Планы изменились

      — Мам, ты что такое говоришь? — я усмехаюсь насколько мне позволяют побитые ребра, но получается наигранно и нервно. — Этого не может быть, я похож на него! Или у него есть тайный брат-близнец? — тут мне уже становится не до смеха, потому что я понимаю, что брат, и правда, был. Давно. Четырнадцать лет тому назад.       — Дядя Костя, младший брат твоего отца, он твой папа.       Её слова для меня, как выстрел в висок. Четко в мозг. Теперь душевная боль не уступала физической, они смешались вместе в какой-то дикий коктейль. Четырнадцать лет я оплакивал не дядю, а отца, даже не зная об этом!       Недостающий кусочек всей этой сложной головоломки, наконец, занял свое место, дополняя безобразную картину новыми футами, окончательно разрушая иллюзию счастливой семьи.       — А я переживал за вас. Хранил тайны, боялся, что не достоин своих родителей. Должен признать, вы переплюнули меня.       — Антош, выслушай меня…       — Получается, ты изменяла с Костей, с моим настоящим отцом, обманывая Виктора? — перебиваю маму, бью ее словами так, что самому мерзко от этого.       — Нет! Сынок, нет!       — Ты все знала с самого начала и скрывала это от меня?       — Антош, нет! — мама плакала, но не соглашалась со мной.       — А Костя? Он знал, что я его сын? Отвечай! — тут я уже не говорил, я орал.       — Антош, умоляю, выслушай! В жизни все так сложно, все так запутано, надеюсь сейчас, ты сможешь понять.       — Я попробую, но тебе придется очень постараться! Мой настоящий отец мертв, а я на его могиле был всего несколько раз, не зная правды!       — Пожалуйста, мне так больно за тебя сейчас! Но мне тоже было больно. Тогда я была молода, совсем, как ты сейчас. Я очень любила Костю, мы встречались. Витя появился позже, он пытался ухаживать за мной, хотел отбить меня у своего младшего брата, но ничего не выходило до тех пор, пока Костя сам не бросил меня, уехав в столицу, не сказав ни слова. Я тогда даже не знала, что беременна тобой.       — Почему? Почему он бросил нас? — после ее слов я смягчился, мне нужно было разобраться, найти правду.       — Братья всегда были «на ножах», а чтобы жениться на мне Витя пошёл на шантаж: обещал покончить с жизнью, если Костя не уступит меня. Когда их родители узнали о конфликте, то надавили на Костю. Он добрый и порядочный, сдался и уехал, не зная, к чему это всё приведет. Мне же казалось, что мой любимый предал меня, а Витя, ожидаемо, поддержал в «трудный момент». Наговорил гадостей про брата, что тот обманывал меня, что и невеста у него уже есть. А я и поверила. Глупая. Ведь я ничего не знала про их сложные отношения.       Через месяц мы расписались и стали жить вместе. О том, что беременна тобой я узнала только спустя два месяца после отъезда Кости. Конечно, я допускала, что ты его сын, но я боялась даже думать об этом, поэтому никому ничего не сказала. Я осталась одна в чужом городе, без никого, а Виктор был очень ревнив, и после твоего рождения относился к тебе с подозрением, будто чувствуя, что ты не его ребёнок, хотя внешне с этим было сложно поспорить. А спустя четыре года он прошел обследование и узнал о том, что у него не могло и не может быть детей без специального курса лечения. Тут Виктор сразу все понял.       — А Костя, он знал про меня?       — Узнал сразу же после Вити. Виктор дома мне устроил скандал, обвинял, звонил брату, долго ругался, пока не разобрался, что сам виноват, когда разлучил нас практически насильно. Костя мне тогда рассказал про шантаж брата, признался что любит до сих пор, поэтому поехал за нами, а потом… — она замолчала, но я слышал, как она заплакала.       — Потом он попал в аварию, — закончил я её фразу, — осознавая весь ужас этой истории.       — Витя меня даже на похороны не пустил и сам не поехал. Это все так нечестно, не справедливо! Я сломалась после этого, — мать зарыдала, всхлипывая на каждом слове. — Витя опять меня поддержал, пообещал быть хорошим отцом. Он, правда любил меня и боялся потерять, но тайно недолюбливал тебя. А я наивно думала, что лучше уж какой-то отец, чем никакого.       Я каждый год прихожу к Косте, когда еду на выступление со своими учениками, с тобой тоже была, помнишь? Витя не знал, ну или не мешал.       — Помню. — Я был растерян. Мне так хотелось осудить кого-то, найти виноватого, но в этой истории каждый наделал ошибок. — Мам, ты поедешь к папе со мной?       — Конечно, Антош. Сдай сессию и мы вместе поедем. Хочешь, я сейчас приеду, заберу тебя к бабушке? Где ты, у друга? У Гены или у Дениса?       — Нет, мам, не надо. Я у другого друга, ты его не знаешь.       — У какого?       — Которого люблю, — выдыхаю я, замечая в дверях Вадима, смотрящего на меня. Мать не смущает мой ответ:       — Если любишь – люби, но никогда не обманывай, и себя не позволяй обмануть.       — Мам, прости меня, — понимаю, что не хочу её терять.       — И ты прости меня, я всегда буду с тобой, чтобы не случилось.       Я положил трубку, боль стала невыносимой. От частого и глубокого дыхания я ощутил все побои, что пришлись по спине и грудной клетке.       — Ты все слышал? — обратился я к Вадиму, который подошел ко мне и протянул стакан воды и таблетку.       — Я услышал только то, что хотел услышать.       — Наверно, это плохой сон, — я попытался усмехнуться, но не смог, хватаясь за ребра.       — Выпей обезболивающее, легче не станет, но часть физической боли заглушит на время.       — Спасибо. Наверно без тебя я бы не смог пережить этот день.       — Ты – сильный, справишься.       Вадим посидел вместе со мной, отчего я немного успокоился, вспомнил, что послезавтра у меня экзамен. Спать не мог, мне нужно было отвлечься от мыслей и боли, поэтому я попытался читать лежа свои конспекты.       Милеев переодически заглядывал ко мне в комнату. Думаю, у него было много работы, так как я занял почти весь его вечер своими проблемами. Время перевалило за полночь, а он все не ложился спать. Я сдался быстрее, так и не дождавшись его.       Утро недобро напомнило о вчерашнем дне, отзываясь болью во всём теле. Отекший глаз с трудом открывался, побитая рука неприятно гудела. Я слышал, как в соседней комнате Вадим говорил что-то по телефону, потом печатал на ноутбуке. Вспомнив про большое зеркало, я вышел в коридор, чтобы посмотреть на себя. Лицо отекло от ударов, рассечение над бровью растянулось красной линией на сантиметров пять, синяки на теле проступили багровыми пятнами, как завтра ехать на экзамен в таком виде – не знаю. Была и одна положительная вещь, которую мне удалось, наконец, рассмотреть в себе: я больше не видел Виктора в своей внешности, там был Костя.       Я с трудом умылся и почистил зубы, осматривая квартиру, которую вчера не удалось рассмотреть дальше одной комнаты, коридора и туалета. Вадим, увидев меня, отложил все в сторону и вышел навстречу. Он очень осторожно поцеловал меня в уголок губ, не говоря ничего о моем не самом лучшем виде.       — Позавтракаем?       — Угу, — быстро соглашаюсь, голоден. А ещё хочу побыть с ним, пока он не занят.       Милеев готовит омлет, ставит две чашки с кофе и осторожно расспрашивает меня про вчерашний день. Признаюсь, что Глеб подставил меня сообщениями и своим поцелуем. Наверно, не стоило этого говорить, но Вадим не злится, а улыбается.       — Так и знал, что он тебя просто так не отпустит. Я бы не отпустил.       — Учитывая то, как я сейчас выгляжу, сомневаюсь.       — Заживет, — отмахивается он. — Получается, это все твой отец…       — Виктор, — поправляю я его, — это мой дядя избил меня. Отец уже давно, как умер. Жаль, что я узнал об этом только вчера.       — Соболезную. Не представляю, каково тебе сейчас, — он бережно погладил мою руку неестественно фиолетового цвета, вытащил из ящика стола гель от ушибов, открутил крышку и намазал мне руку и рану над бровью.       — Вадим у тебя, наверно, столько проблем из-за меня. Я сниму квартиру и перееду, я мешаю тебе работать…       Милеев закрывает мне рот пальцем, не давая закончить.       — Останься со мной, — просит он. — Тот, кто меня любит не должен жить отдельно.       Смущаюсь, но моё признание вчера было искренним. Я правда испытываю то, чего не мог испытать или почувствовать ещё ни с кем.       — Сними майку, на спине ты не достанешь сам, помогу. Остальное мажь почаще. Мне на работу пора, ты остаешься, лечишься, готовишься к экзаменам, а я вечером вернусь.       Целует меня скромно в щеку, будто я весь сломан на части, а не получил несколько синяков и царапин.       — У меня экзамен завтра, надо будет пойти, — предупреждаю его.       — Пропустить не можешь или перенести?       — Не, потом сложно будет.       — Ладно. Вечером решим, — заключает он и уходит.       Пока читал материалы к экзаменам, осмотрел всю квартиру. Съемная, мало личных вещей, но пара фотографий на полке нашлась. На одной, скорей всего, мама Вадима, на другой он с ней вместе где-то в горах. Женщина симпатичная, активная, внешне угадывается их схожесть в чертах лица.       Вторая комната, в которой ночевал Вадим была гостиной. Кроме дивана, плазмы, журнального стола и пары картин с природой там особо ничего не было. Он перенес сюда ноутбук и документы, чтобы работать тут и не мешать мне. Ловлю себя на мысли, что он всё же очень хороший, заботливый, внимательный. С ним ничего не страшно, все выдержу.       Днем начали звонить с работы. Объяснил, что пока сижу дома. Вру, что сбил велосипед. Мой напарник Денис советует сделать больничный лист, а не брать отпуск за свой счет. К тому же мне все равно нужно подождать пока можно будет снять пластыри с раны над бровью, которые Вадим наложил вместо швов, да и синяк на скуле и отеки были ещё слишком заметны. Не хотелось пугать покупателей своим видом. Так и делаю, тем более поликлиника тут совсем рядом. Маскирую побои шапкой и маской для лица, которые нашел в шкафу, беру конспекты и провожу в очереди добрых два часа с пользой.       К вечеру решил сделать ужин. Вышел на улицу, недалеко с домом, взял продукты. Нажарил картошки с мясом, нарезал салат. Сделал фотку, отправил Вадиму, чтобы не покупал ничего, не тратил время, а сразу ехал домой.       «Красота! Жди меня! Наивно, думал, что ты будешь сидеть дома и отдыхать. В институт хоть не ездил?» — тут же получил ответ от Милеева.       Признаюсь, что был ещё в поликлинике, на что Вадим просит меня писать куда я ухожу, волнуется. Соглашаюсь с ним, обещаю сегодня ждать и никуда больше не идти. Тело и так гудит от усталости, хотя нагрузки толком никакой не было.       Пока ждал, намазался гелем от ушибов и синяков, замечая, как хорошо он помогает. Ещё раз повторил все вопросы к экзамену. Думаю, сдам без проблем, люблю электронику, я в ней мастер. Ещё я Очень надеюсь, что этой ночью Вадим будет спать со мной, а не в соседней комнате.       Вадим приходит не с пустыми руками, позаботился и взял продукты на утро. Мы вместе поужинали и договорились, что он отвезет меня завтра в институт. Милеев переживал из-за Виктора, но я не боялся его, я был сильнее, и точно знал, что он больше не посмеет приблизиться ко мне, я не его сын. Но Вадим попросил со мной созваниваться почаще, а ещё взял номер моего друга Генки на всякий случай.       Милеев убрал со стола, кинул что-то из своих вещей в стирку и помог мне нанести гель на спину. Он собирался уйти, но я перехватил его руку, не отпуская.       — Не получится, — коротко поясняет он, — тебе будет очень больно.       — Нормально, уже почти не болит.       — Попробуй покашлять. Попробуй, чуть сильней, только смотри не чихни. — Я пытаюсь, но тут же хватаюсь за ребра и живот. — У тебя там все отбито, в конце тебя будет ждать не оргазм, а ад. Подождём несколько дней пока пройдет.       — Мне будет хорошо, если тебе хорошо, — упорно не отпускаю Милеева, становясь на пол перед ним на колени, решаясь на отчаянный поступок.       — Не надо, — просит он, опускаясь рядом со мной. — Я останусь с тобой до утра.       Утром Вадим отвез меня на экзамен, а сам поехал на работу. В институте долго жду своей очереди, но сдаюсь быстро и без проблем. Домой возвращаюсь рано в приподнятом настроении. Как только поел, занялся повторением своих тетрадей, завтра последний зачет и можно выдохнуть — сессия будет закрыта. Ближе к вечеру, получаю сообщение от Милеева:       «Буду поздно, не ждать, не готовить, отдыхать».       Всё равно хотел его дождаться, но не смог, меня сморило. Когда я проснулся в соседней комнате уже горел свет, а Вадим разговаривал с кем-то по телефону то на русском то на китайском языках. Я слышал лишь урывки фраз, а когда он замолчал, сразу поспешил к нему.       «Ты знаешь, мне кажется, я влюбился…»       На этой фразе я завис вслушиваясь в каждое слово.       «Я хочу перебраться в Питер в ближайшее время, в твою квартиру… Работа есть, я узнавал… А летом поехать в Китай ненадолго... Спасибо… я тоже люблю тебя».       Я вернулся в свою комнату, убеждаясь, что все услышанное не сон. Вадим ничего не говорил мне про переезд. Может, я чего-то не знаю? Милеев часто переезжал, он и не скрывал, говорил мне об этом ещё при встрече. Он свободный человек и может ехать в любую страну мира. Да и любить он может кого угодно. У него же есть друзья, родственники, брат, сестра, мама, в конце концов! Пытался я хоть как-то себя утешить, но получалось откровенно плохо. У меня много проблем, я весь избит, завален учебой, а ещё мне начало казаться, что Вадим теряет ко мне интерес…       Пока я не мог найти себе места, Милеев погасил свет и лег спать. Я беспокойно метался по кровати ещё несколько часов и ели уснул под утро.       Когда подорвался с кровати, Вадим уже уехал на работу. Я зашёл в соседнюю комнату и сел на диван, понимая, что вечером нам нужно будет поговорить.       Случайно я толкнул мышку на журнальном столе и ноутбук ожил. На экране появилось окно почты, где были новые письма с заголовком       «Ответ на перевод в филиал в …»       Я прочел письмо. Вадим, и правда, собирался переводится в другой филиал в Питере. В следующей вкладке браузера было объявление о продаже его машины. На следующей странице обнаружились фотографии квартиры в Петербурге. Я вышел из его комнаты, но часть меня осталась там, продолжая пялиться в черный потухший экран. Внутри меня медленно начиналась истерика, но я будто вырубил все эмоции на время, убеждая себя в том, что нужно подготовиться к худшему.       Как на автопилоте, я оделся и поехал в институт на зачет. По дороге я думал о том, как быть дальше: где снять квартиру, как быстрее закрыть больничный и выйти на работу.       На зачете я медленно соображаю, не могу собраться и отвлекаюсь на свои мысли, хотя хорошо знаю дисциплину. Тем не менее, мне делают скидку и не торопят с ответами, списывая все на мой побитый вид. Как только сдаюсь, еду в поликлинику. Завтра выходные, нужно сделать это сегодня обязательно, чтобы в понедельник выйти в смену.       Пока жду свою очередь, просматриваю возможные квартиры на съем, ищу подходящие варианты. Как освобождаюсь, договариваюсь, еду, смотрю. Нахожу подходящий. Просто, бедно, но жить можно. Еду уже вечером обратно. Устал, вымотался, испереживался.       Захожу в квартиру. Вадим уже дома. Рядом с ним молодой человек. Парень привез доставку еды и уже получил оплату. Он почти сталкивается со мной в дверях, торопясь покинуть квартиру. Милеев улыбается, встречает меня поцелуем в щеку, говорит, что скучал, заказал ужин. Я не раздеваюсь. Смотрю на него.       — Антош, что-то случилось? Ты где был так долго? На телефон не отвечал…       — Ничего, все нормально, — перебиваю его. — Тебя приняли на новую работу в Питерском филиале, поздравляю, — стараюсь говорить спокойно и безразлично.       — Спасибо, я сам только увидел, — он пристально смотрит на меня, но ничего не объясняет.       — И машину продаешь?       — Продаю, — соглашается и ждёт… ждёт моей реакции?       — Хорошая квартира там, в Питере.       — Да, мне тоже нравится, — не отводит взгляд, не врет, но и ничего не говорит в свое оправдание!       — Вадим, скажи мне честно: ты хочешь уехать?       — Хочу, — отвечает он немного помедлив.       — Почему ты мне ничего не сказал? — тут эмоции берут верх и я почти срываюсь на этом вопросе.       — Не успел, — признается он. — Ты поедешь со мной?       — С тобой? — не верю я услышанному. — А как же работа, учеба?       — Там есть отделение твоего института и с работы перевестись легко, я все узнал.       — Стой, а тот человек, у которого ты собрался пожить в квартире? Ты сказал, что любишь его! Ещё говорил что-то по-китайски.       — Какой человек? А, моя мама? Я хочу, чтобы мы пожили пока в ее квартире. Она ей все равно не нужна. А летом поедем к ней в Китай, знакомиться. Хорошо? — он приобнял меня.       — Хорошо. Вадим, прости, я тут такого надумал, — мне стало неудобно от своих подозрений. Меня столько раз обманывали. Все, но только не он.       — Ничего. Главное мы разобрались во всём. А ещё я не знал как тебе эту новость преподнести, а ты уже почти все знаешь. Хотя…       — Что значит: «хотя»       — Ты нашел много улик, Шерлок, но упустил один очень весомый аргумент.       — Какой? — он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:       — Его я могу показать только в спальне.       — Вадим, постой, я не готов.       — Я готов, пойдём, — он вкладывает мне в руку небольшой квадратик фольги с острыми уголками и тянет за собой.       Милеев помогает мне осторожно раздеться, учитывая все полученные травмы и укладывает на кровать. Медленно раздевается сам. Красивый, возбужденный, мой. Больно, но я все равно тянусь за его поцелуем, пока наши губы не сходятся плотно, обмениваясь теплом и лаской. Его ладонь находит мою, чтобы стянуть два возбужденных члена в одно кольцо из наших рук. Ненадолго, только для того, чтобы дать понять насколько все тесно, желанно, но мало. Вадим помогает мне надеть тугой латекс, гладит меня через тонкую прозрачную защиту, а после седлает мои бедра.       Не могу отвезти глаз от его закушенных губ, прикрытых глаз, когда моя чувствительная головка упирается в него, медленно проникая внутрь упрямого тела. Приятное давление сжимает со всех сторон, когда он опускается ниже. Тянусь рукой к его груди и животу будто в поисках спасения от накативших впечатлений. Он перехватывает мои пальцы и ведет их ниже, показывая, как нужно. Скольжу вверх и вниз по возбужденной плоти, в такт его движениям. Он расслабляется, берет меня глубже, часто дышит широкой грудью, а черно-белый рисунок перед моим глазами ползет, плывет, летит. Вадим сам, как дракон с этой татуировки: тонкий и гибкий, вплетает меня в себя, поглощает, преобладает даже отдаваясь мне.       Милеев откидывает голову назад, ускоряется, сжимая меня до предела, а я хватаю его за бедра, потому что не могу выдержать или остановить накатившую волну, которая спастическими приступами выбивает из меня теплые капли на живот. Закрываю глаза, чтобы острее прочувствовать испытанное, но быстро прихожу в себя от его слов:       — Я люблю тебя, Антош. Люблю больше всего. ***       На перроне шумно и многолюдно, дождь не прекращается с утра. Я стою в стороне, жду.       Поезд уже замедлил ход, тормозя перед платформой и толпа двинулась вдоль состава в поисках своих вагонов. «Стоянка шесть минут» — сообщает проводник.       Нервно смотрю на часы, отсчитывая время про себя. Через четыре минуты иду в сторону вокзала, удаляясь от поезда. Обреченно делаю шаг из под козырька навстречу холодным каплям дождя, как меня накрывает темная тень черного зонта.       — Чуть не опоздал! Побежали? — спрашивает Вадим, хватая меня за руку.

Конец.