17
29 марта 2026 г., 13:12
— Сбрасывай скорость, — Сонхва не дожидается ответа Яняна и поправляет гарнитуру, пока по радиосвязи переподключается к директору гонки.
— Что? Это ведь был финиш? — Лю немного растерян. Он видел клетчатый флаг словно в трансе, проезжая последние круги в абсолютной тишине и прострации.
Голос Сонхва, молчавший последние кругов десять, вырывает из полета, и вдруг все вокруг становится шумным. Янян резко начинает слышать гул трибун, взрывы фейерверков, рев собственного двигателя. Так и было? Разве настолько шумно? Это даже обращает в маленькую панику, будто это не он намотал триста кругов в этой атмосфере.
— Тим, что у нас? — Сонхва нахмурен, хотя команда за его спиной уже празднует победу. Кто-то треплет его за плечо и скандирует номер команды, но рано радоваться.
Янян сегодня устроил нескольким командам dnf, и никто Сонхва не сообщал о штрафах, однако сейчас, именно в этот момент, победа может ускользнуть. У Сонхва такое бывало пару раз. Финишировал первым, но дисквалификация или штраф в несколько секунд лишают команду победы. Не хочется обрадовать Яняна раньше времени, если вдруг стюарды найдут нарушение в каком-нибудь из гоночных инцидентов. Сонхва уверен, что все в порядке, и все же он дожидается желанного ответа.
«Car 13 is the race winner. That’s official.»
Любимая фраза Сонхва.
То, что слышат по радио все гоночные инженеры как вердикт этого уикенда. Второго и третьего места не существует, так что за этими словами ничего не следует. Лишь Тим, Директор гонки, переходит на частоту Сонхва и поздравляет TSR с победой.
Сонхва прикрывает глаза и уставши трет переносицу, не имея возможности сдержать улыбки. Наконец-то.
— Ты первый, — Сонхва возвращается на «домашнюю» частоту, поправляет свою гарнитуру, что чуть сползла, пока кто-то трепал его за плечо и поднимает глаза на экран. — Молодец. Ты выиграл.
— И что теперь? — Лю все же растерян. Он и не думал, что это станет реальностью, потому не читал особо инструкцию на случай победы. После охладительного круга нужно вернуться в бокс, но что сейчас? Он натурально паникует.
— Теперь? Добей резину и сделай бернаут перед зрителями. В переносном смысле добей, не до конца. А после катись на виктори-лейн.
— Здесь можно сделать бернаут? Или где?
— Где хочешь.
— Так хорошо? — Лю особо не задумываясь пускает машину в занос и крутится перед зрителями в облаке дыма от резины. Ему это также привычно делать, как и дышать. — А куда потом?
— На виктори-лейн же, — Сонхва усмехается и снимает гарнитуру.
Вокруг слишком шумно, а на душе наконец-то теплое удовлетворение от победы. И оно куда ощутимее, чем личные победы Сонхва в том году. Он был гонщиком, у которого опыта, мастерства и таланта было столько, что в какой-то момент заезды перестали быть волнительными и особенными. Это были всего лишь моменты, в которые он должен сделать все правильно, как и обычно. Как мастер своего дела. И он делал.
А вот с Яняном это совсем другое. Тут уже не решают ни мастерство, ни талант. Сделать все правильно чужими руками оказалось намного сложнее, чем быть звездой самому.
— Детка, — Ёсан прошел весь питлейн между ними, чтобы скорее поздравить мужа. — Вы молодцы. Ты невероятен, — Кан притягивает в объятия Сонхва и прижимает того к себе. — И Янян молодец. И вы все крутые, — поднимает голос Ёсан, чтобы докричаться до празднующих представителей TSR.
Большая часть команды, кстати, осталась такой же еще со времен работы Ёсана как гоночного инженера TSR. Само собой, он ведь сам их нанимал. Кан Ёсан работает только с лучшими, это известно всем.
— Мы знаем, шеф, — отвечает один из механиков, что всегда называл Кана именно так. — Мы ведь вас уделали.
— Это только начало сезона, не обольщайтесь, — Ёсан смеется и отстраняется от Сонхва, заглядывая тому в глаза.
— Мы сделали это, — Сонхва хочется разныться от радости и гордости. — Черт, спасибо, Ё. Это все ты.
— Да я-то что? Это целиком и полностью твоя заслуга, — Ёсан снова заключает в объятия мужа, пока тысячи людей вокруг сходят с ума и беснуются в его честь.
— Заткнись и не скромничай, — Сонхва обнимает в ответ, пряча мокрые глаза в плечо. — Я люблю тебя.
Ёсан и правда приложил руку к этой победе, хотя он же и был главной угрозой, способной ее отобрать.
Ёсан бесконечное количество часов объяснял Сонхва все тонкости и делился всем тем, что узнал и понял за эти годы даже если его не спрашивали. Особенно если его не спрашивали.
Ёсан днями и вечерами разбирал заезды дома с Сонхва, который вместо спокойных ленивых выходных и совместного отдыха рвался работать над стратегией.
Ёсан подбадривал Яняна, да еще и бесплатно. Это важно, ведь единственные пилоты, удостаивавшееся теплого северного ветра — Сан и Сонхва.
Ёсан в тайне от прессы и своего руководства иногда тренировал Лю вместе с Саном.
Ёсан в тайне даже от Сана дал рекомендации по настройке тонких аэродинамических моментов для Камаро.
Ёсан не поддавался и не уступал, сделав эту победу настоящей.
Он понимает, что он и правда причастен к победе, но не чувствует, что отдал ее или как-то предал себя и свою команду.
Сонхва бы в любом случае добился этого. Его победа была неизбежна и являлась вопросом времени. Но зачем бросать Сонхва одного на этом пути, когда они поклялись быть всегда вместе, и в горе, и в радости? Почему не помочь любимому человеку быстрее и безболезненнее преодолеть это расстояние до первой победы? Конечно, само собой, Ёсан сделал это. И не это ли проявление любви?
Наскар — дело их жизни, и никто не уступит. И все же даже будучи соперниками они слишком трепетны к своей любви.
Хотя стоит сказать, Ёсана моментами раздражал этап с бесконечными обсуждениями прошедших заездов. Особенно когда вместо совместного вечера после гонки Сонхва пялился в монитор и пересматривал одни и те же моменты десятки раз. Да, для Ёсана быть овнером с высоты его полета уже как всего лишь дышать или пить воду, из-за чего все кажется элементарным, в то время как для Сонхва их сфера открылась с новой стороны и требовала много внимания. Именно поэтому Ёсан довольно скоро отстраняется и хлопает супруга по плечу.
— Как скажешь. В таком случае пожалуйста. И знаешь что? — Кан улыбается, искренне радуясь и за Сонхва, и за то, что имя его мужа скандируют с трибун.
— Что? — Сонхва спешно вытирает влагу с ресниц рукавами куртки и зачесывает волосы назад. Он бодрится как может.
— Раз уж ты сегодня выиграл, то однозначно заслужил отдых. Я так точно. Поэтому дома никаких гонок и работы до понедельника, идет?
— Даже трансляцию?
— Посмотришь в понедельник, — Ёсан с улыбкой заботливо поправляет воротник Сонхва и отпускает. — А сегодня уделишь внимание мне. Тебе пора. У вас награждение.
— Не хочешь со мной?
— Вам важно отпраздновать это командой, — Ёсан делает шаг назад и подмигивает. — Но я буду ждать тебя дома. У меня на тебя большие планы, так что много не пей.
Тот пятится, пока идет спиной, и задорно улыбается.
— Эй, это у меня на тебя большие планы, — Сонхва почти кричит, но Ёсан лишь усмехается и удаляется к своему боксу и Сану.
Пусть тот и приехал вторым, но вторые места не награждают, а кубок и виктори-лейн лишь для первого места, так что победа ощущается лишь когда это действительно победа.
Сегодня Яняна впервые искупают в шампанском, заставят помучаться из-за залетевших за шиворот конфетти, дадут ощутить себя младшим ребенком этой семьи, который выиграл олимпиаду по математике.
Салюты в красно-циановых тонах, первый кубок, который Сонхва разрешил забрать себе, бесконечные вспышки фотографов и чуть ли не десяток интервью по пути до выхода из спидвея.
//////
— Оу, — Ёсан, что ждал на кровати, слегка склонившись над своим телефоном, поднимает взгляд на супруга и вскидывает бровь. Это. Чертовски. Горячо. — И все? — взгляд у Сонхва надменный и смеющийся. Он прекрасно знает, что у Ёсана нет шансов не утонуть в любви. И это так. Кан смотрит на медленно подходящего Сонхва в черном шелковом халате, как на божество. Халат развязан и небрежно еле держится на широких плечах, пока Ёсану дыхание спирает от корсета на тонкой талии из прозрачной черной ткани, похожей на капрон. Шикарные натренированные ноги в чулках, такие же полупрозрачные трусы и любимые крупные бриллианты Сонхва на его руках, шее и в ушах. А еще он подвел глаза черной дымкой, и Ёсан даже не понимает, что он чувствует из-за этого драматичного шикарного острого невероятного взгляда. Как будто сама суть мира снизошла до него и смотрит через глаза самого красивого на свете человека. И восторг, и вдохновение, и желание, и пронзительное волнение, и даже немного смущения. — Нет, не все, — Ёсан сглатывает слюну и поднимает руку, кончиками пальцев касаясь бедра мужа. — У меня просто нет слов. Я не знаю, могу ли я влюбиться в тебя еще сильнее, но я снова готов благодарить весь мир и тебя, что ты мой муж. — Женское нижнее белье тебя так восхищает? — Сонхва усмехается и становится одним коленом на кровать. Он продолжает смотреть сверху вниз, пока ласково касается кончиками пальцев щеки мужа. — Нет, вернее… Да, но нет. Это все ты, но я не могу не отметить, что тебе безумно идет, — Ёсан усмехается в ответ и руку с бедра перемещает на потрясающую задницу Сонхва. — Это то белье, про которое ты рассказывал? Ёсан тянет на себя и, сжимая ягодицу пальцами, заставляет стать над своими коленями. Второй рукой он крепко обнимает за талию, прижимаясь щекой к груди. — Малыш, — Сонхва ласково улыбается и сам готов замурлыкать от того, как Ёсан ластится. — Что хочешь, м? Я себя хорошо подготовил, но… — А я не знаю, — Кан тяжело выдыхает и поднимает чуть ли не жалобный взгляд. — Хочу всего и сразу. А ты? Я хочу тебя наполнить также сильно, как почувствовать тебя внутри, пока ты в этом. Черт, я, — Сонхва поклянется, что зрачки Ёсана слегка расширились. — Ты… Я бы… Блять, нет. Никаких «всего и сразу». Сначала я хочу твой член и твой характер. Пожалуйста. Мне аж поплохело от желания быть выебанным. — Моим характером? Или членом? — Сонхва остается надменным и заслуженно получает поцелуи в свое самолюбие открытым желанием Ёсана. — Тобой. — С удовольствием, — Сонхва слегка отстраняется и лезет под подушку, чтобы найти смазку. Ему ужасно льстит любое проявление желания от мужа. — Знаешь что? Думаю, ты сделаешь все, что я скажу, потому что ты это обожаешь. — Это не секрет, — Ёсан отпускает Сонхва и наблюдает, как тот лениво скидывает со своих плеч халат и свободную руку укладывает себе на живот. Он медленно ведет пальцами вниз и забирается себе под ткань трусов, пока Ёсан внимательно следит. — Тогда я знаю, с чего начнем, — Сонхва не стесняясь совсем немного стягивает белье, чтобы достать член. Он неторопливо и вальяжно обхватывает себя пальцами и медленно проводит вверх-вниз. — Малыш? Они настолько же любят смотреть друг на друга, насколько и показывать себя. — Да? — Ёсан заворожено смотрит и снова сглатывает слюну, облизываясь. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я взял в рот. — Я хочу, чтобы ты взял в рот, — сразу соглашается Сонхва и еще сильнее отстраняется. Он выливает немного смазки прямо себе на пальцы поверх члена, крайне медленно демонстративно лаская себя. — Но еще я хочу, чтобы ты подготовил себя сам, пока будешь мне отсасывать. — С удовольствием, детка, — Ёсан судорожно вздыхает и без спешки, но с легкой нервозностью поднимется и стягивает с себя домашние штаны вместе с бельем. Он возвращается на кровать, но теперь уже становится на колени перед Сонхва. Кан избавляется и от футболки, голодным взглядом продолжая наблюдать за Сонхва, что выглядит величественно, высокомерно и в то же время слишком сексуально. Черт, его муж — лучшее, что с ним случалось. Ёсан устраивается на широко разведанных ногах поудобнее на краю кровати и закусывает губу, когда наконец Сонхва подходит ближе. Тот выливает немного смазки на протянутую ладонь и откидывает бутылек куда-то к подушкам. Со слабой усмешкой Сонхва медленно убирает руку от своего члена и возвращает резинку трусов на место, прижимая тем самым свой стояк к низу живота и получая нетерпеливый поцелуй в головку. — Эта часть твоего характера всегда была одной из моих любимых, — Ёсан усмехается и одной рукой тянется к себе снизу, а второй сам точно также, как и Сонхва до этого, достает его член. — Как я могу лишить тебя возможности залезть мне в трусы? — Сонхва закусывает губу и зарывается чистой рукой в волосы мужа, пока тот медленно, но умело и жадно сходу заглатывает член и вжимается носом в низ живота. Сонхва уже смазал себя, и получается сделать это без проблем. — Ах, Ё, ты как всегда умница. Сразу так глубоко взял, — Сонхва довольно улыбается и ласково поглаживает по волосам так, словно не происходит ничего необычного. Ёсан уже ничего не отвечает, лишь проталкивает в себя два пальца и прикрывает глаза. Его мгновенно бросает в жар, а по подбородку почти сразу начинает стекать слюна. Он в восторге от члена Сонхва у себя в горле, поэтому он задерживается на короткое время и радует себя этими непростыми ощущениями, прежде чем отстраниться и все повторить. Приятная тяжесть на языке, не очень приятные ощущения в глотке и на корне языка, но абсолютно сумасшедшее давление и наполненность дальше. Ёсан не сглатывает слюну, когда отстраняется и поднимает взгляд на слегка покрасневшего Сонхва. Этот румянец идеально дополняет макияж и властный довольный взгляд, от которого Ёсану сводит низ живота. — Мой мальчик, — Сонхва широко улыбается и ласково гладит мужа по щеке, глядя на то, как блестит собственный член и губы Ёсана от обилия его слюны. Тот открывает рот и приглашающие вытягивает язык. — Ты чудесно справляешься, — и под эти слова самым ласковым тоном Сонхва сжимает волосы на затылке мужа в кулак, пока немного грубо насаживает ртом на свой член. Сонхва теперь двигается сам, как любит, медленно и плавно каждый раз проникая до основания. Он отстраняется только после того, как Кан постарается сглотнуть и дополнительно сожмет член стенками горла. Ёсан абсолютно покорен и даже старается посасывать и ласкать языком, пока тот вынимает, чтобы отдать Сонхва все, что только можно. Глядя на Сонхва снизу вверх Ёсану кажется, что этот красавец на самом деле дьявол, или же бог, что забрал его сердце и душу и теперь размеренно и неторопливо трахает его в глотку. Сонхва точно также думает и про Ёсана, что делает все слишком хорошо и идеально, пока смотрит снизу вверх глазами, полными любви и пьяного обожания. — Боже, малыш, ты невероятен, — Сонхва тихо выдыхает и хмурится, чуть ускоряясь. Он бы, конечно, хотел продержаться дольше, но слишком уж хочется поддаться искушению. Особенно, когда в уголках губ совершенно пошло взбивается слюна, а излишки стекают по подбородку на шею. — Котенок, самое время отстраниться, если не хочешь глотать. Слышать бархатный голос Сонхва и его похвалу, видеть его покрасневшее лицо и агрессивный горящий взгляд, чувствовать его толчки и пальцы в волосах… Нет, Сонхва действительно думает, что Ёсан отстранится? Серьезно? Он лишь более нетерпеливо продолжит насаживаться на свои уже три пальца и постарается расслабить горло, чтобы комфортнее терпеть более быстрый жадный темп. И ни на секунду не разорвет зрительный контакт, ведь когда в скором времени Сонхва немного отстранится, чтобы закончить, Ёсан поймает какой-то эстетический оргазм от происходящего. Кан поднимает одну руку на талию в корсете и глотает все до последней капли, продолжая ласкать головку языком. Сегодня он заведен настолько, что безоговорочно и жадно принимает все. — Умница, — Сонхва довольно ухмыляется и медленно выходит, тут же снова обхватывая себя пальцами. Он не объяснит сам себе почему обожает, когда Ёсан глотает, особенно учитывая то, что тот на самом деле не особо это любит. — Котенок, ты чудесно справился, да еще и не проронил ни капли. Молодец. Лучший мальчик. Сонхва склоняется и коротко благодарно целует Ёсана в губы, сразу проталкивая в его рот язык. Мелочи после того, что только что было, но это безумно горячий поцелуй со сплетающимися языками и остатком привкуса Сонхва, что завершается слишком уж быстро. — Ты подготовил себя? — Сонхва выпрямляется и снова тянется за смазкой. — Еще перед ужином, но да, — голос Ёсана хриплый, но довольный. Он опускается на спину и подкладывает себе под поясницу подушку, сразу же разводя ноги. — Можешь не проверять. — Не хочешь мои пальцы? — Сонхва перемещается на свое законное место — между ног Ёсана, и по-хозяйски стягивает того немного к себе, принимаясь обильно смазывать себя и между ягодиц. — Хочу твой член, — Кан расплывается в довольной улыбке и расслабляется. Он любит, когда между ног мокро, а еще он любит, когда между ног находится Сонхва. Внутри лишь приятное предвкушение и тянущее чувство внизу живота, и Ёсан разводит свои ягодицы руками. — Ты сегодня нетерпелив, — Сонхва, на самом деле, тоже, поэтому распределив лубрикант, он сразу же вжимается головкой во вход и совсем медленно проникает. При этом только головкой, дальше же Сонхва крайне аккуратным и ласковым, но сильным движением толкается по самое основание, и Ёсан с довольным вздохом подается навстречу. Он сейчас с ума готов сойти от того, что этот шикарный мужчина в черном элегантном белье, чулках и корсете в нем по самые яйца. Украшения поблескивают в слабой подсветке комнаты, а острый взгляд Сонхва пробирается под кожу и впивается когтями. Ёсан уже готов обкончаться. А еще он знает, что Сонхва сделает все идеально. Он замужем все же за божеством, не иначе. — Какой же ты красивый и потрясающий, — Ёсан касается себя у ребер и ведет рукой к низу живота. Если в таком же положении Сонхва сильно втянет живот, пока Ёсан толкается внутрь, то это можно будет даже заметить. Размер Ёсана и довольно плоский низ живота Сонхва позволяют подобную роскошь. Если же сверху Сонхва, то через пресс Ёсана можно что-то почувствовать только нажав ладонью на низ. И Кану ужасно нравится. Он делает это, глядя на Сонхва из-под полуприкрытых век и не хочет, чтобы это заканчивалось. Их секс всегда качественный и шикарный, но сегодня он особенно вкусный, и Ёсан даже не желает оргазм. Возможно, он даже оттянет его, насколько это возможно. А что еще делать с этим Сонхва? И с отсутствием чувства насыщения? И с огромным желанием? Хочется отдаваться ему снова, и снова, и снова. — Хва, только не останавливайся, — Ёсан хмурится и начинает подаваться на встречу, обхватывая ногами Сонхва за талию. Его корсет очень непривычно трется о кожу, и Ёсан лишь сильнее сжимает бедрами. — Еще… — Котенок, не торопись и не забывай смотреть на меня, — Сонхва чистой рукой зачесывает отросшие волосы назад и снова нагло и самоуверенно усмехается. Сонхва не ускоряется, но толчки становятся более жесткими и сильными, пока он укладывает руки обратно на талию мужа. — Бля-ять, я и не знал, что настолько хочу быть выебанным тобой в женском белье, — Ёсан откидывает голову назад и судорожно выдыхает, но тут же возвращается взглядом обратно. — Ты слишком красив. Я в ахуе. Сонхва блондин — невероятно горяч. Но из-за его постоянных осветлений и закономерного ухудшения качества волос, Сонхва поддерживал одну короткую привычную длину. Однако сейчас отпала необходимость регулярно посещать стилиста, и за эти несколько месяцев волосы стали заметно длиннее. Сонхва брюнет с отросшими и слегка волнистыми волосами в этом блядском черном белье — то, без чего Ёсан теперь не сможет жить. — Малыш, сказал бы, что тебе нравится подобное, — Сонхва нравится доводить Ёсана до беспамятства и оставаться с полным контролем в руках, поэтому он наслаждается этим не меньше, чем горячей узкой задницей мужа. — Я с удовольствием сделал бы это раньше. — Я не знал до этого момента, — Кан задыхается от негромких стонов и удовольствия. — И прямо сейчас, пока ты вгоняешь в меня член, я хочу сделать это же с тобой. Черт, Хва, ты невыносим. — Еще как выносим, — самодовольно ухмыльнувшись, Сонхва, наконец, ускоряется, чем топит комнату в мокрых частых шлепках. Ёсан сильнее сжимается, и Сонхва жадно облизывается. — Ты каждый раз выносишь и еще и просишь больше. И я знаю, что после этого ты заставишь меня плакать от темпа и напора, в котором попытаешься меня растерзать и сожрать, да еще и спустишь в меня пару раз. Ты ведь не успокоишься, пока я не буду лежать под тобой весь в слезах и истекать твоей спермой. И это я невыносим? — Хва, — Ёсан не выдерживает этого темпа, рук на талии и этой правды от Сонхва. Кан судорожно стонет, сжимая мужа бедрами еще сильнее и снова впивается взглядом во внешность Сонхва. Это невозможно красиво и словно хватает за шею и отпускает пощечину своей шикарностью. Ёсан кончает себе на живот без рук от одного лишь члена, мечтая теперь о чужом оргазме. — Боже, это слишком хорошо. Я… — Мне отстраниться? — Сонхва нужно еще немного, и не терпится закончить, но он останавливается. — Нет, погоди минуту, — Ёсан старается успокоить дыхание и расслабиться. Ему нужно пару глубоких вдохов прежде чем перестать сжимать бедрами и податься на встречу. — Детка, пожалуйста, кончи для меня. — Мой мальчик, как угодно, — Сонхва продолжает толкаться уже чуть более расслабленно, чтобы не перегрузить ощущениями Ёсана. Он нависает сверху и двигается так, чтобы хватило собственных ощущений, пока Ёсан снизу крепко обнимает и чуть ли не хнычет от сверхстимуляций. Несмотря на то, что Кан в восторге от горячего члена, который в него вгоняют в обилии предэякулята и смазки, это все ощущается безумно любовно. По его ощущениям его сейчас не столько трахают, сколько любят. Очень сильно любят. Это разливается по телу вместе с ощущениями после оргазма и толчками. Кажется, словно кровь сейчас должна сиять золотыми искрами, а плоть на самом деле состоит из одних лишь нервов и света. Сонхва утыкается носом в сгиб плеча и шеи и еще немного ускоряется. Он лишь вжимает мужа в кровать и снова хватается за его волосы пальцами, пока доводит себя до второго оргазма. Сделав последние пару толчков, Сонхва не сильно больно впивается зубами в шею и входит как можно глубже, чтобы с силой вжаться бедрами и закончить внутрь. — Черт, Хва, — голос Ёсана дрожит, и он роняет слезы из-за невозможности выдержать все эмоции и ощущения. Они самовольно скатываются к вискам, пока Кан крепко обнимает дрожащими руками и ногами. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… — словно в бреду или агонии шепчет Ёсан и зажмуривается. Этого всего настолько много, что первой мыслью хотелось бы избавиться от этих чувств, чтобы сознание и восприятие перестали трещать по швам и случайно не лопнули. Второй мыслью мгновенно приходит понимание, что Сонхва пророс самым красивым розовым садом в каждом закаулке души Ёсана, пустив корни под всеми фундаментами и благоухая белыми лепестками на каждом шагу. Куда ни обернись — везде он в своей необъятной божественной красоте. И от этих роз уже никогда не избавиться. Никогда. Никоим образом. Если их срезать, то прорастут новые. Если их отравить — засохнет все живое, оставив сухие кусты и мертвую почву. Если их выкорчевать — все превратится в кровавое месиво и где-то на середине Ёсан умерет от боли. Невозможно. Остается только вместить в себя все эти эмоции и чувства. Кан насильно оттягивает от себя за волосы и совершенно развязно целует в губы, сразу же углубляя и проникая языком через податливые губы Сонхва. Тот на все согласен и самую малость отстраненно отвечает, пока тугими толчками наполняет мужа. В этот раз поцелуй получается слишком мокрым и слишком долгим./////
Ёсан останавливается в арочном проходе на кухню и слабо улыбается, скрещивая руки на груди. Сонхва задумчиво смотрит в холодильник и хмурится. Это выглядит мило. Он также смотрит под капот. — Ты что-нибудь хочешь? — не оборачиваясь интересуется Сонхва. — М-м, — Ёсан подходит, чтобы ласково обнять со спины. Он трется щекой о плечо и заглядывает в холодильник. — Я буду то же, что и ты. — А вот не знаю что хочу, — Сонхва улыбается настроению Ёсана и для начала достает виноград, а следом тянется за сыром. — Наверное, надо как обычно. — Главное без шоколада и манго. — У нас даже нет шоколада и манго, — смеется Сонхва в ответ, продолжая выбирать чем поживиться на ночь глядя. — Откроем шампанское? — Оу, — Сонхва вскидывает бровь и к этому предложению достает еще и клубнику. И листья разной салатной зелени. — С удовольствием. Меня сегодня в нем искупали, но не больше. — Хва. — Да? — Сонхва. — Что такое, малыш? — Хва, — Ёсан чуть отстраняется, пока я Сонхва в его руках проворачивается чтобы обернуться. — Иногда мне кажется, что я неадекватно сильно тебя люблю. Мне физически плохо от твоей красоты и тебя. Или хорошо. Я не знаю. Что я бы делал, если бы ты не был моим спутником жизни? — Так было не всегда, — Сонхва слабо улыбается и целует в висок, обнимая в ответ за талию. — Так что, думаю, ты был бы в порядке. Ёсан слишком нежный и ластится так, будто не он меньше часа назад агрессивно вытрахивал душу, тягал за волосы и не стеснялся оставлять разные следы. К слову, оставив Сонхва в восторге и в размышлениях о следующем комплекте белья. — Не всегда? — Ёсан прикрывает глаза, чувствуя себя в этих объятиях в тепле и под абсолютной защитой. — Разве что до нашей встречи. — Встречи? Ты же полюбил меня не сразу, а со временем. И я счастлив, что ты дал мне шанс и позволил влюбить тебя в себя. — Я дал тебе шанс, потому что… Ам, — Ёсан открывает глаза и бегает взглядом перед собой. — Потому что с моим восприятием были проблемы, ты помнишь. Я делал все, чтобы ничего не чувствовать. Или чувствовать себя хорошо. Не важно. Важно то, что сквозь это я поймал себя на ощущении, что меня к тебе тянет. Сразу же. Еще на собеседовании. И это на самом деле не похожее ни на что чувство. Меня тянет к тебе всегда, именно тянет. Как магнитом. Такого раньше никогда и ни с кем не было. Это не зависит от желания, настроения, статуса наших отношений. Я хочу липнуть к тебе даже сразу после оргазма, после которого на короткое время теряется интерес к сексу. Так что именно на это первоначальное притяжение накладываются все остальное. — Вот как? — Сонхва ласково проводит пальцами по волосам, довольно улыбаясь. Он любит быть любимым и желанным, и тем более быть субъектом необъяснимого притяжения, которое сам называет любовью с первого взгляда. — Малыш, мне нечего ответить, потому что я люблю тебя и мне нравится в тебе всё. Мне нравится, как ты меня любишь. Тебя что-то беспокоит? — Нет, я просто поделился тем, что мне от тебя сносит крышу. И я не собираюсь с этим ничего делать. Сонхва коротко целует в губы и усмехается. Он находит величайшим счастьем то, что за все годы в браке с Ёсаном тот ни разу не дал усомниться в том, любят ли Сонхва, хотят ли его и считают ли его красивым. Можно ли представить, что с момента, когда Сонхва сделал предложение, между ними ни разу не проскальзывала тень прохлады? Сонхва и представлять не надо, он просто напросто лишен одного из главных страхов отношений. — Уж я на это надеюсь, — Сонхва еще раз смазано целует, не стесняясь провести языком по губам. — Принесешь шампанское?
