Просто захотелось!

       Уставший Генерал вошёл в свою пыльную и печальную берлогу «холостяка». Он привык держать тело в тонусе, не позволял себе ни секунды за мыслями о том, как бы расслабиться, пока всё-таки не оказывался в ситуации, когда позволить плечам обвиснуть можно.        Ну, и вот. Он в своей служебной квартире. Прислонился спиной к двери и испустил тяжкий вздох, который никому не дал услышать. Никогда. Он мог вздыхать, резко давясь воздухом от пронзительной боли на глазах у врага, мог со сдержанным наслаждением перевести дух, напившись воды у доброжелательных кочевников или путников после долгого пути по пустыне. А вот расслабленно — никогда! Генерал Махаматра всегда собран!        И был собран прямо сейчас. Вздох этот был фальшивым, ложным, плечи его не обмякли, а сонливость не закралась в голову с его позволения.        Возможно, он был всего лишь человеком, в какой-то мере неидеальной формой жизни, но не евший с обеда организм даже в таком состоянии решил кинуть все силы на примитивные способы выживания — нюх обострился и чуял любую мелочь в затхлом запахе его дома. А чуялось ему нетипичное веяние чего-то терпкого. Сладко-терпкого, словно молодое Мондштадтское вино. Но сладость плавно перетекала в свежесть, и это… Был запах растений. Цветок-сахарок. Точно.        Он уже предельно хорошо знал, что свежего цветка-сахарка у него заваляться не могло, ветром с улицы надуть — тоже. Сайно тихо призвал копьё, прислушиваясь и осматривая тёмные углы и провалы дверных проёмов в черноте ночи.        — Назовись. — Перестав прикидываться ничего не подозревающим, выдал он приказ неведомому нарушителю покоя. В доме звенела тишина, никто не собирался сдаваться добровольно. Но нет, всё же, в спальне скрипнула половица, а затем лёгкие ноги неназойливо, тихо-тихо, повели прямо к владельцу дома своего обладателя.        Завидев на фоне окна, что чуть светлело во мгле, силуэт с двумя длинными ушами, Сайно…        — Это всего лишь я. — …Уже по-настоящему выдохнул и расслабил плечи. Посох плавно испарился из-под его рук и образовался невесомо за спиной, а потом совсем исчез. Генерал помассировал переносицу и подошёл к тумбе у входа, чтобы зажечь свет.        Лукавый зверь, что проник в его обитель и принёс с собой сладкий запах сахарного цветка, подошёл ближе, довольно виляя хвостом и держа руки за спиной, будто что-то пряча. Подарок или хитрый умысел? Неизвестно.        — Прости, что зашёл без разрешения. Но я не хотел ни селиться в гостевых домах, ни подселяться к Кавеху с Хайтамом, ни дожидаться на коврике, когда ты придёшь, если вообще придёшь. — Сразу заявил Тигнари и текуче-быстро, словно чёрный карп в ручье, приблизился и приник. С непривычки Махаматра едва не дёрнулся, но вскоре ласковое объятие его тонус испарило. Он вздохнул ещё раз, сладко-сладко, обмякая в руках любимого, зарываясь носом в шёлковую макушку у уха. От лесного стража пахло этим причудливым цветком. Не оторваться.        — Ты взял тот ключ, что под клумбой? — тихо, чисто, чтобы убедиться, спросил он, чувствуя лёгкую тоску, что валука шуна отстранился немного, дабы заглянуть в его глаза.        — Да. И, знаешь, клумбы без цветов — это предельно грустное зрелище. Я твой дом по ним и опознал. — Фыркнул лис, ткнув мягко своего партнёра в кончик носа и ускользнув из его рук.        — И зачем же ты остался в городе? — нежно буркнул уставший шакал, ведомый за руку вдруг куда-то пошедшим лисом. Его рука не была в перчатке, и он мог в полной мере ощутить приятную прохладу его ладони, что гладка и деликатна, как лепестки в нераскрывшемся опасному и суровому миру бутоне. Этот жест не был необходим. Сайно вряд ли потеряется в своей квартире, что не пестрит интерьерными решениями — всё убого, как в пустыне. Однако это было просто приятно, просто придавало чувства надёжности и покоя, что рядом человек-лис, который много раз успешно вырывал его из лап смерти и сделает так ещё до бесконечности. Просто доверие. Такое доверие, что можно позволить себе вздохнуть с расслаблением.        Тигнари привёл его в кухоньку, там особенно сильно пахло приторным растением. Оказалось, вторженец успел уже много-много цветков лишить сладкого ядра. Что-то — покрошить в кастрюльку, а что-то до сих пор лежало недорезанным на разделочной доске. Похоже, кто-то собирался добывать сахар.        — Вообще, я проходил повышение квалификации в медицине. — Муркнул фенек, отпуская его руку и оставляя ему небольшое чувство одиночества. — Но занятия проходили так поздно, что я решил не идти по ночи в Гандхарву. Просто не захотелось.        Разумно.        Сайно молча подошёл со спины к ботанику. Примерился, прицелился и всё же разрешил себе прижаться грудью к ровной спине валука шуны и обнять за торс, складывая тяжёлую голову на его плечо. Лисий хвост забил тут же ему по ноге, а свободная от дела рука завернула за голову, чтобы сцапать светлые волосы и поиграться ими. Приятно, хоть почти не ощутимо.        — Ты, ласкуша, — лаская голосом, фенек чуть развернул голову, будто так мог увидеть лицо своего избранника. — Надеюсь, не сильно расстроишься, что я не приготовил ужин? Я думал, ты не придёшь сегодня — в Академии спать будешь.        — С чего бы? На работе я сплю только когда в экспедиции ухожу или преследовать нарушителей. — Одной рукой Генерал соскользнул с нагретого места и трепетно провёл по торсу, укрытому множеством тканей. Даже сквозь них угадывался стройный рельеф, по которому соскучилась ладонь. Давно они не виделись. Если бы имелись силы, он бы превратил обычную готовку сахара во что-то более интересное прямо на кухонном гарнитуре. — У меня где-то завалялся сухпаёк, что я брал в недавнюю. Доем его, а то всё руки не доходят.        Ощутив, как тут же напряглось тело и дёрнулась мышца на животе лиса, Генерал решил не распалять и просто перетёк ладонью на таз, незаметно ощупав выпирающую косточку таза, а затем закончил этот чувственный путь на том, что поддел зажатый хвост и уложил себе на руку, как пушистого кота, после чего стал гладить, зная, что ему это можно.        — Ты… Несколько дней в городе?        — Ну, да. Эту неделю. — Фыркнул фенек. Сайно без слов понял, на что это всё походило. Они обменялись местами, ведь прежде такие осторожные вопросы про длительность пребывания всегда задавал Нари. — А что? Хочешь, чтобы я оставался дольше?        Генерал ответил неопределённым хмыком. Любовь к лису у него была неописуемо большой, он для него и со шпиля Академии спрыгнет без планера, и у Кусанали сердце бога выторгует, и летучий остров Селестии опустит на землю. Но вот словами выразить свою привязанность не может. Непривычно и слегка будто бы даже страшно. Знает, что слово о любви примут с радостью, а всё равно что-то мешает и не даёт его сказать.        А Тигнари ответ этот и не нужен — он уже знает, что подразумевал скрытный Сайно.        Стояние паровозиком плавно перетекло в ужин для Генерала. Ботаник оказался сыт, и потому сложил в кастрюлю размельчённые остатки сердцевинок цветков-сахарков и стал варить до густого сиропа, из которого уж кристаллизируется сахар. Варево осталось томиться одно, а лис с довольной и расслабленной улыбкой присел напротив в интимном полумраке от отдалённо горящей лампочки торшера. Фенек сложил локоть на столе, уложил на него скучающе голову, а другой катал жухлый и непригодный шарик сердцевинки одного из цветков.        — Для чего тебе нужен сахар? — поинтересовался Генерал. Он также был не против, что его кухню приватизировали и эксплуатировали. Но всё же, это было необычное и беспрецедентное событие. Было бы интересно узнать повод. Малахит, не укрытый тёмными шторами волос, блеснул в полумраке, глянув на него. Лис выглядел предельно мило в таком положении.        — Тебе карамели с фруктовым сиропом наделать. — Улыбаясь, признался он честно. — От сиропа фруктового — витамины, от карамели — сахар и в меру прочный способ хранения. Опять же, думал, что ты их увидишь уже готовыми, а не в процессе готовки. Возможно, не очень практичное решение, но мне просто так захотелось.        Короткий хмык и несдержанная улыбка от тепла, что прокатилось в груди. И дело было не в чувстве насыщения. Он просто был польщён, что ради него так заморочились. А именно — любимый врач, ботаник, страж и воспитатель Коллеи в одном лице.        — Спасибо. — Всё же, слово признательности сказать было проще, чем дополнить это «я люблю тебя». Фенек довольно хмыкнул, продолжив играться с сахарным ядром.

***

       Печка осталась закрыта, согревая извечно стылый дом своим жаром на ночь. Карамель остывала в аккуратных круглых формах, а в доме беспрестанно сладко пахло.        Лис взял одну готовую на пробу. Привкус закатника был заточён в карамели, и только добравшись до нутра, удавалось его ощутить. Смотря, как лис облизывает пальцы, на которые налип тонкий слой не остывшей до конца карамельной конфеты, Сайно просто влюблённо следил за движением языка и удовлетворённой своим трудом улыбкой.        — Будешь пробовать? — фенек поймал его затуманенный взор и подхватил конфету, отрывая от промасленной бумаги. Генерал быстро просёк, что рук напрягать ему даже не нужно — достаточно открыть рот и позволить любимому её положить на язык. Валука шуну его догадливость порадовала, и он ещё шире улыбнулся, исполнив эту свою цель.        Слегка тёплая карамель приятной гладкой стороной легла в рот и сразу стала таять сладостью. Чуть задумавшись над вкусом, позволивший себе рассеянность Генерал заметил, как Тигнари вдруг сел ему на колени. Приятная тяжесть, смягчённая мышцами тела. Сайно ни секунды не думал, инстинктивно подхватывая его за поясницу, чтобы удержать на месте.        Раздался хруст — лис разгрыз свою конфету, утыкаясь носом в белую макушку. Сайно же предпочёл просмаковать, прижимая лиса ближе и упиваясь заодно их объятиями. Он успел по ним соскучиться и даже чуть отвыкнуть, но нежные чувства подпитывали и сподвигали прижаться ближе, положить голову на грудь, услышать такой успокаивающий стук сердца, провести рукой по более доступному хвосту.        Обнимающая его за шею рука лиса вдруг сдвинулась и перетекла к плечу, ощупала натруженную мышцу и вдруг вцепилась прямо сквозь одежду, разгоняя кровь.        — Кто-то весь день был за столом и много нервничал… — вкрадчиво и спокойно заявил фенек, став массировать оба плеча. Генерал обречённо вздохнул, чувствуя блаженство, что стало тянуще течь по мышцам. — Вам повезло, Генерал Махаматра, иметь такого участливого лесного стража с медицинской квалификацией у себя в доме.        Сайно было так хорошо, что ему показалось, что он отрубится прямо на стуле на своей кухне. Но лис ему заснуть не дал, ведь в какой-то миг руки его, сделав своё дело, вдруг скользнули к груди, обтекли ласково сосок, тут же заставив напрячься по новой.        Возможно, всё-таки прикосновения к животу раззадорили лиса, и это была замедленная реакция.        — Как жаль, что ты полуживой. — Томно и тихо, словно есть, от кого таить, проговорил ботаник ему на ухо, пока его рука скользила по прессу Генерала. От долгого воздержания, вызванного разлукой с партнёром, тело вопреки сонной неге стало пробуждаться и повиноваться прикосновениям. Сердце ускорило ритм, дыхание участилось, а внизу живота сладостно заныло. Сайно не мог увидеть, что за злые джинны пляшут в темноте малахитовых глаз, но вполне представлял, какое удовольствие Тигнари уже испытывал, слыша его рваный вздох возбуждения так рано. — Знаешь, а ведь я соскучился. И думал, что наша встреча будет бурной… Но, боюсь, ты выглядишь слишком замотанным. При всём желании, я не могу заставить тебя удовлетворить мои потребности.        — Можешь. — Генерал от основания хвоста провёл рукой чуть выше, осторожно проникнув под ткань кашаи и чуть под его широкий пояс. — Пойдём в спальню.        Лис воровато махнул хвостом и согласился, слезая с его колен. Сайно предусмотрительно решил тоже поскорее разжевать карамель, ведь опасался подавиться, если вдруг произойдёт что-то, что из груди у него выдавит стон. Уже скоро приятная прохлада постели приняла их двоих, обнажённых, не дающих друг другу спокойно вздохнуть без губ поверх своих.        Согревая холодные уста лиса своими, Генерал уже подхватил белое бедро, намереваясь перевернуть возлюбленного для дальнейших действий, но тот ему не поддался и мигом ускользнул из хватки.        Даже вопросительно приподняться Махаматра не успел, ведь горячее дыхание пришлось ему на пах, жаждущий ласки, и его тут же пробрало и мурашками, и тягучим усиляющимся возбуждением.        — Лежи, не утруждайся. — Шикнул ему ботаник, холодно обжигая своим прикосновением руки к стволу. Луна-греховодница в окне будто специально серебряно-голубым светом обрисовала черты лица Тигнари, нереально томные и собою довольные. Не отрывая своих зелёных хищных глаз от его лица, фенек большим пальцем огладил уретру, заставляя подавиться вздохом. Тело распалилось, и теперь каждое прикосновение было так остро и блаженно в тот же миг, а особенно в нежных местах. Сайно не мог надеяться, что от природы зоркий лис не разглядит то, какие результаты имеют его действия.        Лис разомкнул свои константно сладкие губы и взял головку в рот, смыкая потеснее и дразняще касаясь языком. Сердце уже надрывалось, лицо горело, тело в низменном нетерпении подрагивало, а фенек только-только взялся за дело.        Этот раз был без когтей, без рыков, без всего звериного. Да и, честно говоря, без какой-то резвости или спешки. Только нежность, тягучая, как карамель и приторная, как она же.        Лесной страж заглотил чуть глубже, неспешно, полизывая ствол и плавно водя головой вверх-вниз и тихонько щекоча самыми подушечками пальцев основание. Его длинные уши пряли, внимая каждому звуку от ласкаемого Генерала. Тот не удержался от того, чтобы положить руку на смольную макушку, обхватить неназойливо основание ушка и почесать там, где Тигнари очень нравится. Стон лёгкого довольства прошёл будоражащей вибрацией в горле лиса. Сайно уже не мог от усталости и того, как его, лежащего в устойчивом положении, вело из стороны в стороны, удерживать тихие постанывания. И он дал им волю, чтобы вновь, приоткрыв глаза, заметить, как во тьме комнаты виляет радостный хвост.        Натяжение невидимой струны в торсе становилось всё сильнее и сильнее, по немножку, с каждым поднятием и опусканием тёмной головушки. Взмокший Генерал уже не мог всего этого терпеть. Ни Тигнариного довольного взгляда, ни его на удивление жаркого рта.        — Нари… — предупреждающе скульнул он, разрядка маячила прямо перед глазами. Лис покорно приподнял голову, но член изо рта не выпустил, лишь хваткой своего кулака довёл любимого до экстаза, что нежной судорогой пробил всё тело и принудил чуть громче ахнуть.        Уже скоро, отходя от звёзд перед глазами и приятного тянущего послеоргазменного ощущения, Сайно ощутил и ласкучего лиса, который прямо так, нагим, прибился у него под боком, поджимая уши и теснясь поближе. Такое поведение его всего очаровывало его, и этот раз не был исключением.        — Ты не хочешь…?        — Нет. Дождусь завтра. — Буркнул фенек, издав какой-то короткий звук, похожий на мурлыкание. — Спи давай.        — Я после твоей карамели взбодрился, мог бы и…        — Это не изменило того, что ты устал.        — И всё же, ты залез ко мне на колени и стал ласкаться. — Договорил хотя бы одну фразу Махаматра, просовывая свою руку лису под голову и разворачиваясь, чтобы лечь в объятиях друг друга.        — Мне просто так захотелось! — фыркнул он, обрывая на этом попытку Сайно выслужиться перед обделённым партнёром. — Архонты, что ж ты так туго заботу принимаешь?        — Просто нехорошо получается.        — Хорошо получится завтра, только постарайся не загнаться. Спи давай.        Хозяину этого дома и этой постели пришлось сдаться, замолкнуть, уткнувшись лбом в чужой и раствориться, наконец, во сне и руках любимого валука шуны.        Лишь напоследок решить, что ему просто захочется завтра прикупить на обеде какое-нибудь пахучее масло для лоска тёмной шёрстки и грибного ассорти домой.