30 дней холодной смерти.

— Планы? — Сказала девушка слегка недоуменно. Ее знания ограничены были в том, что она здесь как лабораторная крыса. — Ты знаешь, сердца богов за которые ты так рьяно сражаешься, на самом деле будут использоваться что бы пробудить небесный порядок, и начать войну. — Дотторе слегка вздохнул. Мысли о его жестокости к столь чистой душе были приятными, но в какой то степени нет. У него ведь есть потенциал сделать что то хорошее для Люмин… он хотел этого не для неё, а для себя, что бы понять, что он не такое чудовище. Прошло примерно 20 минут с их молчания. Когда внезапно в двери их комнаты грубо и громко постучали. Панталоне нетерпеливо открыл дверь, выглядя нервным и раздраженным. Он чаще брал мундштук в рот затягиваясь и выпуская клубы дыма. — Не совсем обязательно стучать как сумасшедший фанатик, мой дорогой коллега. — Губы Дотторе раздраженно подмялись, и он скрестил руки на груди. Его взгляд упал на Люмин, которая просто устало клевала носом, глядя в пространство, обрабатывая информацию о войне с Небесным порядком. — О! Ты просто черт возьми еще не знаешь, что случилось! Подружка этой сволочи чуть не вырвала мне глаза! Вся замёрзла! Та малышка которая часто с ней летала. — Панталоне сказал сквозь зубы. Люмин встрепенулась и быстро встала, на ее глаза вновь навернулись слезы. Она на дрожащих ногах подошла к Панталоне. — Прошу тебя. Дай мне увидится с ней. — Люмин никогда не умоляла так сильно, даже Дотторе, когда тот избивал ее. — Мне НУЖНО увидеть ее! — Сказала она уже более сорванно, более безумно. Обстановка начинала сказываться на ней, ее эмоциональное здоровье не было стабильно. Дотторе выдохнув, кивнул Панталоне и тот раздраженно вышел из комнаты. Спустя пять минут он вернулся. Паймон брыкалась, кричала о Люмин, ее вид был растрепаным и грязным. На маленьком теле много ссадин и ранок, которые кровоточили, а ручки и вовсе были холодными и едва двигались. Панталоне грубо бросил её в комнату, на что Люмин среагировала быстро и поймала её прижав к себе. — Паймон… Паймон. Неужели это ты. я так. я так скучала. — В голосе девушки звучало отчаяние. Она дрожала, прижимая к себе маленькую подружку, а та плакала и едва могла вымолвить слово. — Л-люмин… — Сказала малышка и громко заплакала, уткнувшись в плечо девушки. Дотторе смотрел на всю эту картину без обычной ухмылки. а ведь. меня так никогда не встречали, так тепло, так рьяно. Его мысли были отвлечены не слезами девушек, а скорее их счастьем. Столь позабытое чувство, такое чужое, что он задумался. Когда он в последний раз, действительно был счастлив? Он посмотрел на Люмин. Столь прекрасное существо было запятно его грязными руками. Его мысли пустились в пляс. Вновь воспоминания из детства которые он пытался забыть. Призраки прошлого, которые возвращались что бы вновь заставить его проходить через ад. Он тряхнул головой, сбросив наваждение. Панталоне уже давно ушёл, как только бросил Паймон. А они с девушкой, все еще сидели на полу, обнимаясь. — На полу холодно. — Его голос был на удивление нежным, с нотками холода. Девушки оглянулись на него. Он знал эти взгляды, эти полные ненависти и яда взгляды. Он был готов к этому, но, увидел такой взгляд только у маленькой Паймон. Взгляд златоволосой отличался, в нем была смесь ярости и лёгкой. жалости? Не смотри на меня так. ты должна ненавидеть меня. Прекрати. Подумал он, глядя на нее. Люмин медленно встала и посмотрела на него, держа Паймон на руках. — …Дай мне и Паймон, отдельную комнату, и адекватное отношение. Раз я значимая часть плана по уничтожению Небесного порядка, то относись ко мне как значимой части. — Сказала она холодным тоном. На его лице всплыла ухмылка. Как же ловко она повернула план в свою сторону, в ее глазах был лёгкий страх, но решимость перекрывала его. Паймон боялась смотреть на Дотторе, поэтому пряталась лицом в плечо Люмин. Он медленно подошёл к ней, сняв маску. Дрожь слегка пронзила ее тельце. Кончик его указательного пальца медленно поднял ее подбородок. — Я выполню твоё условие, Люмин. — Его алые глаза смотрели в ее глаза, он едва слышно усмехнулся. — Твоя подружка слишком напугана, я дам вам обоим чай с мятой, он успокоит. А пока, попрошу отвести вас в вашу новую комнату. — Девушка молча кивнула. Столь слабая в этом положении, избита и изнасилована, но все еще стоит на своём… Она действительно… вызвала в нем сильный интерес. *** Вскоре двух девушек перевели в отдельную комнату. Сначала они приняли ванну, а после пили чай, рассказывая обо всем что происходило. Ради самой же Паймон, Люмин решила умолчать что с ней было. Но синяки скрыть не смогла, поэтому пришлось придумать отмазку, что она была очень слаба и часто падала. Ей так не хватало малышки, и на несколько минут ей показалось что она вновь обрела покой. — Когда я очнулась, и не увидела тебя… Я так испугалась! Никто не захотел говорить мне где ты. Мы с друзьями искали тебя, но потом оказалось что ты в Снежной! Я прокралась на корабль Фатуи и.- Девушка устало улыбнулась, и осторожно обняла подругу, а Паймон обняла ее в ответ. — Все хорошо, Паймон. Мы снова вместе, все хорошо. Я придумаю как сбежать отсюда, ты же знаешь, я всегда придумаю что делать. — Люмин утешающе погладила Паймон по голове. Девчушка кивнула и устало зевнула. — По крайней мере, тут вкусно кормят, и еда такая новая! — Люмин громко рассмеялась. Это было то отношение, по которому она очень скучала. Паймон легла на удобную кровать и мгновенно заснула. Люмин тихо выдохнула. Осторожно встав, она попыталась призвать поток гидро. Он был слабым, но все же был. В ее руках появились небольшие потоки воды, это значило что ее энергия восстанавливалась. Люмин тяжело вздохнула. От мыслей ее оторвал стук в дверь. Дотторе осторожно вошёл. — Как вы себя чувствуете? — Сказал он с толикой насмешки, но отчасти серьёзно. Что за идиотский вопрос? Сначала избивать и насиловать меня как скот, а потом относиться как к гостю. Подумала девушка, стиснув зубы. — Скажи честно, Зандик… — Он вздрогнул, когда ее уста выгнулись от его имени. — Ты ведь заставляешь себя быть таким? — Усмешка вернулась на его лицо. — Я не заставляю себя. Я такой, какой я есть. Я люблю ставить эксперименты. Вспомни например случай с Курсабеной, прекрасная была женщина… В отличие от этой чертовой Перуэр… — Люмин стиснула зубы. — Не злись. Ведь ты знаешь что не все такие добрые как ты. Я определённо не добрый, но это не значит что я лишен милосердия. — — Знаешь, я знала что такое чудовище как ты, никогда не сможет стать человеком. — Его ухмылка исчезла, глаза загорелись безумием. Он вспомнил как его постоянно называли чудовищем, так много раз, что он уже воспринимал это слово за собственное имя. Дотторе обернулся на Паймон, которая нежно спала. Он схватил Люмин за запястье и вышел с ней из комнаты, приперев ее к стене. Безумная улыбка появилась на его губах, глаза так и сверкали нездоровым блеском. -Ты думаешь я хотел этого?! Ты думаешь я хочу быть чудовищем?! Меня сделали таким! Почему никто не говорит о том сколько я делаю, а?! Черт… — Его глаза сверкали, с них текли слезы. Его безумная ухмылка дрожала, прямо как у законченого психа. Люмин была напугана, но молчала. Она дрожаще выдохнула. Ее руки медленно, неуверенно но нежно обхватили его щеки. — Тсс, тише… Я обещаю, что больше не буду так говорить, хорошо? — Дотторе вздрогнул. Обещает? Как она может так говорить, я ведь. я ведь чудовище. Ты что не видишь? Он стиснул зубы и резко оттолкнул ее. — Проваливай… Ложись спать… Делай, что черт возьми хочешь. Главное не трогай меня больше своими грязными руками. — Грубо сказал он, и быстро зашагал прочь по коридору. Люмин устало вздохнула, и зашла в комнату. Выключив свет и сняв с себя платье, она легла рядом с Паймон, обняв ее. Мысли не покидали ее головы. Война с Небесным порядком, ее слабость, Дотторе. Вот кто был в ее голове. Она слышала о его трудностях. Но он не должен отрываться на ней… и все же, она чувствовала себя плохо за то, что вызвала в нем такую реакцию. Но раздумья девушки оборвались тем, что она провалилась в спокойный сон.