Последний раз, когда я видел Ричарда

Джона в бешенстве разбил зеркала туалета и отпинал кабинки, не способный иначе справится с хаосом, что воцарился в его уме после расставания с соседом. Он, только он мог помочь ему. Ричард в реальной опасности. Джона не может полагаться на следующего сожителя Ричарда, не может надеяться, что тот так же сумеет прогонять маленьких пожирателей его друга. Они ведь буквально хотят его убить, — а что если уже в первую ночь расставания с Ричардом случится беда? Любая минута может стать для него последней. — Вы не понимаете, это не просто сны, — объяснял Джона в агонии, но его не слушали. Он даже позвонил в эту больницу из дома. «В какой реальности мы живём? Неужели мистика может представлять опасность материальному телу?» На первом совместном ужине мама спросила выписавшегося сына, каково было в псих больнице и стало ли ему лучше. — Мне лучше, — по крайней мере с той ночи он не режет руку и скорее всего уже не имеет такого желания. Чувствовать себя живым? Он уже с этии справляется. Спросила, также, нашёл ли он товарищей, а ответ прилетать не торопился. Джона пихнул вилкой зелёную фасоль и потерял всякий аппетит. — Джона? — обратилась мама. — Да. Ричарда. Мама кивнула, но не спешила поздравлять, ведь звучало не особо позитивно. — Он там надолго? — последовал на удивление грамотный вопрос. — Да. Они не помогут. Женщине было чем заняться, но она не уносила пустую тарелку, а заинтересовалась, почему это так: — Плохая клиника? Или врачи не очень? — Нет. Всё отлично... Хотя нет, они кретины! — юноша ударил по столу. Мать молчала и ждала объяснений. — Я... я мог помочь. Я ему нужен. И он... мне нужен. Джона и Ричард сложились, как пазлы. У них разные ментальные проблемы, но вместе они решали их друг другу удивительным образом. Джона чувствовал себя живым и перестал нуждаться в причинении для этого боли. А Ричард мог спать... — А что у него за проблема? — Ему снятся кошмары. Но они реальные. Ночью... — Джона обречённо цыкнул, ведь более подробные объяснения мама точно не воспримет всерьез. Она его в целом не часто воспринимает, а тут к тому же найдет повод посмеяться или поиздеваться. Ещё и соседкам расскажет. Джона ненавидит, когда они сидят на кухне и обсуждают его. Как же, мать его, хочется обратно к Ричарду. — Мама, отправь меня туда снова. — Но ты же здоров. — Нет, я думаю, мне надо ещё немного времени. Месяц. За это время он бы постарался вытащить друга. Может, под защитой Джоны кошмары пропали бы со временем. Или парни придумали бы, как от них избавиться. В любом случае, Джона хочет быть рядом, как можно дольше, насколько это возможно. — Из-за Ричарда... — вздохнула мама и это не был вопрос. Джона не нашёл смысла спорить: — Прошу. — Иди в комнату, мне надо работать, — она работает из дома. Джона корчился от недовольства и безысходности, но так же от рвения и надежды вернуться. *** Через неделю в домашний телефон позвонили. Джона всё это время торчал дома на аресте, так как сильно повздорил с мамой по известному поводу. Много чего наговорил, что-то разбил... В конце просто сдался и днями ходил, как зомби. — Джона! Хэй, ну-ка спустись! Он сполз с кровати и врасшатку побрёл на первый этаж. — Давай-давай, — торопит его мать. Он взял телефон, ничего не ожидая и вообще не находя реальность. — Джона, здравствуй. — М. Голос пожилого мужчины, знакомый. Кажется... учитель? Или вроде того. Наверно, из-за пропущенных занятий. — Джона, тут... твой дружок... Он, в общем... «Мой дружок? У меня нет друзей в школе. В какой я вообще вселенной? У меня здесь есть друзья?» — Это Джона?! — послышалось в трубке издалека. Но этот голос он уже точно не спутает. Джона мгновенно встряхнулся и даже выпрямился. Мама наблюдала за этим, но быстро потеряла интерес и ушла в зал за ноутбук. — Ричард?! — вскрикнул Джона хрипло. — Ричард это ты? Одновременно с этим он услышал то же, но со своим именем. — Приезжай, Джона. Прошу, просто приедь. Я не знаю, оставят ли тебя здесь или ещё что-то, но мы с тобой точно что-то придумаем, Джона, просто давай окажемся рядом, прошу... По лицу Джоны полились холодные слёзы, которые оставалось только быстро стирать футболкой. — Ричард, я приеду, жди меня! — выпалив это, он вслушался в трубку, но на том проводе уже ничего не было слышно. Видать, забрали телефон. Джона побежал наверх, переодел пижамные штаны и накинул куртку, после чего выбежал во двор со словами: «Я на связи». Маму всегда устраивал этот ответ. И сейчас она тоже не спешила как-то препятствовать. Хотя возможно она даже была рада, что ее сын воспрял духом. Карманные, данные ему в первый день прибытия домой, остались не тронутыми, так что Джона без труда вызвал такси и ехал в нужном направлении. Водитель слегка удивлённо оглядел растрёпанный вид пассажира сначала в зеркале, а потом повернувшись, и поехал. Тем временем Ричард стоял в своей комнате на стуле с петлей на шее, под надзиранием врачей, которым очень бы не хотелось, чтобы их пациент испортил репутацию клиники. Он требовал, чтобы они пустили Джону, угрожая собственным суицидом. Они видели, что серый, как туча, несговорчивый, отрешенный парень слетел с катушек и действительно способен пнуть из-под ног деревянную опору. Почти всё время отсутствия Джоны он сидел перед телевизором (даже когда тот показывал лишь белый шум), не выражая никаких эмоций, глотал таблетки, под надзором врача и запивал их пустым горьким кофе, который возненавидел. — Джона приедет, Ричард, — не без труда психолог, который звонил в дом Джоны, сохранял хладнокровие.— Он сказал, что приедет. Просто подожди. Ты можешь отложить это всё и сесть в вестибюли. Ричард не воспринимал их слова — они были для него пустыми. Кто-то выкрикнул его имя из толпы и стал через неё пробиваться. Увидев знакомый лик, парень покинул оковы верёвки и спрыгнул со стула, поймав прибежавшего юношу в крепкое кольцо своих рук. Они обжимались так слезливо и чувственно, что смутили толпу, и та стала редеть. — Расходимся, — сказал психолог оставшимся, и в комнате с ним остались двое. Прижимаясь всем телом и душой, Джона тепло дышал Ричарду в надплечье, отчего тот быстро пришёл к спокойствию. — Можно нам побыть вдвоём? — попросил Ричард уже в обычной для него уверенной и сухой манере. — Да, конечно. Через десять минут — оба в мой кабинет. ... — Джона. Тот шагнул назад, держась за рукава Ричарда. — Я не уйду, — ответил Джона, не дожидаясь вопроса. — Мы уедем вместе. Да? — Они считают, что я не вылечился. — Убедим их в обратном? — Проще убедить, что ты болен. — Спасибо, — Джона нахмурился и отпустил руки. Оба слегка посмеялись. — Я уже просил оставить меня. — У нас не выйдет. В немом согласии парни опустились на опустевшую кровать, когда-то принадлежавшей Джоне. Они почти бездвижно сидели и наслаждались каждой секундой, с трудом веря, что оказались рядом. — Я люблю тебя. Джона резко обернулся, услышав внезапные слова, и молча уставился на друга. Тот серьёзно смотрел вперёд. «Что?» «Нет» «Я не так понял» «Или так? А как ещё?!» «...» Дверь открылась без стука: — Мальчики, в кабинет. Оставив последний диалог в воздухе, те поднялись. — Джона, — сев за свой стол, психолог сложил руки в замок и немного наклонился вперёд, к сидящим напротив парням. — Твоя мама звонила, и мы кое-что обсудили. Ты остаёшься на месяц... Где твоя койка, ты знаешь.