не альфачка

— я считаю, айыллаана заслуживает домой поехать, — слышит макарова слишком бьющее по сердцу высказывание светы, когда проходит мимо комнаты, где записывают синхроны.       это явно не то, чего она могла ожидать — хорошо общались ведь, даже подругами их можно было назвать. и мало того, что они старались дружить, поддерживать друг друга, ночью они выходили на балкон, крышу или туалет — любое место без камер — и целовались, пока губы не опухнут, а лёгкие не начнут болеть от нехватки воздуха; обнимались, пока не уснут друг на друге; а утром оправдывались перед понимающими девочками, что просто ходили покурить после сна.       из-за таких слов хочется закатить истерику, послать подругу нахуй и самовольно покинуть проект. но она не готова из-за какой-то светланы токаровой потерять последний шанс на изменения. и не важно, что эта девушка стала так много значить в жизни макаровой, что она так сильно может влиять на эмоциональное состояние, и, наверняка, на выполнение глупых действий.       айыллаана решает поговорить позже со своей недо-девушкой, сейчас ей нужно отнести карине взятую в «долг» книгу, а вместе с ней придётся отдать футболку, которую и так выпрашивают почти все девочки. если бы света тоже попросила, макарова непременно подарила ей её, может даже и сама отдалась, несмотря на привычную позицию лидера и доминанта.       со светой всё было по-другому – хотелось проявлять нежность, заботу, проводить кучу времени вдвоём, скучать когда они не вместе, ждать друг друга с работы, а после готовить ужин и постоянно обниматься.       но она понимала, что всё это невозможно. тем более теперь, когда света в ней разочарована и больше не хочет видеть в школе леди.       время в ожидании тянется слишком медленно, кажется, что за эти минут десять айыллаана переделала всё — убралась на тумбе, полежала на кровати и даже сходила выпить воды на кухню. наконец света вышла. она выглядела весело, улыбалась.       токарова вообще всегда улыбается, даже если ситуация совершенно неподходящая. это, хоть и слегка раздражает — с машей романовой она чаще смеётся — всё равно красиво и умилительно.       айыллаана подрывается с места, говорит что-то вроде: «нужно поговорить», хватает подругу за руку и ведёт на их любимое место – балкон. именно здесь они чаще всего разговаривали, курили одну сигарету на двоих и смотрели на звёзды. – что для тебя значит это место? – макарова и сама не знает, почему не задаёт нужный вопрос сразу. — тут красиво, – света засматривается на подступающий закат и перводит взгляд на подругу, – атмосфера мне нравится. – я не об этом, – кажется, агрессия скоро потеряет возможность быть сдержанной и выльется, затронув всех в доме.       айыллаана садится на кресло, призывая токарову сделать то же самое. сперва она просто молчит, но когда набирается сил, говорит: – почему ты сказала, что мне пора домой? – выдыхает и грустно смотрит в глаза собеседницы, – ты... хочешь перестать общаться? – нет, ты чего? – света удивляется сказанной глупости, – понимаешь, ты просто отказалась от двух испытаний, я говорила объективно. – я правда старалась, просто...       она обрывается, так и не договорив. пожирали тревожные мысли о том, что человек, с которым она общалась снова предал её, говоря за спиной. и не просто человек, а света, которая, вообще-то, влюбила в себя айыллаану, а после бросила наедине с ревностью.       прошлая неделя, состоящая из общения только с кариной, была самой тяжёлой. макарова сжимала челюсти, видя прекрасное общение подруги с романовой. и она не понимала, ревнует или это просто зависть. ей хотелось снова обниматься со светой, хотелось, чтобы при бессоннице она приходила не к маше, а к ней. хотелось, в конце-концов, просто сказать, что происходит что-то странное, что она, кажется, безвозвратно влюбилась.       макарова думала, что во всём виновата она. если бы на испытании татьяны поляковой она не проявила агрессию – ничего бы не было, отношения бы не испортились, а света не начала её бояться. и это вызывает такие эмоции, что сдержать их просто не выходит. слёзы сами льются, а айыллаана не понимает, как их скрыть. – ну ты чего распереживалась так? – треплет подругу по коротким волосам, – всё же хорошо.       от проявленного внимания плакать хочется ещё больше. но не понятно – от приятных и уже забывающихся ощущений или злости на саму себя. впервые айыллаане хочется прижаться к человеку, дать волю эмоциям по такой глупой причине, позволить успокоить себя и просто не быть сильной. хотя бы сейчас. – хэй, – света встаёт с кресла и присаживается на корточки возле айыллааны, – что случилось?       она обнимает ноги подруги, поглаживает их и целует в голое колено. от этого по телу пробегают приятные мурашки, а сердце уходит куда-то в пятки. айыллаана мягко улыбается и наклоняет голову, касаясь своим лбом чужого. – почему ты почти не общалась со мной на прошлой неделе? – шепчет, смотря прямо в глаза, – я...       прерывается, пытаясь собраться с мыслями и решиться сказать такие сложные и слегка унизительные слова. – я так ревную, – она сперва отводит взгляд в пол, а после вообще закрывает глаза. – правда? – света выглядит удивлённой, – это льстит.       она снова улыбается этой своей неповторимой улыбкой, а после решает всё-таки помочь макаровой успокоиться. она берет её ладонь в свою, потирает пальцем и целует в костяшки. – знаешь, – она усмехается, – когда я впервые тебя увидела, то подумала, что ты какая-то жёсткая альфачка. – а какой оказалась? – она тихо посмеивается. – ты очень милая, – улыбается, – особенно когда не стесняешься выражать свои эмоции.       она встаёт в полный рост и наклоняется к лицу подруги, берёт его в руку, смотрит в заплаканные глаза и гладит щёку. айыллаана плавится от такой нежности, ждёт продолжения, но в итоге не выдерживает – придвигается ближе к свете и аккуратно прикасается к уголку губ, не спешит отстраняться и трётся об чужой нос своим.       вдруг она чувствует, как пальцы крепче берут подбородок, а её губы в сию же секунду сжимают в уже настоящем поцелуе. ей давно не хватало тактильности с токаровой, поэтому она как могла старалась получить её – невзначай трогала за плечо; отговаривая от алкоголя, держала за руку. но, оказывается, можно было просто поговорить и восполнить недостаток прикосновений нормальным способом. – тебе незачем ревновать, – отстраняется и чмокает в лоб, – у меня с машей ничего нет кроме дружбы. – а у нас с тобой? – смотрит на неё с надеждой. – а ты хочешь? – хитро ухмыляется. – ну, да – макарова сейчас выглядит, как полная дура, пытаясь не засмущаться и адекватно объясниться, – очень. – значит будет.