что она принадлежит офицеру, была укрыта темнотой. Только криминальная прослойка местного контингента знала, что она не предвещала ничего хорошего, эдакая чëрная кошка перебежавшая дорогу и сулившая неудачу Минги отсиживался в стороне от барной стойки, занимая весьма удачную позицию, чтобы подслушивать разговоры пьяниц, что не могли следить за развязавшимся языком, и при этом оставаться незамеченным. Лишь бармен периодически подливал в стакан виски, напоминая тому о неполной конфиденциальности. Но чем дольше ковбой слушал чужие разговоры, где не было и крупицы нужной ему информации, тем больше он начал пропускать мимо ушей, окидывая бар взглядом и замечая следы от револьверов на деревянной поверхности стен.   — Кажись, я видел машину полицейской крысы, — бросил кто-то из новоприбывших, что Минги пришлось вновь вслушиваться, но никакого продолжения он не встретил, потому что сегодня в баре были обычные зеваки, что любили почесать языками да обменяться последними сплетнями, а не ковбои, которые иногда крутили тут свои дела и после такой бы фразы уже давно покинули помещение через чёрный выход. Это немного не та информация, на которую он сегодня рассчитывал, но это не мешает завязаться узлу предвкушения внизу живота. «Интересно», — он не глядя кинул купюры на стойку и двинулся в сторону двери. Сигарета дотлела до фильтра и Юнхо отщёлкнул еë на асфальт, затушив носком ботинка. Сквозь пендельтюр наконец-то показался высокий, массивный ковбой, чьë лицо наполовину было скрыто шляпой, оголяя лишь полные губы, что обхватывали сигару, наверное, такую же редкостно дешёвую, как и весь табак в окрестностях. Фигура вальяжно двинулась в сторону переулка, похлопывая карманы в поиске зажигалки, пока кто-то не преградил путь, вынуждая остановиться. Но ковбой даже не поднял глаза, лишь оскалился крепче сжимая между зубами скрутку. Не было нужды смотреть кто это, ответ был уже давно известен.   Однако щёлкающий звук всë же заставил поднять взгляд, открывая лицо больше прежнего, и поддаться вперëд, чтобы поймать пламя газовой зажигалки, что была любезно предложена человеком перед ним. Минги вновь сомкнул губы вокруг сигары, пока прикуривал с чужих рук. Кромешно тëмный переулок освещала недалеко находящаяся вывеска и из последних сил искрящийся синим огонь, обнажая чужому взору не затянувшиеся ссадины Юнхо, которые он благополучно получил во время штурма.   — Офицер Чон, — пробно затягивается и выдыхает дым вместе с званием в лицо напротив, не упуская из внимания, как названный начал щурить нос, — какими судьбами? Вы со своей крысячей шайкой только на прошлой неделе перевернули весь салун. Скажу по секрету, но никто так быстро не вернётся к торговле, — неспешно делает вторую затяжку, истинно наслаждаясь этой дрянью, и добавляет, — по крайней мере, в этом месте.   — Заметил, что не все ковбойские отпрыски, участвующие в заключении сделки между округами, оказались запертыми за решёткой, — небрежно кидает Юнхо и тянется к своему карману, доставая ещë одну сигарету. — Так что прими за честь и потешь своë эго, что я лично пришëл за тобой, а не отправил кого-то из своей «крысячей шайки», которая бы давно тебя уже лицом в пол вдавила, — газ в зажигалке предательски закончился на прошлом прикуре и лишь выдавал жалкие искры, что никак не могли разжечься.   — Прямо как Вас? — Оставив обвинение в свою сторону без комментария, Минги стал медленно наступать, заставляя Юнхо осесть на капот собственной машины, и встал между разведённых ног, что тут же сжались вокруг его бёдер, имитируя ловушку. Приближаясь к лицу офицера и приподнимая за разбитый подбородок так, чтобы конец его тлеющей сигары коснулся и подпалил чужую сигарету. Юнхо, словно невзначай, скользнул пальцами по открытой части живота, что не скрывалась за кожаной жилеткой, чтобы выдержать чужой напор. Это явно не та ситуация, в которой должны находиться люди по разные стороны баррикад нелегального мира, особенно когда их мог застать врасплох любой прохожий. Минги отстранился, но продолжал удерживать офицера за лицо, крутя его по сторонам и оценивая нанесённый ущерб. Почему-то ему подумалось, что по большей части к этому приложил руку Ким, который всё же застал их однажды в туалете очередного бара, и это явно задело его ковбойскую честь. Несмотря на то, что связи в полиции в теории могли когда-то сыграть им на руку, Хонджун всё равно пренебрежительно относился к Юнхо и при любом удобном случае отпускал саркастические комментарии в его сторону, что порой вызывало у Минги желание пробить тому черепушку. А порой он оценивал чужой острый язык. Тем временем Юнхо позволил себе залезть пальцами под жилетку и оглаживать кожу, что покрылась мурашками то ли от дуновения ветра, то ли от прикосновений. Сигарета так и тлела во рту, не повидав ни одну затяжку, что с конца начал сыпаться пепел. Чон сильнее сомкнул ноги вокруг чужих бёдер, вжимаясь в них своим пахом. Хотелось уже быстрее снять напряжение, поэтому он отталкивает от лица руку Минги и вырывает из его рта сигару, кидая куда-то в ноги вместе со своей зря потраченной сигаретой. — Ну-ну, я мог ещё несколько раз затянуться, — жалобно простонал Минги, оглядывая нагло выброшенный табак. — Какой же у тебя отвратительный вкус, — он хватает ковбоя за запястья и ловко, отточено совершает манёвр, меняя их местами, теперь уже Минги оказывается зажатым между ним и капотом машины, — вроде занимаетесь сбытом нелегальщины, причём весьма удачно, а куришь такую дешëвку. — Весь мой вкус ушëл на кое-что другое, если точнее, на кое-кого, — Минги поддался назад и распластался по всей поверхности, и офицер, что всё ещё держал его запястья, по инерции упал сверху, окончательно придавливая к машине. — Приходится чем-то жертвовать. Лицо Юнхо находилось параллельно груди Сона, что как и живот не скрывалась за кожаной тканью жилетки. Чон не понимал любви Минги к носке таких вещей на голое тело, учитывая как порой они могли натирать. Но не мог отрицать, что это его заводило, особенно когда он был единственным, кто мог касаться в тех местах. По крайней мере, хотелось так думать. Сначала он ведёт носом по груди, а потом оставляет влажный поцелуй под ключицей. Где-то сверху послышался низкий смешок. — Уже не терпится? «Не терпится», — мысленно отвечает Юнхо и опускается языком к контуру жилетки, норовясь скользнуть под неё, чтобы мимолётно задеть сосок. Он уже не держит крепко руки, поэтому Минги не прилагает никаких усилий, когда вырывает их и резко оттягивает Чона за тёмный загривок. Несколько секунд изучает чужие глаза, которые отсвечивают ярко-зелёную вывеску и, буквально, ударяет о свои губы. Целует мокро, грубо, сейчас нет места нежностям. Да и появится ли оно когда-то? Хотя никто не мог и предположить, что ковбой и полицейский будут чуть ли не трахаться лёжа сверху на машине где-то в прокуренном переулке, так что нет смысла загадывать наперёд. — Не терпится? — Вторит Юнхо, отстраняя другого за плечи, и перемещает руки на шею. Минги незапланированно громко сглатывает, что кадык дёргается, а Чон, не теряя момента, начинает его поглаживать. Хочется сомкнуть пальцы вокруг этой идеальной шеи, они смотрелись бы лучше любых украшений. В целом, он не лишает себя этой прихоти и выполняет задуманное. Аккуратно, сдавливая лишь немного. Под ладонями чувствовалось чужое сердцебиение, которое чуть ускорилось от такой вольности. — Тебя такое заводит? — Меня заводишь ты, офицер. Юнхо буквально чувствует слова Минги. И также чувствует, что его эрекция ничем не уступает. Возможно, если бы не его служебное положение и какой-никакой авторитет среди местных отпрысков, он бы уже давно позволил трахнуть себя прямо на улице, прямо на машине. Однако этому не суждено случиться, ему по горло хватало одного свидетеля их взаимоотношений, который, увидев офицера на прошлой неделе во время рейда на салун, готов был ему в глотку вгрызться. Повезло или наоборот, но Чон отделался просто разбитым подбородком и несколькими синяками на туловище, выше не дотянулся. В отместку Юнхо засадил Хонджуна в самую противную камеру их отделения. — Тогда действуй, ковбой, — он убирает руки с шеи, передавая инициативу и контроль над ситуацией. Минги возвращает их обоих в вертикальное положение и кладёт свои ладони на чужие бёдра с силой сжимая. Сегодня на них большие планы. Приближается к лицу, целуя контур челюсти и подбородок, намеренно игнорируя губы. Спускается ниже и прикусывает кожу около кадыка, чтобы затем всосать и оставить напоминание о себе. Юнхо незамедлительно на это реагирует, ударяя по плечам: — Мне потом в участок, сделаешь это в следующий раз, — пытается поймать чужие губы, чтобы стереть с них появившуюся ухмылку. — Уже планируешь следующий раз? Ты такой развратный, офицер, — Минги специально уклоняется от поцелуя и получает мазок куда-то в щеку. — Прекрати меня так называть, — огрызается Юнхо, потому что буквально час назад долго и упорно торговался со своей совестью, ведь он полицейский, блюститель порядка, он обязан пресекать правонарушения и правонарушителей, а не целоваться с ними, желая побыстрее почувствовать близость, — ты только лишний раз напоминаешь о том, что это всё неправильно. — Для меня не существует понятий «правильно» и «неправильно». — Просто заткнись и сделай хоть что-нибудь с этим, — твёрдо произносит Чон, многозначительно опуская взгляд вниз, и трётся бедрами. Минги толкает Юнхо назад и окончательно встаёт с капота. Вмиг сокращает расстояние и вновь прижимается к телу, находя губы и наконец-то целуя их. Властно, обжигающе. В слюне чувствуются отголоски виски и табака, какого именно — непонятно. Дешёвка не дешёвка, а в итоге всё одинаково. Сон, не прерывая развязного поцелуя, ведёт Юнхо к задней двери машины, придерживая того за бёдра. Это была одна из его слабостей о которой офицер, возможно, даже не догадывался. Пока. Минги открывает дверцу и нехотя отстраняется, но перед тем как полностью переместиться в машину разворачивает Юнхо к себе спиной и резко толкает его в салон. Тот еле успевает выставить перед собой руки, минуя встречу своего лица с чем-нибудь твёрдым. У всех ковбоев есть негласная установка покалечить полицейского?   В салоне тесно, он еле вмещает двух высоких мужчин, не давая лишнего пространства для манёвров. Минги кое-как удерживается за спинки сидений, чтобы не свалиться на Юнхо, что уже чуть ли не упирался лицом в окно и цеплялся за панель руками. Возможно, секс в транспорте не самая лучшая идея, но сейчас у них ни времени, ни желания искать альтернативу. — Где? — Не приходится даже уточнять про что именно он спрашивает, Юнхо сразу понимает, что речь идёт о лубриканте, который он предусмотрительно положил в машину перед приездом. — В бардачке, — он мычит, когда Сон случайно толкается своими бёдрами в него в попытке дотянуться до ящика. По-хорошему, нужно перевернуться, ведь это даст больше пространства и они не будут мешать друг другу, но то, как Минги целенаправленно его развернул перед тем как затолкать сюда говорит о чужих планах, что идут вразрез желанию Юнхо. Пока тот возится с бардачком, Чон одной рукой поглаживает свой член, что неприятно упирается в ширинку джинс, а касания только усиливают это ощущение. Закусывает губу, пока пытается расстегнуть пуговицу и замок, Минги лишь потешается этому, когда замечает движения чужой руки. Откидывает её обратно на панель, вжимаясь в спину Юнхо, и быстро расправляется с его джинсами, высвобождая ноющий от отсутствия прикосновений член. Снизу послышался вздох облегчения. Стягивает одежду до колен, на которых офицер еле стоит, и оценивает раскрывшийся перед ним вид. Света от неоновой вывески катастрофически не хватает, а ограниченное пространство не даёт возможности, чтобы как можно тщательнее всё разглядеть. Минги опускает руки на ягодицы Юнхо и разводит их в стороны, от чего тот рефлекторно сжимается. Ковбой готов был поставить всё что у него есть на то, что уши офицера начали рдеть. Смущается, как в первый раз. Сон скользит пальцами меж них, задевая чувствительную промежность, на что Юнхо начинает ёрзать от неоднозначных ощущений, которые доставляют замшевые перчатки. А когда чувствует прохладную субстанцию, что течёт по внутренней стороне бёдер, резко оборачивается назад, изгибая бровь в немом вопросе. — Не поверю, если ты скажешь, что не замечал насколько привлекательны твои бёдра, — отвечает на повисший в воздухе вопрос, пока пытается расправиться с собственными штанами, — и сегодня я намерен их трахнуть. Другое ты всё равно не заслуживаешь. По твоей инициативе сорвалась крупная поставка, а Хонджун сейчас гниёт в тюрьме, которого, между прочим, вытаскивать мне. — Не переживай, скоро ты окажешься с этой мелюзгой в одной камере, я уж тебе обещаю, — раздражение от того, что Минги снова поднял тему работы накатывает новой волной. Тот в ответ лишь хрипло смеётся. Окончательно доставая свой член, он водит головкой по ляжкам, больше размазывая лубрикант по поверхности для наилучшего скольжения. Мимолётно проезжается по входу, чтобы сильнее раззадорить Юнхо. — Сожми бёдра и не раздвигай их, — Минги располагает член между разведённых ног, потираясь об одну из них в ожидание пока тот их сведёт. — Побудешь хорошим для меня? «Побуду», — если бы Юнхо произнёс это вслух, то где-то в мире треснула одна гордость и взлетело одно самомнение. Поэтому он молча сжимает бёдра вокруг члена и морщится от избытка смазки, что создавала липкость. Минги крепко держит за талию, размещая большие пальцы ровно в ямки на пояснице, и толкается. Ощущения совсем иные, если бы они занимались сексом с проникновением, но не менее приятные. Стоны, что оба издали лишь подтверждали это. Порой член проезжался по чужой мошонке, заставляя бёдра дрогнуть от приятной стимуляции, и Юнхо усиленно старался их не разводить. Салон был наполнен вздохами и глухими звуками от ударов таза о ноги. Минги тянется корпусом вперёд, приостанавливаясь, чтобы произнести на ухо: — Хороший… Ты такой хороший, Юнхо, так стараешься ради меня, — хрипит от наслаждения. — Твои бёдра так хорошо сжимают мой член. Обещаю, что не оставлю это без внимания. — Мы практикуем метод кнута и пряника? Сначала ты говоришь, что я не заслуживаю, а потом поощряешь, хвалишь меня. — Я бы сказал заранее задабриваю, — эти слова явно не внушают доверия и предвещают что-то, что точно не понравится офицеру. Минги снова начинает двигаться. Окно машины запотевало от спёртого дыхания Юнхо, что так тщательно ловил воздух, пытаясь не захлебнуться в ощущениях. Собственный член беспощадно выделял предэякулят, капая на обвивку сидения, которую потом придётся оттирать. Все тревожные мысли о «неправильности» их отношений, что сидели на подкорке сознания улетучивались, стоило ему почувствовать такую желанную близость. Минги выбивал из него не только стоны, но и рассудок, превращая ситуацию в, наоборот, до жути правильную, будто так и должно быть. Юнхо тянется рукой к своему члену, надеясь, что ему хватит остатков сил, чтобы удержать равновесие и не впечататься лбом в стекло. Крепко сжимает, поглаживая головку большим пальцем, понимает, что пару поступательных движений по длине и он кончит. Взгляд цепляется за то, как быстро между ног показывается и исчезает член Минги, и, кажется, он твердеет сильнее. Ковбой, что так и не снял свои перчатки, отодвигает ладонь Юнхо и кладёт собственную, начиная надрачивать тому в такт своим движениям. Чон скулит от того, как неприятно цепляется чувствительная кожа за замшевый материал, а сзади слышится частое тяжёлое дыхание, что обозначало скорую разрядку. Как он и предсказывал — хватило нескольких движений по члену и он кончает с несдержанным вскриком, подаваясь телом вперёд и всё-таки ударяясь лбом о стекло. Он уже не в состоянии контролировать свои ноги, что содрогаются от оргазма, поэтому разводит их в стороны, стараясь хотя бы окончательно не свалиться телом на сидения, которые теперь испачканы в выделениях. Минги тем временем выныривает из них, самостоятельно доводя себя до экстаза рукой и кончает на бёдра Юнхо с пронзительным стоном, закатывая глаза от удовольствия. К липкости от лубриканта добавилась и тёплая сперма, что стекала с ног прямо на джинсы. Теперь Чону стало ясно, что подразумевалось под «задабриванием». — Я ведь заставлю тебя это слизать, — устало говорит Юнхо, сил злиться сейчас нет, Минги буквально вытрахивает их из него. Хочется прикрыть глаза и заснуть, но у него есть ещё одно незаконченное дело под предлогом которого он и приехал сюда. — В следующий раз, офицер Чон, — ехидно отвечает Сон, копируя слова, которые ранее говорим сам Юнхо. Судя по всему, «следующий раз» предстоит весьма насыщенным. Он снимает свои перчатки, вытирая ими бёдра и сперму с сидения, на которое раннее кончил сам Чон и кидает куда-то на пол, словно улику. Как бы не хотелось сейчас отдаться расслабляющему после секса чувству, Юнхо натягивает обратно бельё и джинсы, меняя наконец-то положение тела на более удобное. Минги в свою очередь развалился на сиденье, запрокидывая голову назад, лицо его отображало полнейшее умиротворение. Не хватало лишь закурить, эту привычку Чон ещё давно приметил. В машине витал запах разврата: он и душил, и возбуждал вновь. Если бы сюда сейчас сел кто-нибудь посторонний, то точно бы уловил его. Офицер, пользуясь моментом, тянется в переднюю часть салона, беря с консоли наручники, и пока Минги не успевает что-то заподозрить залезает к нему на колени, привлекая внимание. Потеря концентрации из-за сладостного оргазма как нельзя кстати играет на руку. Он опускает ладони на ягодицы Юнхо и ведёт к внутренней части ног, куда недавно кончил. Чувствует, что шею снова невесомо сжимают и целуют в губы. Лениво, вязко. У них так всегда. Из эмоционального, быстрого, пылкого в томное, неспешное, терпкое. Отдают остатки настоящих себя, чтобы потом окончательно вернуться в свои роли. Первым приходит в себя Юнхо, продолжая мять губы, берёт чужую руку, что нашла своё пристанище на собственном бедре и цепляет за запястье к ручке над дверью. Работа в качестве офицера в полиции на протяжение долгих лет позволяет сделать это быстро. Минги отстраняется и машинально пытается высвободиться, хоть это и не имеет смысла. Хочется рассмеяться от того, как глупо и легко он выпустил из внимания, что рядом с ним не просто Юнхо, а представитель закона как ни крути. — Сдерживаю обещание, — Чон, восседая над ним, вызывающе смотрит из-под прикрытых век, — так что готовься к своей лучшей ночи на пару с Кимом. Не отставая в поддразниваниях, елозит на коленях Минги, целенаправленно перенося свой центр тяжести на пах. Идея повторно возбудить и оставить сидеть с эрекцией в штанах щекочет разум. И он имеет на это полное право после того как Сон лишил его члена в заднице. Однако, неловко признавая это себе, Юнхо не отказался бы повторить. Когда до слуха доносится осипшее мычание, а под собой чувствуется чужое возбуждение, понимает, что пора заканчивать манипуляции. Напоследок одаривает нахальной улыбкой и выскакивает из машины, тут же прислоняясь спиной к дверце. Вот только всё удовольствие улетучивается от вида, что у него тоже встал.