Клыки и пламя

      Драко наслаждался общей атмосферой вечеринки. Круг девушек возле него увеличивался. Множество красивых ведьм пытались подойти ближе, томно прикусывая нижнюю губу и кокетливо скидывая с себя лямочку платья.       Но Малфой не обращал внимания на них. Его мысли витали где-то далеко отсюда.       Все последние годы он старался избегать Грейнджер и в жизни, и в мыслях. Это стало проще сделать после выпуска из Хогвартса. Ему категорически не нравилось текущее положение вещей. Он, наследник великой фамилии, зависит от кого-то. Именно положение нуждающегося бесило его. Ему с самого детства твердили, что зависимость от кого-либо или чего-либо делает из человека тряпку, безвольную и ни к чему не способную. Поэтому в его понимании то, что он вдруг стал всецело принадлежать Грейнджер, было его главной слабостью.       Драко думал, что сможет как-то противостоять этому. Но трудно делать что-нибудь, когда твоё сердце уже не твоё.       Однажды, уже после окончания самого престижного магического университета, он рассказал всё матери. Почему-то он посчитал её тем человеком, который сможет вытянуть его из этого состояния.       Нарцисса тогда лишь мягко улыбнулась.       — Малфои всегда были скрытыми собственниками, никому не давали ничего своего, всегда всё самое ценное держали при себе, — она ухмыльнулась и дотронулась до фамильного кольца Малфоев на своём безымянном пальце, — Блэки же, наоборот, всегда горячо открывали свою душу каждому, кому доверяли. То, что мы с твоим отцом полюбили друг друга, для всех было шоком. Мы были... очень... очень разными. Но наша любовь, она была одинаково сильной. Ты, — она погладила плечо сына, — произведение двух великих чистокровных родов с разными устоями и взглядами. Ты — неосознанно, конечно, — но тем не менее совместил открытое сердце и собственническую натуру. Поэтому так и получилось. Но ни в коем случае не считай это за свою слабость.       Драко тогда не послушал её. Как это не может быть слабостью, если он ни черта не мог делать, не вспоминая бывшую гриффиндорку?       Сейчас он также не особо верил в "силу" своей блэковской стороны в сложившейся ситуации.       Он не стал упоминать имени Грейнджер в разговоре с матерью. Она, конечно, пыталась выведать его, но он был непреклонен.       В течении трёх лет он страдал от этого. Замечая его состояние, Нарцисса посоветовала ему продвинутый уровень окклюменции. Драко пришлось вспомнить её азы и даже несколько особых приемов, которым он был обучен во время войны, для того, чтобы приступить к изучению данной ступени этой сложной дисциплины.       Это действительно помогло. Он закрыл всю информацию о Грейнджер в мысленной папке и, представив себе стеллажи, убрал её в самый дальний, на самую высокую полку. Последние два года он спокойно жил, лишь изредка чувствуя внутреннее опустошение. Он не мог долго находиться один в тишине или скучать, ведь тогда организованное хранилище в голове начинало потихоньку перестраиваться, выдвигая дальние стеллажи вперёд. Потому он вёл весьма... разгульный образ жизни. Нелегальные гонки, постоянные вечеринки, периодические отрывы с Тео и Блейзом — это были лишь способы отвлечься.       Из мыслей его выдернул яркий синий свет. Прямо к нему подлетел чей-то патронус. Хорёк или ласка, он не разобрал.       — Нужна двойная порция отрезвляющего зелья. Гермиона Грейнджер, Британия, Лондон, поместье Малфой-мэнор, крыльцо главного входа, — зверёк тут же растворился в воздухе.       Драко усмехнулся. Что же, Золотая девочка не выдержала коктейля? Он, пробравшись через толпу, вышел в коридор, затем пошёл в западное крыло. Лаборатория и хранилище для зелий находились на нулевом этаже. Спустившись в подвал, он подошёл к железной двери. Рядом висела пластинка. Драко, порезав с помощью палочки палец, провёл им по ней. Дверь открылась. Здесь было два длинных стола. Над ними возвышались полки с многочисленными ингредиентами, организованными по принципу редкости. Самый редкий ингредиент, лепестки кровавой акации, хранились на самом верху в чёрной банке с красной биркой. За столами следовали котлы, перед которыми иногда появлялись эльфы, чтобы проверить зелья. Он прошёл лабораторию, вторую дверь открыл так же, как и первую. Драко зашёл в комнату, заполненную шкафами с различными бутылочками и колбочками, быстро нашёл нужные зелья.       Он не мог просто попросить домового эльфа отнести зелье в нужное место, так как любое зелье из хранилища мог вынести только носитель фамилии. Эта была особая защита, принятая ещё прапрадедом Драко.       Парень вернулся в главный коридор. Музыка и яркий свет в зале потихоньку угасали. Скоро будет медленный танец и все разойдутся. Малфой вздохнул.       Он уже приближался к крыльцу, когда услышал крик, явно принадлежавший Грейнджер, и сорвался с места. Он бросил "Остолбеней" в мужчину, что стоял прямо над Гермионой, которая, пригнувшись, пыталась оттащить Блейза от падающего вперёд человека.       Она тяжело дышала через рот. Во взгляде читался страх и ужас. Драко услышал шорохи и, осмотревшись, увидел девушку в длинном бежевом платье. Она ползала по траве на четвереньках, издавая странные звуки.       Честно говоря, Драко охренел от сложившейся перед ним картины.       — Малфой! Помоги, Блейз принял твои Отрезвляющие зелья, ему стало плохо! — Гермиона нервно сглотнула.       — Но... — он поднял руку с зельями, показывая ей их.       Они одновременно сорвались с места.       — Блять, Грейнджер, подними его.       Драко начал с диагностики. Блейз научил его нескольким медицинским заклинаниями на случай, если ему в голову придёт какая-нибудь особенно травмоопасная идея, как занять своё свободное время.       Ярко-красным светом горел индикатор отравлений. Грейнджер, дотянувшись до поддельных бутылочек, сорвала с них ложную этикетку. Сжигающее зелье. Его действие было похоже на медленное действие кислоты. Именно она выходила из тела Забини.       — Малфой, у нас есть всего несколько минут, если не секунд. Это было Сжигающее зелье.       Он лишь коротко кивнул. Его отточенные движения палочкой очаровывали. Он выводил магическим способом содержимое желудка Блейза. Парень очнулся, сразу бросившись в кусты. Напряжение потихоньку спадало.       Драко отошёл к другу. Гермиона сидела неподвижно. Как такое могло произойти?! Почему она не проверила зелья?! Блейз принял двойную порцию, которая могла убить его, но из-за несильной активности ингредиентов его удалось спасти.       Тут она резко повернулась назад. Саманта сидела возле клумбы, плача и сжимаясь от озноба. Она что-то говорила невысокой туе, что росла прямо перед ней.       Гермиона огляделась. Сад был очень красивым. Октябрьская погода радовала оставшимся теплом. Однако проблески осени уже были видны. Прохладный ветерок играл опавшими листьями на траве.       “Мужчина, — внезапная мысль пришла в её голову. — Кем он был?”       Только она вспомнила, как её схватили чьи-то руки. Ладонь накрыла её рот, и Гермиона не могла закричать. Малфой так растерялся, что наложил некачественное "Остолбеней". Она брыкалась, ударяя ногами землю. Её сдавленные крики привлекли внимание Блейза. Он толкнул Драко.       Малфой грозно посмотрел на мужчину. Ярость начинала закипать в нём. Словно несколько вулканов разом проснулись внутри, готовые извергнуть лаву, уничтожающую всё на своём пути. Видя, как мужчина волочит Грейнджер, он ощутил внутри себя столько сокрушающей силы, что ему стало не по себе. Дракон внутри него проснулся. Все его окклюменционные стены и хранилища разом обрушились. Все папки с воспоминаниями о гриффиндорке тут же оказались на самом видном месте. Да, он влюблён в неё. Он влюблён в Гермиону Грейнджер. И пусть она не узнает об этом. Пусть. Он лишь будет рядом, когда ей понадобится помощь. Он лишь защитит её, если это будет необходимо. Он просто станет чем-то вроде спасательной руки для неё.       Как только Драко вынул палочку и достаточно близко подошёл к мужчине, тот внезапно отбросил Гермиону в сторону и ударил Малфоя. Древко упало и откатилось. Выбора особо не было, и Драко ногой треснул по голени человека. Затем последовала серия сильных ударов. Мужчина, весь в крови, лежал у ног парня.

***

      Гермиона быстро отползла к клумбе. Было просто жутко смотреть на то, как Малфой безжалостно бьёт мужчину. Даже с расстояния чувствовалась дикая ярость, исходившая от него волнами. Его сила была великолепно ужасающей. Это пугало.       Сегодняшний вечер был перенасыщен разными событиями. Сил почти не осталось, и Гермиона тупо уставилась вперёд, прямо туда, где сейчас стоял Хорёк. Его руки были в крови. Он тяжело дышал, смотря на лежащего перед ним мужчину.       Он присел на корточки. Схватив человека за край его потёртой мантии, приподнял его.       — Кто ты, твою мать? — грозный рык вырвался из Драко.       Мужчина хрипло рассмеялся.       — Щенок Малфоя. А ты будешь неплох.       — Я спросил, кто ты.       — Я... тот, кого тебе пока нужно остерегаться, — он оскалился, обнажая жёлтые зубы.       Малфой не успел сообразить, как мужчина вскочил и, превратившись во что-то вроде собаки, убежал прочь.       Гермиона внимательно слушала их диалог, но это не помогло ей. Личность этого человека осталась за ширмой. Она заметила стоявшего над ней Малфоя.       — Пойдём. Я отведу тебя домой, — он подал ей руку. Черты его лица были жёсткими.       Гермиона вложила свою ладонь в его. Его руки были холодными и испачканными в крови. Он не торопился избавляться от неё.       Они пошли в направлении синего круга. Это было самое безопасное место для аппарации. Перед тем как войти в круг, Драко начертил в воздухе две руны. Грейнджер узнала только одну. Руна обозначала замок, закрытость и сокровенность. Малфой что-то тихо прошептал, и руна вдруг исчезла.       Со стороны особняка послышались шаги. Они оба обернулись. К ним шли Блейз и Теодор.       — С Самантой всё нормально, — Блейз погладил плечо Гермионы.       — Спасибо.       — Ты уже уходишь? — Нотт забавно вскинул брови.       — Да, я... я уже ухожу.       Она взглянула на Малфоя. Он смотрел на свои руки, сжатые в кулаки. Тео кивнул, грустно вздохнув. Блейз всё ещё не совсем отошёл от недавнего инцидента и просто стоял.       Вдруг Гермиона ощутила, что не хочет. Не хочет уходить. Все события, какими бы ужасными они ни были, напомнили ей то, как ещё в Хогвартсе они с Гарри и Роном ввязывались в различные передряги. Как им тогда было страшно. Как спустя время они с теплотой и улыбкой вспоминали совместные приключения. Забини, Нотт и Малфой, конечно же, не были Гарри и Роном. Они были более расчётливыми и умными. Они были другими. Но Гермиона чётко увидела в них надежду на новую дружбу. Пусть довольно странную, учитывая их прошлое, но всё же дружбу.       — Хотя... Если можно, я бы осталась.

***

      Гермиона сидела в мягком кресле. Здесь было не так шумно, как в других комнатах. Это было что-то вроде концертного зала. Она точно не знала. Сцена, зрительский зал и много музыкальных инструментов. Блейз крутил в руках пустую стеклянную бутылку, оставшуюся из под огневиски. Нотт и Малфой сидели молча и неподвижно. Она знала, что они позвали её не просто так. Им что-то было нужно.       — Итак, вы явно не позвали меня на свою крутую вечеринку просто для того, чтобы отдохнуть и весело провести время вместе, — никто даже не обратил на неё внимания.       Она оглядела их всех. Их объединяло что-то. Какая-то маленькая общая деталь дополняла личность каждого. Искра. Вот оно что. В них всех горел огонёк. Их идея, Гермиона пока что не знала какая именно, зацепила их разум. Они о чем-то думали.       — Ну так... что?       — Мы создаём музыкальную группу, и нам нужен второй лидер. Солистка.       Тео произнёс всё на одном дыхании. Гермиона была ошарашена. Она сидела, думая, не подвёл ли её слух? Стоп, стоп, стоп. Что?! Видимо, чистокровным отпрыскам совсем нечем заняться, раз они решились на такое.       — Нет, нет... я... у меня уже есть работа...       — Оу, Грейнджер, ты, видимо, не так поняла. Мы не заставляем тебя увольняться с работы. Если ты согласишься, мы выстроим удобный для всех график репетиций. — Малфой щёлкнул пальцами, и рядом тут же возник эльф. — Бутылку шампанского.       Эльф исчез, а через несколько секунд снова появился, держа в руках бутылку "Вдовы Клико" и четыре бокала с выгравированной буквой "М". Драко не спеша расставил бокалы и разлил напиток.       — Я, правда, не уверена, что из этого что-то выйдет, — Гермиона взяла шампанское в руки и, немного покрутив жидкость, сделала маленький глоток.       — Герми, мы не настаиваем, но ты правда лучший кандидат из всех, кого мы рассматривали, — Тео смотрел прямо ей в глаза.       — Короче, давай сделаем так. Тебе неделя на размышления, чем раньше решишь, тем лучше. Как всё обдумаешь, пришли патронус, — Малфой поставил пустой бокал на столик и откинулся на кресло.

***

      Следующая неделя. Четверг.       Гермиона вышла из офиса. Пасмурная погода держалась с самого начала недели. Тучи заволокли небо над Лондоном и, видимо, не собирались освобождать его. Осень полноценно завладела городом. Девушка поплотнее запахнула пальто и направилась к машине.       У неё осталось всего лишь три дня на принятие решения. Она до сих пор не знала, что ответить. Это всё казалось Гермионе слишком далёким и нереальным. Но если она согласится, ей придётся верить в успех идеи, иначе зачем она вообще сунулась сюда. Как сложно.       Сегодня она не поехала домой. Гермиона отправилась к матери. Она уже достаточно давно не навещала её, наверное, месяца два-три.       Пенелопа Грейнджер жила в небольшом коттеджном посёлке недалеко от центра города. Здесь все дома были одинаково построены из красного кирпича, перед домом находился небольшой садик, скрывающий аккуратную тропинку, выложенную плиткой и ведущую к входной двери. У Пенелопы в саду росли преимущественно розы. Самых разных сортов и цветов. Они были прекрасны.       Гермиона припарковалась и, закрыв автомобиль, направилась в дом. По пути она несколько раз присела перед особо красивыми бутонами, чтобы втянуть носом чудесный свежий аромат. Девушка медленно занесла руку и постучала. Пара секунд, казалось, длятся вечно. Щелчок замка, и перед ней стоит высокий юноша с русыми кудрявыми волосами, такими же глубокими карими глазами, как у неё, и россыпью веснушек на лице. Уолтер.       Гермиона открыла рот от изумления. Она не виделась с кузеном много лет, он очень изменился и возмужал, но всё равно его было невозможно не узнать.       — Уолтер! Это просто невероятно! — она крепко обняла парня, обвив руками шею.       — Гермиона! Я тоже рад тебя видеть, проходи.       Он слегка отодвинулся, освобождая ей проход. Они вместе прошли в уютную гостиную. Здесь всё осталось по-прежнему. Тёплый свет, мягкий белый ковёр, бежевые диван и пара кресел, небольшой деревянный журнальный столик. На окнах полупрозрачные занавески, на подоконниках всё те же маленькие цветочки — часть из них уже сухоцветы. Справа огромный стеллаж с книгами, знакомыми Гермионе с детства. Из кухни, совмещённой с гостиной, доносились звуки. Мама явно что-то пекла, что-то яблочное, с корицей.       Тут миссис Грейнджер вышла. На руках у неё лежало полотенце с формой. В ней был румяный пирог. Яблочные дольки, присыпанные корицей, блестели в собственном карамелизированном сахаре. В воздухе витали волшебные запахи. Пенелопа готовила лучшую шарлотку на свете. Женщина увидела Гермиону. Она, суетливо поставив форму с пирогом на столик, подошла к дочери.       — Дочка! Девочка моя, как давно ты не навещала меня, — она обняла Гермиону, а затем, держа её за руки, осмотрела с ног до головы своим по-матерински добрым взглядом.       Компания из трёх человек уселась на диване. Миссис Грейнджер принесла к шарлотке фруктовый чай и небольшое блюдце с мёдом. Именно так любила Гермиона.       — Ну, как у тебя дела? Чем занимаешься? — Уолтер взял кружку и сделал небольшой глоток, смотря на двоюродную сестру.       — Я капитан магической полиции, — кузен и мама знали о её даре, и потому ей было очень комфортно с ними.       — А я стал капитаном обычной, как вы там говорите, магловской, полиции.       Гермиона широко улыбнулась. Они дали друг другу пять.

Воспоминание

Двое детей сидят на полу. Они очень похожи. Оба кудрявые, с медовыми глазками, с едва заметными веснушками. Единственное различие — цвет волос. Мальчик русый, а девочка — обладательница каштановых прядей. С первого взгляда можно было подумать, что эти дети — близнецы. Но нет. Они лишь кузены, как капельки воды похожие на своих отцов-братьев.       — Смотри, что мне папа сделал! — девочка достаёт из большой коробки с игрушками немного смешно раскрашенный автомобиль, сделанный из дерева, с маленькой сине-красной сиреной.       — Вау! Я тоже такую хочу, — мальчик берёт из рук кузины машинку.       Ребята вместе рассматривают игрушку. Затем они достают коллекцию машинок маленькой Гермионы и начинают придумывать истории для каждой, параллельно водя их по полу. И вдруг им в руки снова попадается полицейская машинка. Девочка достаёт несколько кукол.       — Давай вот эта, — она берёт Барби в форме, — тётя-полицейский, а эта — преступник.       Игра продолжается. Детям очень весело. Постепенно куклы убираются, и персонажами какой-то поистине нереальной картины становятся Гермиона и Уолтер. Они поочередно становятся то полицейским, то преступником.       И вдруг с первого этажа раздаётся крик. Их зовут мамы. Ребята расстроено плетутся вниз по лестнице. Но тут же забывают о грусти, когда видят стол. На нём разные блюда: и вкусно пахнущие куриные ножки в каком-то замысловатом соусе, и картофель с травами, множество вкусностей, конфет и пирожных, есть даже нелюбимые баклажаны с помидорами и сыром. Они уже готовы налететь на еду, но их останавливает Миранда, мама Уолтера.       — Идите помойте руки, — дети состроили забавные гримасы и, высунув языки, потопали в ванную комнату.       Семейный ужин удался на славу. Том и Джеральд Грейнджеры сидели, попивая пиво из высоких кружек, Пенелопа и Миранда что-то обсуждали, прихватывая с тарелки маленькие кексики, а Уолтер и Гермиона, наевшись, скучали во взрослой беседе, болтая ногами. Терпение у маленькой Грейнджер закончилось. Она схватила конфету и, не дожевав, начала говорить.       — А знаете что? — родители и тётя с дядей посмотрели на неё.       — Миона, сначала прожуй еду, а потом говори, — отец мягко пожурил дочь, но она уже успела проглотила сладость и теперь обвела всех взглядом.       — Мы с Уолтером решили, что в будущем станем полицейскими и вместе будем ловить плохих людей и сажать их в тюрьму! — она гордо вздёрнула подбородок, как делала всегда, когда была очень взволнована.       Родители переглянулись с улыбкой на лицах. Им всегда нравилось, что их дети так дружны. Они виделись почти каждые выходные, весело проводя время.       — Вдвоём? — один из мужчин выгнул бровь.       — Да, дядя Том, — твёрдо ответила девочка.       — Ну хорошо.       Уолтер и Гермиона, вскочив из-за стола, побежали в комнату. Они снова принялись за игру. Но усталость взяла верх, и ребята уселись на кровать. — Давай дадим друг другу обещание, что вместе станем полицейскими? — Уолтер протянул мизинец руки.       Гермиона кивнула, раскидав кудри по спине, и дала свой маленький мизинчик. Когда договор был заключён, она схватила одну из своих мягких игрушек и ударила ею кузена. Он тоже схватил игрушку, и завязался бой.       Неожиданно, в порыве радости Гермионы, случился выброс её магии. Плюшевый жираф, которого она держала, вдруг взлетел в воздух, окутанный сиянием. Маленькая Грейнджер оглянулась. Из рук Уолтера выскользнул средних размеров розовый заяц и тоже стал парить над полом. Почти все предметы в комнате сейчас были в воздухе. Миг. Всё снова на своих местах.

***

      Они уже доедали пирог. Время было около девяти, и Гермиона засобиралась домой. Вдруг её предплечья коснулась чья-то рука. Пенелопа стояла, держа в руках тарелки из под шарлотки.       — Может быть, возьмёшь отгул на завтра? Уолтер приехал погостить всего на пару дней перед командировкой, вы ещё долго не увидитесь, да и я уже соскучилась по дочурке, — она погладила лежащие волнами на плече волосы.       Девушка задумалась. Она была выдернута со своего выходного, и отработала несколько часов. В принципе, отгул можно взять. Гермиона быстро написала сообщение мистеру Кэмпбеллу. Ответ был положительный. Тогда она крепко обняла маму и предложила помощь в уборке.       Когда кухня и гостиная были в порядке, Гермиона поднялась наверх, туда, где раньше была её комната. Она с потяжелевшим сердцем смотрела на чуть выбитую дверь, оклеенную стикерами из детских альбомов. Дёрнув ручку на себя, она снова будто оказалась в моменте её первого выброса магии. Те же игрушки, только на другой кровати, те же полки с книгами и стол. Все стены были разукрашены карандашами или маркерами, а над постелью висели распечатанные плакаты с фотографиями с гонок, в которых участвовал отец. Она провела пальцами по ним, смахивая пыль. Дата на фото гласила, что буквально через два месяца после девятого дня рождения Гермионы, её папа... он... Она отворачивается. Не хочет вспоминать, что было потом. Проходит дальше, к шкафу. На ручке висит красный платок с неповторимым узором. Когда-то его вышила мама на этом куске ткани, и с тех пор это стало талисманом, которым вовсю размахивала маленькая Гермиона, сидя на лучших местах вокруг трассы и болея за самого любимого гонщика. Внутри шкафа остался рюкзак с начальной школы в магловском мире и пакет с её детской одеждой.       Дверь скрипнула. В комнату заходит Уолтер. Он тоже осматривается. Тоже вспоминает.       — Тётя Пени просила передать тебе, — он протягивает комплект постельного белья и какую-то книжку.       Гермиона молча кидает бельё на кровать, а вот книжку разворачивает, одновременно включая свет. Это оказался фотоальбом. Она жестом подзывает Уолтера, и они вместе садятся рассматривать снимки.       На первой странице самые первые фотографии Гермионы, на которых у неё закрыты глаза, а вокруг стоят разные баночки и скляночки. Далее идут фото с детского сада. Вот утренник, на котором она играет принцессу, а какой-то мальчик, весь покраснев, целует её в щеку. А тут она хлопает в ладоши, когда воспитатель, переодевшись в Санта Клауса, раздаёт им подарки. На следующей она в красивом ярко-алом платьице со стразами на груди и подоле, в малюсеньких туфельках с небольшим каблучком, с ленточками в хвостиках и шариком в руке, сидит на шее у отца, а рядом в элегантном костюмчике на шее у дяди Тома сидит Уолтер. Они были одного возраста, поэтому ходили в один детский сад и, так случилось, что попали в одну группу. Их выпускной был очень весёлым. Тогда родители ещё купили большой торт, и они с кузеном обмазали свои лица и лица родителей сладким кремом.       На следующем развороте были снимки с первого сентября. Первый снимок был нормальным. На фоне начальной школы, расположенной в пятнадцати минутах езды на машине от дома, с рюкзаком с котёнком. Уолтер тоже был рядом. Им тогда не удалось отпраздновать вместе. Поэтому на второй и третьей фотографиях было запечатлено, как она с Джеральдом и Пенелопой собирает из подушек и бумаги макет Уолтера. Последний снимок был самым смешным. Папа с нарисованными фломастером усами и бумажной шляпой, мама вся в перьях из подушки и цветном конфетти, а Гермиона с ехидной гримасой и пачкой фломастеров. Когда ещё много лет назад Уолтер впервые увидел эти фотографии, он очень сильно смеялся. Да и сейчас они вместе хохочут над ними.       Вдруг в комнату заходит Пенелопа. Она улыбнулась, видя такую до боли родную картину. Она вздыхает.       — Давайте закругляйтесь. Я, конечно, знаю, что вы уже взрослые, — она произнесла это тоном, точно таким же, как делали это Уолтер и Гермиона, когда были маленькими, — но дайте мне снова почувствовать себя строгой мамой.       Гермиона отложила альбом и, крепко обнявшись с кузеном, начала готовиться ко сну, находя что-то приятное в том, чтобы снова хоть на несколько часов стать маленьким ребёнком.       Кровать оказалась ей чуть мала, но спасало то, что от неё до двери было место, и девушка вытянула стопы, оголив их. Однако сон не приходил. Даже когда Гермиона навещала мать, она никогда не заходила в эту комнату. Ей всегда казалось, что вот она переступит порог и всё повторится. Перед глазами снова трасса... Но сейчас она понимает, что была не права. Совсем. Её спальня укрывала прошлую хозяйку от этого мира. Гермиона совсем забыла о том, что за пределами этих стен есть мир. Ей было хорошо и спокойно.       Она рассматривала нарисованные детской рукою настенные картинки. Тут радуга с прыгающим по ней единорогом, тут большой замок с драконом, тут машины и тут тоже. Сколько же в её жизни их. Её взгляд заскользил по комнате, натыкаясь на книги. Помнится, помимо детективных историй, она очень любила рассказы с вымышленными волшебными мирами и приключениями. Подумать только, она и не предполагала, что буквально через несколько лет станет частью этого мира. Стоит отметить, магловские авторы всё же делали редкие попадания, когда описывали мир магии и чудес.       Она уже насчитала около трёхсот овец в своей голове, но никак не могла уснуть. Гермиона приподнялась на локтях. Что же делать? Так скучно просто лежать. Что-то внутри аж подпрыгнуло. Её комната превращала её в ребёнка. В детстве она также не могла уснуть, ворочаясь из стороны в сторону, находя в этом что-то забавное. Мягкое тепло разлилось в районе груди, и Гермиона хохотнула.       Она дотянулась до альбома. Быстро, даже не смотря, она пролистала несколько страниц. Последняя фотография врезалась в её сознание. Она стоит на сцене. Огромной по сравнению с ней, восьмилетней девочкой. В её ручках зажат микрофон. Рот был открыт. Поёт. Гермиона очень жалела, что это была не колдография. Ей так хотелось возродить этот момент. Вынув фото из альбома, она развернула его. Там была надпись, выведенная старательным почерком.       "Путь к мечте номер 2".       Резко, будто кто-то раскидал все мысли в её голове и достал старую коробку с воспоминаниями, она вспомнила.

Воспоминание

      — Мам! — маленькая Гермиона, держа в руках золотой кубок, обняла женщину и уткнулась ей в плечо. — Почему нельзя работать на двух работах сразу?       — Милая, c'est la vie.       Девочка легко повторила французское высказывание. Она тяжело вздохнула.       —Миона, если ты захочешь, ты сможешь сделать всё, я уверен в этом. Я бы хотел, чтобы моя дочь была певицей.       Гермиона подняла взгляд на отца. Он курил сигарету, выпуская дым в сторону. Он всегда был на её стороне, все её бесшабашные идеи поддерживал папа. И половину всего, что делала Гермиона, мама бы не одобрила.       — Я думаю... Я смогу придумать, как совместить эти профессии...       Улыбки коснулись лиц родителей. Джеральд выбросил сигарету в урну и взял дочь с рук жены. Они, смеясь, побежали к парку аттракционов.

***

      Как она могла забыть. Обещание. И не обычное, а обещание самой себе.       Гермиона закрыла альбом и улеглась на левый бок.       Она хотела стать полицейским. Прочитанные книги и рассказы отца сильно повлияли на это желание. Она усердно готовилась, чтобы при учёбе не столкнуться с особыми трудностями. Ежедневные тренировки стали её рутиной. Даже в Хогвартсе в перерывах между битвами с Волан-де-Мортом девушка занималась. Поэтому в Академии ей было относительно легко.       Но также сильно она хотела стать певицей. Большая сцена, шум аплодисментов, волнительное чувство за кулисами, когда забывается часть песни и холодеют руки, норовя выронить микрофон. Это всегда манило её. В этом занятии она тоже находила дозу адреналина. Видимо, Гермионе просто жизненно необходимо получать эту дозу, как херову наркоману.       До одиннадцати лет она участвовала в уйме конкурсов и фестивалей, почти везде занимая призовые места. На той фотографии она забрала последнюю свою награду перед переездом в магический мир.       Клятва Уолтеру и собственная мечта была выполнена. Она, смешно даже говорить, капитан магической полиции. Пришло время исполнить вторую часть. Ради отца. Нет, скорее ради папы. Отцом она называла его после того, как он изменился. В худшую сторону.       Решение было принято. Гермиона достала палочку.       — Экспекто Патронум.