Цена свободы

На втором курсе института мне пришлось искать работу. Ну, то есть как пришлось… Я мог бы кое-как обойтись. Родители худо-бедно оплачивали мне учёбу, и терпели под своей крышей. Но в остальном денег мне давать перестали. Им не понравилось, что я начал встречаться с одной девушкой, которая выглядела слишком вызывающе. А меня категорически не устраивала мысль, что мама с папой лезут в столь личные вопросы. Слово за слово… В общем, мы поругались, и как итог – поиск работы. Иначе никаких денег, и никаких, как ни прискорбно, отношений. И дело не в меркантильности моей подруги. Нет, она не требовала подарков или походов в дорогие рестораны. Просто я банально не смог бы до неё добраться без денег. Ну и вообще, какой же я бойфренд, если не могу девушке хоть иногда цветов купить, или заплатить за кофе? Звали мою подружку Викторией. Она была старше меня на год, и вот вообще ни разу не студентка. Работала парикмахером. Притом не в каком-то крутом салоне, куда на постоянке ходят женщины марафет наводить. Нет, это было довольно заурядное заведение эконом класса. Стригла она в основном мужчин, женщин намного реже. Ничего иного, по заверениям Вики, ей пока не грозило, ибо у неё явным образом не хватало опыта. Платили, разумеется, тоже не очень. Хотя на очень скромную жизнь хватало. И на то, чтобы поддерживать ни капельки не скромный внешний вид. Вика носила только чёрное. Всегда. Даже место работы выбрала, потому что там были чёрные фартуки в качестве униформы. А вот волосы у неё были светлые, с отдельными тёмными прядками. Смотрелось очень классно. Вообще, она была весьма красива, и стоила того, чтобы бодаться с родителями. Стоила даже того, чтобы поискать работу. С чем, кстати, она сама же мне и помогла. Разместила моё резюме на паре сайтов, где себе место искала. Резюме с фоткой. Из-за чего и вышла со мной на связь некая дама по имени Лана. Сказала, что хочет нанять меня для участия в некоем конкурсе, детали которого она не хочет обсуждать по телефону. Разумеется, она готова оплатить мои услуги. Я стал расспрашивать: что за конкурс, и почему это Лана выбрала меня? Но моя собеседница сказала мне лишь, что дело в подходящей внешности. И попросила подъехать к ней домой. И я, так как нормальных предложений мне пока не поступало, решил всё-таки съездить. Жила Лана в частном доме. Большом и хорошо огороженном. Явно обеспеченная дама, у которой разве что прислуги не было (хотя меня бы не удивило, появись по её зову какой-нибудь дворецкий). Обеспеченная, и очень даже красивая. Правда, не такой вызывающей красотой как Вика. Нет, Лана была постарше, и… Наверное, она выглядела как жена какого-то очень крутого бизнесмена. Дорогие шмотки, длинные стройные ноги, вся очень ухоженная. И, как я довольно быстро выяснил, со специфическими увлечениями. Правда, перед тем как пугать меня самим конкурсом, она озвучила суммы. Во время подготовки, которая будет длиться аж полтора года, она будет платить мне по сорок тысяч в месяц. Разумеется вся подготовка и прочее – за её счёт. За участие в конкурсе, только за участие, полагаются хорошие деньги. Моя доля составит… Около двух миллионов рублей. Я уж за сердце схватился от такой новости! Это для неё, богатенькой, не деньги видать, а мне… Но и этого мало! В случае победы к этой сумме можно было смело приписать ещё один нолик. Вообще отвал башки! Но, разумеется, тут была большая проблемка. Специфика конкурса была… довольно специфичной. Это был конкурс питомцев. Живых человеческих питомцев. Так, по словам Ланы, развлекалась довольно многочисленная богатая публика, из всяческих скучающих извращенцев. К которым без всяких зазрений совести, она причислила и себя. Лана показала мне несколько фоток с двух последних конкурсов. Ничего прямо омерзительного там не было. Совсем омерзительного. Даже была в этом некая эстетика, которую, впрочем, многие бы осудили. Моему моральному компасу такие развлечения тоже претили, но всё-таки деньги, это такая штука… На половине фоток я видел богатых дам и нескольких мужчин. А на поводках у них сидели… Пожалуй, лучше всего подойдёт название «Тарзанообразные парни». Мускулистые, здоровенные, дикие на вид. У каждого длинная нечёсаная шевелюра, и загорелое тело. Ничего такого уж странного в них не наблюдалось на самом деле. Хотя на нескольких фотках выражения лиц у них было весьма отталкивающим. Агрессивным очень. Второй же конкурс проходил для питомцев женского пола. Участницы были очень искусно замаскированы под собачек. Их тела разрисовали под цвет шерсти разных пород, волосы заплетены и уложены так, что походили на висячие ушки. Или даже стоячие, хотя это было куда как реже. Смотрелись они, надо сказать, весьма сексуально, хотя и в очень извращённом смысле. Но тут у меня возникли два вопроса. Во-первых, это художество на их телах – татуировки или рисунок? Во-вторых, на чём держаться их хвосты, если сами девушки голые? Насчёт первого Лана меня успокоила. Это, мол, раскраска сделана по принципу временных татуировок. Они отмываются, хотя и не слишком быстро. А что до хвостов… Тут да, я правильно обратил внимания. Хвосты крепились к анальным пробкам, вставленным девушкам в их дырочки. Разумеется, я терзался выбором, и Лана предложила мне обсудить все беспокоящие вопросы. Многие вещи она даже смогла разумно опровергнуть. Например, вопрос морали. Мол, я вообще-то взрослый мальчик, и что я там с собой делаю, никого не касается. Страх, что такие фото с моим участием куда-то утекут, что их кто-то увидит? Маловероятно. И потом, скорее всего меня на них просто не узнают. А мои реальные данные никто даже спрашивать не будет. Питомцев там регистрируют по кличкам. Отвращение? Ну, это уже судить мне. Если сама идея вызывает настолько уж глубокое отторжение, я для этой роли и не гожусь. Если же я нахожу её хоть чуточку привлекательной, то тогда можно разговор вести. Пришлось признаться, что нечто привлекательное в этом всё-таки есть. Как минимум, эстетичное. Хотя представить себя в такой роли я всё равно не мог. И тут мы подошли к главному вопросу, который меня больше всего и смущал. У меня как бы девушка есть! Что она на это всё скажет? Но у Ланы тут всё было просто. - Просто поговори с ней, и спроси. Если захочет, она может и со мной поговорить. Дай ей мой номер и адрес. Я даже готова ей фото показать, но только вживую. Кидать их никуда я не буду. И да, скажи ей, что никакой измены тут нет. Сексом мы заниматься точно не будем. - Угу, это её точно успокоит, – ухмыльнулся я. Но всё-таки идея имела смысл. Даже больше того, рассказав про эту затею Вике, я сходу переложил всё на неё. Решай, мол, участвовать мне в этом или нет. Разумеется, от самого существования такого конкурса моя подружка впала в лёгкий ступор. Сперва она мне не поверила. Потом решила, что меня хотят разыграть. В конечном же счёте, решила съездить и пообщаться с «Этой Ланой». Настрой у неё был весьма негативный и скептический. Но вот после встречи, она своё мнение изменила. - Похоже, это действительно серьёзная тема. Чего только в мире не бывает! – удивлялась она. - Так что думаешь, соглашаться мне? Тебя это не напрягает? - Ну… сорок тысяч в месяц – это не так много, но вот два миллиона – это прямо дофига. Если ты хочешь, я не буду против. Только уж дойди, пожалуйста, до конца, ладно? - Постараюсь! – пообещал я. Через день, я поехал к Лане для заключения договора. Ну, или думал, что для него. А та от удивления на меня глаза выпучила: - Ты с ума сошёл? Какой договор? Такие вещи на бумаге не пишут! Во-первых, я буду просто платить тебе, и всё. Если боишься, что я обмануть хочу, есть схемы с гарантиями. А во-вторых, это же не каторга! Если тебе в какой-то момент захочется уйти, ты просто уйдёшь и всё. Мы и впрямь договорились на хитрую схему. По ней, деньги уже были как бы мои, но забрать их я мог лишь после разрешения Ланы. Она же их вернуть уже никак не могла. Мне это показалось вполне надёжной схемой. Зачем обманывать, если денег всё равно не вернёшь? И в тот же день, когда она отправила мне эти деньги, я начал исполнять обязанности по подготовке к конкурсу. И тут же я выяснил, что внешность моя привлекла Лану по вполне конкретным причинам. Моё округленькое милое личико было достаточно красивым и очень женственным. А оценив вживую габариты тела, женщина сочла и их также вполне подходящими. В этот раз для участия в конкурсе отбирали не перекаченных мужчин, а милых женоподобных молодых юношей. И я, так уж вышло, попадал под такую категорию. А что на голове волосы короткие или на теле растут… С этим будет много работы, но ничего страшного тут Лана не видела. Мне показалось это странным, но первое время, наверное, почти месяц, мне почти не требовалось ездить к Лане домой. Она просто выдала мне ряд инструкций, которые требовалось соблюдать. А также все необходимые для этого вещи. Кучу кремов, которыми мне нужно было мазать самые разные части тел. На каждую – свой крем. Специальный шампунь для волос, которые мне теперь строжайше воспрещалось стричь. Наконец, бумажку с небольшим списком упражнений, которые требовалось делать каждое утро. Лана заявила, что это – самое начало, чтобы привести меня в тонус. Чтобы избавиться даже от моего небольшого животика, потребуется куда больше усилий. В общем и целом, всё это было не особо сложно. Куда более спорным было посещение некой косметологической клинике, где меня подвергали истязанию, в виде электроэпиляции. Полное удаление волос с тела было обязательным условием. Я, в принципе, был особо-то и не против. То есть они вообще мне зачем, эти волосы? Меня скорее волновало, чтобы никто этого не заметил. А с другой стороны, кто мог заметить-то? На дворе была середина зимы, в шортах я не ходил даже дома. Все происходившие со мной изменения Вика воспринимала как неизбежные жертвы. Впрочем, мне уже на излёте первого месяца стало понятно, что ей происходящее не слишком-то и нравится. Подружка не пожелала со мной это обсуждать, но разговоров прямых тут и не требовалось. Она стала какой-то отстранённой, холодной. Интерес ко мне явно шёл на спад. И на излёте первого месяца, аккурат перед моей первой зарплаты, мы с Викой расстались. Это произошло почти по обоюдному согласию, и даже как-то почти без слов. Я мог только гадать, в чём тут дело. Она вроде бы не ревновала… А может просто не показывала? Может, ей мужчины без волос на теле не нравились? Возможно, хотя у меня большой волосатости никогда и не было. Ответа я для себя не нашёл. Ситуация меня, конечно, расстроила. Зато зарплата немного подняла настроение. А ещё через неделю Лана позвонила, и объявила мне, что настала пора «занятий» у неё дома. И я согласился. Теперь, когда мы с Викой расстались, мне было даже интересно. В смысле… Лана хоть и старше меня, но очень красивая. Кто знает, чего я могу получить в процессе… А получил я ещё больше тренировок. Долгих утомительных тренировок, под полным контролем Ланы. Она проговаривала каждое упражнение, контролировала каждый жест. При малейшем недостатке начинала критиковать. Но это было только начало. Ибо неделю спустя, эти тренировки стали куда как хуже. О, вовсе не из-за упражнений. Просто теперь мне предстояло заниматься совершенно голым. Я, конечно, начал возмущаться. Будет холодно! И вообще, стыдно! Не смогу на упражнениях сосредоточиться. - Ты ещё не понял? – удивилась Лана. – Смысл не в упражнениях. Не только в них. Ты не должен стыдиться своей наготы. Вообще. И для начала, ты привыкнешь быть голым передо мной. А что до холода, я просто подкручу термостат. Мы же не в средневековье живём! Я согласился, хотя было очевидно, что это только первый шаг. Мягче в вопросах тренировки Лана не стала. По несколько часов в день я проводил за утомительными упражнениями. И к окончанию их, выдыхался настолько, что уже не мог выполнять команды Ланы. Она ругалась, бранилась… А потом вдруг сказала, что придумала как решить эту проблему. - И вообще, пора уже! – заявила женщина. Она велела мне встать на колени, а сама отошла ненадолго. Назад вернулась уже с розовым ошейником в руках. - Хорошие питомцы носят ошейники, – заявила она, надевая на меня сей символичный предмет. Но и это было не всё. Теперь, она постоянно тренировала меня с небольшой сумкой на поясе, и с деревянной указкой в руках. Когда упражнения особо не ладились, она била меня этой самой палочкой по рукам и ногам. Несильно, небольно, но немного унизительно. Зато если я справлялся, она доставала из сумки маленькую конфетку, и давала мне съесть её с руки. Это было тоже унизительно, но тут я был даже не против. Конфетки были очень вкусные, и какие-то… тонизирующие. После каждой мне становилось хорошо, и прибавлялось сил. И я стал выкладываться ещё больше, чтобы чаще их получать. Тренировки, надо сказать, давали свои плоды. Живот у меня действительно пропал. Мышцы, правда, не росли, но появилась стройность, подтянутость. На меня даже девушки в универе стали заглядываться. Но мне уже было не до них. Накал в тренировках вдруг начал слабеть, и вместо них появилось что-то… более сексуальное. Однажды, велев мне стоять на коленях, Лана протянула мне свою руку, и велела: - Целуй. Я поцеловал, за что сразу же получил конфетку. В следующий раз она потребовала поцеловать уже своё колено. Потом облизать ладонь. Это происходило всё чаще и чаще, и градус откровенности нарастал понемножку. Однако уже через два месяца после начала тренировок, от самих тренировок почти ничего не осталось. А приказы её стали совсем другими. Например, она поднимала сзади юбку, и чуть приспускала трусики. - Целуй! – командовала Лана. И я тут же выполнял приказ. А она командовала: - Сильнее. Быстрее. Теперь правую. Дольше! Не так сильно! Потом она заставила меня вылизывать её туфли. Очень красивые, почти не грязные туфли, на высоком каблуке, которые были надеты на её очень симпатичные ножки. И всё-таки, тут я немножко заартачился, за что тут же получил пару раз указкой. - Послушание должно быть беспрекословным! – чуть прикрикнула Лана. Этого хватило, чтобы я преодолел своё отвращение, и прошёлся по её туфельке языком. Вкус мне не очень понравился, но зато я получил за это конфетку. И, разумеется, продолжил. Даже с большим старанием, чтобы заслужить ещё одну. Вскоре я понял, что своей цели Лана почти добилась. Я совершенно потерял возможность сопротивляться её голосу. Любую команду исполнял сразу, не подключая голову. Больше того, я полюбил её… Но не такой любовью, которую знал раньше. В этом чувстве не было места какому-то равенству, или чему-то привычному в отношениях. Нет, это было предельное восхищение, и готовность услужить. Не собачья преданность, конечно, но вполне себе полная рабская покорность. Но для Ланы это было только начало. Она так и сказала мне. - Теперь, когда я тебя должным образом приручила, можно начать настоящую подготовку! – заявила женщина. Она даже не стала спрашивать, согласен я или нет. Моё мнение больше не имело значения. По первому её слову, я бросил универ и переехал к ней от родителей. Когда же те пришли меня «навестить», Лана всучила им кучу денег с условием, что они не будут нас более беспокоить. И мои мама с папой согласились. - Всех в этом мире можно купить! – с усмешкой сказала Лана, поведав мне про эту сделку. – И чаще всего обычными деньгами. Она и мне всё ещё платила по сорок тысяч, но уже скорее в насмешку. Я не мог ни на что потратить эти деньги. Да и не хотел. Через пару дней, после визита родителей, Лана усадила меня в машину, и отвезла к своему знакомому врачу. Тот сделал мне укол, и я отрубился. В себя же я пришёл уже у Ланы дома, и сразу почувствовал, что чего-то не так. - Да, мой милый питомец, я решила тебя кастрировать! – объяснила мне подошедшая на мои стоны женщина. – Как твоя хозяйка, я имею на это полное право. Я не мог на неё злиться. Слишком любил, слишком был предан. Тем более Лана не глумилась и не издевалась. Она даже дала мне обезболивающие, и вообще ухаживала, пока между ног всё не зажило. Так как она ограничилась только удалением шариков, это было быстро. После этого Лана стала давать мне таблетки с женскими гормонами. Она уже давно давала мне всякие препараты. Они содержались в конфетках. Просто там их было мало, а теперь, когда мои яички были удалены, мне нужно было пить полноценную дозу. И вообще, Лана уже не скрывала своих намерений. И про конкурс питомцев говорила открыто. - В прошлый раз среди собачек попалась одна, которая на самом деле была мальчиком. Она так всем понравилась… В следующий раз мы решили устроить конкурс идеальных послушных служанок-рабынь. Сделанных из мальчиков, разумеется. Поэтому, твой маленький стручок между ног останется на месте. А вот с грудью, пожалуй, нужно будет что-то сделать. Гормоны всё равно не дадут большого эффекта. А теперь пойдём. Настала пора превратить питомца назад в человека. У меня есть для тебя подходящее платье. Вскоре меня положили в ту же клинику, где удалили яички. И уже другой врач вставил мне в грудь импланты. Не слишком большие, получился где-то второй размер. Но с ними, я стал и вправду похож на девушку. Да и волосы у меня отрасли немного. Когда же грудь полностью зажила, Лана устроила для меня ещё одно испытание послушания. В коротком чёрном платье и сетчатых чулках, она привела меня в одну из комнат, где сидел некий молодой парень. Знакомый мне парень. Один из тех, с кем я учился в институте. Он сидел, и разинув рот смотрел на меня. - Сделай ему минет! – вдруг приказала мне Лана. И я послушался. Подойдя к ошалевшему парню, я начал спускать с него штаны, а затем и трусы. Ему явно было некомфортно, и всё же он не сопротивлялся и даже не возмущался. Поначалу член у него был обвисшим, и мне не удалось даже поднять его. И всё-таки, испытание я прошёл. Приказ был исполнен. На моих глазах, Лана вручила парню большущую пачку денег. - Всё продаётся, моя милая служаночка. Все продаются! Пожалуй, пришла пора выбрать тебе имя. Хм… Нужно над этим подумать. В итоге она остановилась на имени Юна. Это, мол, значит на каком-то языке «ягнёнок». Уж очень нравилась Лане моя послушность. Наконец пришло время конкурса. В зале, который будто бы был отделан настоящим золотом, меня и ещё два десятка таких же служанок, некогда бывших мальчиками, выставили напоказ. Каждая была одета в коротенькое платьице. Чуть задрав его кверху, можно было убедиться, с какой точки начинали мы свой путь. А тоненькие полосочки ткани наверху показывали, кем мы являемся теперь. Они почти ничего не закрывали, а грудь даже подчёркивали. Судили нас несколько пожилых женщин. Настоящее и очень придирчивое жюри. Всех осмотрели и допустили к первому конкурсу. Он был на идеальное послушание, и мы его прошли идеально. Иного было сложно и представить, во всяком случае, мне. Второй был чуточку сложнее. На поле вышли сорок дюжих мужчин, а нам было приказано встать на четвереньки. Жюри решило узнать, все ли служанки готовы удовлетворять тех, на кого укажет хозяйка. Тут оказалось, что нет. Две девочки отказались, за что немедленно были объявлены проигравшими. Ещё одна исполнила приказ, но без должного усердия. Её тоже выгнали. Я же пока держалась. Перед следующим конкурсом нас отмыли, и выставили напоказ перед двумя сотнями зрителей. Абсолютно голыми. Они могли подходить к нам, щупать нас, и вообще делать всё, что взбредёт в голову. А мы должны были стоять, не двигаться, и терпеть. Тут уже отсеялись ещё семь девочек. Среди зрителей оказались настоящие садисты, которые со сладострастным наслаждением делали нам больно. Очень больно! Но я всё выдержала. А вот следующий конкурс я провалила. Они вывели на поле несколько здоровенных чёрных собак. Крайне похотливых кабелей. И нам было приказано отдаться им. Я не смогла. Не выполнила приказа Ланы. К такому она меня не готовила. Впрочем, хозяйка не стала меня ругать. - Ты ровно такая, какой я тебя сделала, – сказала она, погладив меня по волосам. – Мне не хочется, чтобы животные оскверняли твоё тело. Люди могут, но не собаки. Этот конкурс прошли всего две девочки. Все зрители восхитились их невероятной послушности. А вот финал вышел… довольно кровавым. Двум финалисткам дали в руки острые ножи, и велели, как только прозвучит сигнал, отсечь себе остатки мужского достоинства. И они обе действительно это сделали. Просто одна была быстрее, а другая чуть помедлила, из-за чего и проиграла. Девушкам сразу же оказали помощь, остановили кровь. Хозяйку победительницы засыпали наградами и комплиментами. А потом мы с Ланой поехали домой. И всю дорогу у меня сердце сжималось. Конкурс закончился… Неужели она теперь меня выгонит? Я даже решилась задать ей этот вопрос. - Конечно, нет! Я никогда бы так не сделала. Я – твоя хозяйка. Ты останешься жить у меня в доме, будешь исполнять роль горничной. И ещё, следить за моими питомцами. - Питомцами? - О, ты же не думала, что я выгнала на улицу моих прошлых воспитанников? По возвращению домой. Лана отвела меня к небольшому дереву, под которым оказался люк. Люк с небольшим туннелем, который привёл меня в в хорошо освещённый подвал. Подвал, в котором стояло три большие клетки. В первой из них сидел заросший и совершенно одичавший мужчина. Он вёл себя как крайне агрессивная обезьяна, бросался на прутья. - Он немного одичал, и больше не выпускаю его из клетки, – заметила Лана. Но тут для него все условия. Даже симуляция солнечного света имеется. Твоя задача – кормить его, и мыть из шланга. Так ты заодно и клетку уберёшь. Главное, не лезь руками внутрь. Может сломать. Во второй клетке сидела девушка. Ну, или она когда-то была девушкой. Её тело было покрыто татуировкой, похожей на собачью шерсть. Волосы свисали как собачьи уши, а сзади свисал хвост. Правда, теперь он не был вставлен девушке в анус. Это был имплант. Девушка вообще подверглась большим хирургическим изменениям, и лицо её стало похожим на собачью морду. Вела она себя в полном соответствии со своим видом – как преданная собака, которая искренне радовалась приходу хозяйки. Лана протянула руку через клетку, и девушка её облизала. - Это Найда. Думаю, вы с ней подружитесь. Относись к ней как самой обычной собаке. Она уже и забыла, что когда-то была человеком. Будешь выгуливать её утром и вечером. Не выходя с моей земли, разумеется. Кормить, мыть, расчёсывать шёрстку на ушках. Можно даже опустить её побегать. А вот вторую выпускать нельзя, выгуливать только на поводке. Она ещё не освоилась, может попытаться сбежать. Она подвела меня к последней занятой клетке, в которой я увидела… Вику! Откуда она здесь? Моя бывшая девушка не претерпела столь серьёзных изменений, лицо её было более чем узнаваемым. А вот хвост уже имелся, и волосы тоже были собраны в похожие на ушки хвостики. И тело её также покрывала чёрно-белая пятнистая татуировка. Лана сделала Викторию похожей на далматинца. - Но как же… - Приятно встретить знакомое лицо, правда, ведь? – поинтересовалась Лана. Однако сидящая в клетке девушка меня, кажется, не узнавала. Она тоже порадовалась приходу Ланы, и облизала её руку. - Хочешь знать, как это случилось? - Если можно, хозяйка. - Конечно можно. Видишь ли, когда она ко мне пожаловала, я показала ей те фотографии. Мужчины её не впечатлили, а вот собачки… К ним у твоей Вики был большой интерес. Мы с ней немного поговорили, и оказалось, что она прямо таки мечтает побывать на месте одной из них. Она сама считала это извращённой мечтой. Мечтой, которую я согласилась исполнить, если она посоветует тебе взяться за работу. Правда, ведь мило? Она продала тебя не за деньги, а за ошейник и поводок. Ну а со временем, я заставила её понять, чего ей на самом деле хочется. - Быть собакой? - Да, быть собакой. Моей собакой. Не думать ни о чём. Отказаться от человечности. Знаешь, это очень непросто сделать. Но вот, как видишь… Она уже почти перестала думать. Живёт инстинктами. Лана задумалась, а потом спросила: - Знаешь, почему я это делаю? - Почему? - Потому что для таких как эти трое, бремя человеческой жизни слишком тяжело. Они искали выхода, и я дала им его. Да и ты, моя милая рабыня, точно такая же. Ты с поразительной готовностью сложила свою свободу к моим ногам. Если бы тебе повезло меньше, ты бы сидела в одной из этих клеток. И эти слова Ланы меня очень задели. Не про клетку, нет. Про бремя. Я смотрел на Вику… и мне было её действительно жаль. Может быть, она и впрямь не очень хотела жить своей тяжёлой бедной жизнью. И Лана дала ей выход… Также, как дала его мне. Простой выход… - Ладно, пойдём на выход,– велела мне хозяйка. – Займёшься ими вечером. А пока, у меня будет для тебя пара заданий по дому. Она шла впереди, а я, опустив голову, шла за ней. Моя воспитанная преданность боролась во мне с какой-то… обидой. Чувством несправедливости. И вдруг я поняла, что могу раздуть эти угольки. Да! Да! Жарче! Так! Эта сука творит полную жесть! Я должна… Мой взгляд упал на лежащий возле дорожки камень, и долго тянуть я не стала. Боялась, что решимость пройдёт. Одного удара хватило, чтобы эта тварь свалилась на землю без сознания. Но этого было мало! На меня накатило настоящее кровавое безумие. Перевернув женщину на спину, я начала бить камнем по её лицу. Милому личику, которое вскоре превратилось в кровавое месиво. Череп треснул, и из него, вперемешку с кровью и осколками костей, стали выпадать кусочки мозга. Кусочки злокозненного мозга, который решил сотворить подобное с живыми людьми! Поняв, что хозяйка мертва, я ощутила, наконец, истинную свободу! Я вынесла из дома несколько стульев, разломала их, и обложила тело деревом. Когда я допишу эти строки… Полные сладострастия и бесчеловечной жестокости строки, я сожгу её тело. Потом выпущу наружу пи… Людей, от которых осталась лишь оболочка. Искажённая оболочка. Если озверевший мужчина меня не прикончит, соберу побольше вещей, и убегу. Одежду, какие-нибудь драгоценности. И я постараюсь... Я не знаю смогу ли, но постараюсь, заставить этих ублюдков страдать! Нельзя так обращаться с людьми. Богатые, власть имущие… я не видела их лиц, они были закрыты масками. Но я слышала голоса! Я помню место, где проходил конкурс. Вакханалия обезумевших, погрязших в собственной безнаказанности ублюдков. Тварей, которые придумали себе воображаемый мир, решивших, что могут затаскивать в него людей, превращая их в безмолвных покорных животных. Я спрячу эту рукопись где-нибудь в тайном месте, и дам о ней знать какому-нибудь человеку, который сможет во всём разобраться. Я пока не знаю кому. Я уже больше года ничего не знаю. И ещё, я не уверена, что меня ждёт успех. Может меня арестуют за убийство. Может, отдадут на расправу этим самым богачам… Но я теперь уже не сдамся. Я свободна, и я пойду до конца!