Некрасивая

— Злая ты! Некрасивая! Уродина! От того и злая! Не стоит такое кричать под жгучими ударами добротного ремня, но Люське горько было и обидно. И больно, конечно. И правду говорил — тетка красивой не была. Мама совсем маленькая и хрупкая, и бабушка такая же. А тетя в деда пошла — рост два метра, лицо бледное, брови выцветшие. Некрасивая. И имя еще подходящее — Клариса. Словно клекот вороний. — А ты, племянничек, красивый? Люська аж соплями поперхнулся от удивления. Еще и стегать временно перестали, так что была минутка подумать. Конечно, красивый! Мариетта Блум за ним хвостиком ходила. А пекарь Швальц вообще рекламу своих шоколадных рогаликов с него, с Люсьена, рисовал! Конечно, красивый, все это знают. А тетка уродина, от того и злая, от того и лупит больно. Люська шмыгал носом, свое отражение в железном столе разглядывая. Даже со слезами на глазах — красивый. А ремень вновь взлетел и еще одну полосу на ягодицах прочертил. Жгучую, вишневую. Люська завопил, ногами задергал: — Больно-о-о-о! — Вот и собаке больно было, когда ты в нее камнями кидал. — Я ле-е-егонько! — Ну так и я легонько. И совсем не легенько! Все ягодицы в полосках, Люська аж орать устал. Мама, когда шлепала, то ладошкой, и сразу жалеть начинала. Потом можно было сладких тыквенных коржиков выпросить или даже орехов в меду. У тетки можно было выпросить только добавку. Она племянника не жалела. Потому что некрасивая. И собака тоже была некрасивой! Дворняжка побитая, шерсть облезлая, да кому какое дело, что Люська в нее камень кинул? — Я больше не буду-у-у-у! — Не будешь. Получишь, что причитается и не будешь. Больно ремень бил, из хорошей кожи, бычьей. Люськина попа уже места светлого не имела, все вдоль и поперек алым разукрашена. — Ладно, будет с тебя. Но еще раз животных обижать будешь, не обессудь. Трости отведаешь. Люська поднялся медленно и сразу начал тереть следы. Только хуже себе делал, но не мог остановиться. Шмыгал носом, на тетку смотрел украдкой. На ее лицо усталое, рост мужской, волосы выцветшие. Как она ремень офицерский назад в форменные штаны заправляет. Шрам у нее на шее ходуном ходил от малейшего движения. Злой шрам, пулевой. Собака вспомнилась, доверчивая, тихая. А Люська ее камнем. Может и вправду — тоже некрасивый? Если так, то все правильно, да? Некрасивых бить можно, они это заслужили. Люська носом шмыгнул, медленно штаны подтягивая. Произнес угрюмо: — Тетя Клара, ты очень красивая. Тетка только рукой махнула. Не подлизывайся, мол.