senza volto.

«Есть три разряда эгоистов: эгоисты, которые сами живут и жить дают другим; эгоисты, которые сами живут и не дают жить другим; наконец, эгоисты, которые и сами не живут, и другим не дают.» — Иван Тургенев. 3 дня спустя Утро в городе начинается позднее, чем в сельской местности. Город начинает просыпаться только к семи часам. В окнах домов зажигается свет и люди начинают собираться на учебу или работу. Из окон домов начинают доноситься звуки телевизоров, грохот кастрюль и тарелок, утренние разговоры. Нависает лёгкая и прозрачная пелена тумана. Свежая предрассветная прохлада сочетается с редкими порывами утреннего ветерка. Небо ещё не сияет своей привычной голубизной, а временно покрыто небольшими белыми облачками, которые разойдутся сразу же после того, как взойдёт солнце. Из-за линии горизонта появляются самые первые солнечные лучи, а спустя считанные минуты, солнце царственно выходит на небосклон и природа как будто оживает: сразу слышны пения птиц, порывы ветра, расходятся облака и открывается ярко-голубое небо. Тэхён бежит по многолюдным коридорам, следуя за своим папой, который исчез в толпе людей, что так и торопились не понятно зачем и для чего. Тело резко охватывает неконтролируемая тревога, а сердце на секунду пропускает удар. Перед ним его покойный отец. Его тонкие длинные пальцы инстинктивно сжались в кулак. Он не успевает осмыслить происходящее, как тяжёлый и зудящий груз обрушивается на его сердце, вынуждая с шумом стучать о грудную клетку. Парнишка даже начинает ощущать холодный поступивший пот на лице, который он судорожно пытается стереть. Расширенные зрачки, сбитое дыхание и насквозь прошибающее чувство какой-то неполноценности и страха только усугубляли ситуацию, полностью сбивая с толку. Тэхён не мог сосредоточиться, пока внутри всё сжималось. В коридоре внезапно исчез людской гул, что надоедал и наседал на нервы. Танцор обернулся, всматриваясь в железную дверь, которая так и манила подойти, открыть её. Но нельзя, он это понимает. Поворачивая голову к отцу, парень ужасается; его родитель весь в крови, а рядом с ним… Хёнджун? Что он здесь делает? — Думаешь, ты особенный? — выбил из мыслей, глубокий голос, где чётко звучала злорадная усмешка, которую хотелось стереть с этого ужасного лица. Альфа нервно рассмеялся. — Какой же ты глупенький, Тэ. Джун прошёл сквозь Тэхёна, проходя к двери. Но, внезапно раздался оглушающий выстрел прямо в голову родителю, что упал безвольной куклой на металлический пол, истекая кровью. Как только воздух заново стал наполнять его лёгкие, он больше не мог сдерживать себя. Всё внутри разрывало его на части, голова раскалывалась, а сердце больно сжалось. Оно пропустило удар, а затем второй и третий. Ким не знал, как дышать. Глаза начало печь, а слёзы всё больше накатывать, но он старался сдерживать эмоции, ведь так его учили. Слёзы предательски скатились, проводя мокрые дорожки по щекам. В душе начинала образовываться пустота. Чёрная дыра, которая заполнялась болью от мысли, что он такого сделал, чтобы показывать ему такие ужасные вещи? Его сердце отчаянно начало отбивать быстрые удары, а дыхание полностью сбилось. Сейчас в нём была не только злость, но и растерянность. Слышится ещё один выстрел, и этот выстрел направлен на голову Тэхёна. Омега открывает широко глаза и глубоко дышит, пытаясь перевести дыхание в норму. Давно ему не снились кошмары об отце. Да и вообще не снились, в последнее время он спал спокойно. Поворачивает голову на другую сторону кровати, и удивляется; мужчина спит отвернувшись от него, а самого закрывает малая часть одеяла. Одеяло ожидающе валяется на полу, Чонгук провел с ним течку, но не так как нужно, но другим способом. Более…правильным? Да и омега не против его компании. С ним очень хорошо и уютно. Да и мужчина прекрасен собой. Глаза, подобно шоколаду в пасмурный день, излучающие тепло, такие успокаивающие, словно плодотворная почва. Его карие глаза можно было сравнить с темной карамелью, видя в них легкое сострадание и душу человека. Крепкое телосложение, широкий разворот плеч, на которых хорошо бы виднелись тонкие пальцы Тэхёна. Блондин настолько засмотрелся на мужчину, что не заметил, как он переворачивается на бок, лицом к омеге. Начальник уже не спал, было видно по глазам, которые заспанные и такие…удовлетворённые? Впервые он видит, как его управляющий наконец-то выспался за столько дней упорной работы, которая в горле стоит комом. Альфа оценивающе осмотрел Кима, от глаз до рук, которые мелко подрагивали после кошмара. — Почему так рано проснулся? На часах только шесть утра. — хриплым ото сна голосом пробасил начальник, придвигаясь ближе. А у Тэхёна дыхание участилось от такого близкого расстояния. — Кошмар приснился, а ты? — задал встречный вопрос юноша. Температура его тела, кажется, поднялась до ста градусов, потому что управляющий ладонью касается его рук, успокаивая мандраж ладошки, которая под действием мужчины перестала мелко трястись. — Из-за того, что ты подорвался. — он устало вздохнул, на минуту прикрывая глаза, и, обратно открывая, всматриваясь в Тэхёна, который сидит напротив него, ожидает его последующих движений. — поделишься? — брюнет принял сидячее положение, всматриваясь в свое отражение в глазах напротив. — Возможно, попозже, Чонгук, — омега вздохнул томно. А сегодня у них вылет в Корею. А точнее в Сеул, который занимает минимум шесть часов. Клубом управляет Хосок — брат Чонгука, как понял Ким, по его короткому «Неважно». — Нам пора собираться. — как бы это удручающе не звучало, но это так. На самолёт им через час. Им нужно зайти к Чимину с Юнги, которые пропали с радаров и не выходят на связь уже сутки. — Хорошо. — мужчина поднялся с кровати, разминая шею, руки и даже торс. Всё это затекло ото сна, так хорошо он ещё не спал. В какой-то мере, это даже странно. Особенно то, что внутренний альфа Чонгука реагирует на Тэхёна так, как ни с кем другим: скулит, хвост поджимает, скучает. Это действительно странно, но не менее интересно. Танцор встал с постели. Блондин притянул к себе одеяло, которое спокойно покоилось на полу. Сложив его, омега положил вещь в шкаф, а простыни застелил, наводя на белоснежной кровати порядок. Омега решил собрать себе образ, не обращая внимания на управляющего, который немного подвис. Но, все-таки, Гук решился помогать Тэхёну хоть в чём-то. Танцор долго отнекивался, говорил, что сам справиться и не нужно ничего делать, а так же зачитал пару нотаций о делах «омег» и «альф». Чонгук, очевидно, пропустил всё мимо ушей. Ким все-таки сдался, попросив убраться на кухне, хотя, там не так уж и грязно. Тэ, закончив убираться в комнате, присел на кровать и начал перебирать два жакета. Один — белый с черными вставками и с глубоким вырезом на груди. Второй — бордовый, с большими рукавами и полом, который ему как пиджак. Нахмурившись, он заглянул в свой чемоданчик, что стоял в углу белоснежной комнаты, которая пропахла различными запахами. Чонгук вошёл в комнату и оглядел две вещицы, что лежали на кровати. Он не может сделать выбор, подзадумавшись: Тэхёну любой образ подходит, будь то растянутая футболка, ну или же обтягивающие вещи. Омега во всём прекрасен и притягателен. Брюнет подошёл к двум жакетам и выбрал бордовый. Тэхён благодарно кивнул, сложив белый жакет, положил его в чемодан. Накинув на плечи тот самый жакет, альфа вышел с комнаты с чемоданом и блокнотом в руках. Черноволосый только вздохнул. Секретарь неисправим. Взяв чемодан с рук секретаря, управляющий последовал к ресепшену. Спустившись вместе с омегой, застали так скажем, приятную для них картину; Юнги с улыбкой воркующий с Чимином, что смущённо только улыбался в ответ. Сказать честно? Чонгуку приятно видеть такого Юнги, что стал живым, снова улыбался, а не был холодной глыбой, которую невозможно растопить. Но в его жизнь пришел чудесный омега, что очаровал и заставил биться сердце быстрее обычного. Раз другу повезло, может повезёт и ему? Смогут ли к нему растаять и довериться? Доверить себя и своё сердце? Секретарь и управляющий подошли к этой милой парочке, которая даже не заметила их присутствия. — Тэ! — друг подлетел к омеге и заключил в крепкие объятия, поцеловав в губы быстрым чмоком. Этим поступком были ошарашены даже Чонгук с Юнги, которые стояли возле, обговаривая поездку. — Чимин-и, ты там аккуратнее, а то я так и ревновать могу. — произнёс Юнги, мягко улыбаясь омеге, передавая всю свою любовь и нежность через неё, которая скопилась в нём водопадами. Чимин на это только цокнул и повернулся к Тэхёну, который улыбнулся Чимину совей квадратной улыбкой, продемонстрировав своё настроение. Пак не оценил. — Ну, рассказывай, что случилось? — уже видя парня напротив, можно было понять, что он самый счастливый человек во вселенной. Такое чувство, что тебе дают вторую жизнь, и ты не вправе её изменить. — Короче-е, мы с Юнги вместе. — у Чимина хорошее настроение, судя по его довольной лыбе, которую Пак не может скрыть. Он ощутил себя самым счастливым человеком, когда проснулся в тёплых объятиях любимого альфы. — Ну, это не удивительно, я уже подозревал, что вы вместе, раз целуетесь на каждом углу. — ехидно хихикнул друг, от чего получил толчок в плечо, от смущающего Чимина. Ох, чему научит его Юнги… — Не было такого! Да и ты видеть не мог, постоянно со своим Чонгуком. Только давайте без детей, хорошо? Я ещё не готов стать дядей пока что — довольный собой и реакцией друга, дизайнер скрестил руки на груди, смотря на возмущающегося омегу. Чонгук даже не шелохнулся, уже зная Чимина. — На тебя Юнги плохо влияет! — все-таки возмущенно произнёс друг, который не переставал возмущаться. Тэ притих, когда почувствовал выделившиеся феромоны Чонгука, что хотел утихомирить эмоции. Внутренний омега скулит и урчит от удовольствия, только из-за одного аромата мужчины. — У нас самолёт через пол часа, я уже вызвал такси. — охранник взял в руки чемодан Чимина и покатил на улицу, ожидая там такси. Чимин, чуть ли не летая за своим возлюбленным, пошел за ним, догоняя его. Чонгук и Тэхён только легко улыбнулись и поспешили за ними.

***

Танцор зевает, заглядывая в иллюминатор, который раскрывает все виды и прелести утренней Швейцарии, которая прощается с ними, намереваясь увидеться снова. Рука начальника, как не странно, покоилась на его колене. Ну он даже и не против, честно говоря. Омега уже отписался Соджуну, что покидает Швейцарию и летит в Сеул. На что мужчина чуть ли не порывался к нему и забрать его, но он уверял, что с ним все будет хорошо, он сам доберётся. Ну или не сам. Юнги с Чимином, на удивление не разговаривали с того момента, как сели в свой вип-класс самолёта. Омега смотрит в иллюминатор, наблюдая за белоснежным небом, которое, наверняка, приятно на ощупь. Юнги же был сосредоточен на работе. Мужчина что-то высматривал в своём планшете, что вечно с ним. Дизайнер вздохнул, встав с своего места, направляясь в сторону туалетных кабинок и мини-раковин на весь самолёт. Пак включил кран, от сего характерный звук текущей воды обласкал уши. Он набрал в ладони воду, и, умыв лицо, упёрся руками о раковину. Омега прикрыл веки, вздыхая. Когда же его жизнь так координально изменилась? Омега помнит себя девятнадцатилетнего, который стоит перед бывшим начальником и извиняется, когда не был виноват в случившимся. Но вот ему уже двадцать два года, и теперь по-настоящему счастлив? Возможно, но может, это только начало? Словно затишье перед бурей… Чимин, конечно понимает, что у них будет много недопониманий и ссор, возможно даже истерики. Но он хочет быть с Юнги, быть с этим альфой. Иметь с ним совместный дом, вещи, утренние поцелуи и объятия. Возможно и детей, хотя Чимин и боится, но он ради этого охранника готов на всё. Он его не потеряет, нет. Глаза открываются только тогда, когда омега чувствует, что крупные ладони оглаживают ласково талию и обводят бёдра, медленно поднимаясь к рёбрам. Чимин худощавого телосложения, так что было запросто пересчитать все его рёбра и кости. Дыхание возле шеи сбивчивое, пускаемое по коже тысячи приятных мурашек. — О чем задумался? — спросил мужчина, прижимаясь к юному телу ближе, так, чтобы между их телами не было ни миллиметра. У Юнги, кажется, даже голос сел, но это не так важно. Мин целует за ушком омегу, и кладёт голову на плечо. — О нас. — признается младший, томно дыша. Боится сделать лишнее движение, лишь бы не прервать этот прекрасный момент. Чимин повернулся лицом, находясь в кольце любимых рук, чтобы взглянуть в карие глаза, которые так полюбились за последнее время. — И что надумал? — спросил мужчина, у которого в глазах немой вопрос. Но он не переставал любовно оглаживать бёдра младшего, когда ручки омеги потянулись к мощной шеи, сцепляясь сзади. — Как мне с тобой повезло, и как я тебя полюбил за последнее время. С одной стороны, казалось, будто мы замужняя пара, которая пять лет в браке. Это, странно, конечно, все слишком быстро, но я тебя полюбил и теперь отдавать никому не собираюсь. Да и я думаю, не убежишь. Не убежишь, ведь? — парень посмотрел с блеском в глазах на старшего, который не отрывно следил на эмоциями юноши. Он что, дурачок какой-нибудь, чтобы от такого, как он бегать? Да он перерождение Афродиты, не иначе. — Нет, конечно, дурачок. Я тебя тоже очень очень люблю. — Тонкие губы сминали пухлые с таким трепетом, который только есть в нем. Все это тепло и нежность таились в закромах души мужчины, выливаясь через поцелуй. Чимин то и дело мычал, льня ближе к возлюбленному, обвив тонкими ручками шею Мина. Пухлые губы податливо старались повторить действия чужих. Постепенно поцелуй перерастал во что-то развязное, страстное. Язык Юнги обводит неестественно пухлые губы, делая их влажными. Пошлые чмоки стали разноситься по помещению, оседая на стенах, заполняя пространство перемешанными феромонами пары. Каждая молекула сейчас мешалась в страстную смесь. Они оба жались к друг другу, как противоположно заряженные электроны, что притягиваются. Старались слиться воедино, соприкасаясь грудь к груди, чувствуя жар тела напротив. Грубые руки заползли под рубашку Чимина, оглаживая изгибы и изучая тело. Дизайнер торопливо расстегивал маленькие черные пуговицы рубашки. Наконец, избавившись от вещицы, омега оглаживал нежными ладонями рельефное и крепкое тело. Мин избавился от тряпочной рубашки через несколько минут, и та упала тряпкой. Вихри страсти взметнулись в груди Пака, как дикий шторм, взывая в душе непознанные ощущения и стёртые грани блаженства. Возбуждение пронизывало каждую клеточку юного тельца. Оно было как раскаленная сталь, готовая вспыхнуть ослепительным огнем. Желание тягостно билось в сердце, что создавало ритм скрытых и пошлых хотелок, освещая темные коридоры внутреннего мира. Омега пребывал на грани между запретом и соблазном, не смотря на рассудок и благоразумие. Каждый вдох, каждый выдох наполнялись пылом желания. Оно, подобно, разгорающемуся огню, который уже не мог быть потушен. Внутри проснулось что-то дикое и неукротимое, словно прежде спящая вулканическая сила, которая внезапно взыграла, разжигая пламя в сердце и разуме. Глаза Чимина загорелись жаждой проникнуть в самую глубину лисьих глаз, всех их сокровенных тайн. Он чувствовал, как захлестнуло радостное возбуждение, и был подобен жаждущей птице, которая пытается осуществить взлет. Дышать было невозможно. Грубые руки мужчины блуждали по стройному телу, которого хотелось до безумия. Не имея возможности на трату времени, альфа спустился на колени перед Чимином, от чего парнишка вопросительно посмотрел. Юнги хватает налившийся кровью омежьий член у основания и делает несколько резких движений вверх-вниз, вызывая лишь приглушённый стон. Брюнет медленно погружает эррекцию в рот с пошлым хлюпаньем, начиная усердно работать головой, пока пальцами уделяет особое внимание мошонке. Мин бережно обводит языком по всей длине, задевая вздутые венки. Играется с уретрой, чувствуя солоноватость предэякулята, без колебаний насаживается практически на всю длину и до синевы сжимает уста. Желает удивить своим опытом бедного омегу, которого пробивает шоковым разрядом тока от такого удовольствия. Мальчишка запустил свою крошечную ладонь в волосы альфы, изливаясь в рот охранника. Чимин судорожно вздрогнул от переполняющих эмоций и чувств. Мужчина встал с колен, слизывая остатки с губ. Юнги с упоением скользит руками по стройному телу, оставляя розовые отметины после своих пальцев. Сжимает пышные ягодицы, а затем опускается ниже и начинает вести дорожку из мягких поцелуев-бабочек. Старший проходится губами по ребрам, плоскому животу, острым тазовым косточкам и в конечном итоге разводит подрагивающие коленки в стороны, отмечая то, что младший гладкий абсолютно везде. Брюнету не понадобилась смазка, потому что природной хватит. Затем подносит пальцы к ложбинке и начинает очерчивать круговыми движениями сжимающуюся дырочку. Смотрит на расфокусированный взгляд младшего, чьи пушистые реснички трепещут, а затем резко входит в горячее нутро на несколько фаланг, заставляя мальчишку передернуться. Попадая по простате, омега тихонько скулит, извиваясь в сильных руках. Позже добавилось на одну фалангу больше и проведя несколько движений вперёд-назад, и омега растянутый, готовый к проникновению. Мин убрал пальцы. Шатен разочарованно вздохнул, ощутив пустоту, но позже томно простонал, когда почувствовал как его наполняют собой. Чимин сжимается, заставляя Юнги зашипеть от узости. — Чимин, расслабься. Доверься мне, всё хорошо. — со спокойным голосом пробасил мужчина, успокаивая. Омега и вправду начал успокаиваться и не сопротивляться. Юноша держится за раковину слегка трясущими руками, глянув в своё отражение, видя свое обнаженное тело. Пак судорожно хватает ртом воздух и беспомощно сжимает края раковины. Он теряется в собственных ощущениях, пока внизу живота тягуче ноет, а по телу и вовсе бегут многочисленные мурашки от трепетных прикосновений рук Юнги. Пламенный жар растекается по всему организму, из-за чего выступает алый румянец на щёки. Соприкосновения разгоряченных тел друг к другу и жадные поцелуи сводили юношу с ума. Он бесконтрольно действовал на поводу чувств. Потихоньку, нежность начала уступать место страсти, вынуждая стеснение уйти прочь. Каждый новый поцелуй, движимый похотью, становился все более дерзким. Толчки становились размашистыми и быстрыми, отчего по всей комнате стали раздаваться звуки пошлых шлепков, вперемешку с голосистыми стонами. Неописуемое удовольствие накатило юношу волной, сбивая с толку. Он не отдавал отчёт своим действиям, полностью растворяясь в новых ощущениях. Мужчина ритмично двигается, каждый раз проезжаясь по чувствительному комочку нервов, заставляя омегу до звездочек в глазах вскрикивать от наслаждения. Его руки впиваются в мягкие бедра, в то время как темп становится все резче, грубее. Кажется, что скоро они придут к развязке. Мин с силой надавливает на поясницу, дабы юноша демонстративно оттопырил свою задницу. И вот, последняя ниточка самообладания рвётся и Юн оставляет увесистый шлепок на белоснежной коже, отчего на пятой точке тут же расплывается мягкое акварельное пятно персикового оттенка. Невообразимое удовольствие разливалось по всему телу, вплоть до кончиков пальцев. Брюнет был на пике, ослепленный волной оргазма. Пара простонала в унисон, пытаясь отдышаться. Юнги кажется, что он не выдержит от того, как волшебно сжимает Чимин внутри себя, сопровождая это надрывистыми стонами, в которых отчётливо мелькает его имя. Данная атмосфера, подкрепляемая похотью, сбивала с толку. Охранник нависает над партнером и еле себя сдерживает, глядя на столь раскрепощенного перед ним возлюбленного: из его глаз брызнули слезы от переизбытка ощущений.

***

Хосок был сегодня на нервах, и это отлично заметно по выражению лица. Пока его «любимый» брат уехал на свой букетно-конфетный отпуск вместе с дизайнером и охранником непонятно зачем. Чон устало потёр переносицу, снимая очки, устремив свой взгляд на окно. С того выходит обзор на улицу, где мельтешили машины и люди, но взгляд зацепился за одинокую фигуру. Возле входа красовался необычной красоты омега с перебинтованной рукой и перевязкой. Хо поймал себя на мысли, что откровенно засматривается на чужого омегу. Может у него есть альфа? В любом случае, это не его дело. Загадочный парнишка исчез с поля зрения. Мужчина вздохнул, решив заняться наконец работой, от которой недавно отдыхал. Чонгук скоро приедет, он уже вылетает, поэтому нужно побыстрее все доделать и отдать законное место владельцу, потому что у Хосока своих дел по горло. В дубовую дверь раздался робкий стук. — Прошу, войди. — бросил Хо, не отрывая своего взгляда от отчётов. Массивная дверь открылась, и в нём показался тот самый омега необыкновенной красоты, которая так и пленила бедного мужчину. Это вообще возможно так влюбить в себя, да ещё и с первого взгляда? — Здравствуйте. А где мистер Чон? — тихоньким голосом отдавалось в кабинете, а Лухан переминался с ноги на ногу, неловко смотря в чёрные глаза. — Здравствуй. Я вместо него, что-то случилось? — кажется, мужчина уже представил, как на этом омеге будет красоваться его метка и все, что с ним связано, даже дети. Что с ним происходит?! — А. Я не смогу танцевать недели две, из-за перелома руки, не могли бы вы дать мне работу? — парнишка не отводил взгляда. Смотрел в упор, заставляя мужчину всё больше и больше любоваться его красотой.— «Как можно быть таким красивым?» — пронеслось в мыслях у омеги. — С переломом я запрещаю вам работать. Как ваше имя? — кажется, мужчина полностью потонул в этом омеге. Боже упаси, что с ним происходит? Кто объяснит? Возможно они истинные? Ну или другого объяснения нету, иначе Хосок поверит в чёртову любовь с первого взгляда. — Лухан. — мужчина всё больше и больше умилялся этому прекрасному созданию природы, у которого запах вишнёвого торта. Вообще-то, любимого торта Хосока. — Хосок. Рад знакомству, милейший. — «я это вслух сказал?» — подумал альфа, мысленно давая себе по лбу за такую вольность. — Взаимно. — смущённо пробормотал Хан. — Сходим на свидание?