bodyguard

      Сокджин распахивает глаза от ненавязчивого стука в дверь и лениво поднимается с кровати, босыми ногами шлёпая в сторону ванной комнаты, игнорируя пришедшего, ведь прекрасно осознаёт, кто это. Сто процентов Намджун, который, скорее всего, извёлся уже весь от того, что на часах уже за два часа дня, а омега до сих пор даже носа не показал из своей комнаты. Альфа стоически выжидает его за дверью, когда слышит шум полившейся воды — расписание сына его начальника на сегодня слишком загруженное: вначале нужно купить новый костюм на вечерний банкет, а после и поехать в загородный ресторан, добираться до которого примерно два часа.       Намджун работает телохранителем в этой семье уже четыре года, а именно к самому младшему из всех его приставили два года назад в целях защиты, так как никто не знает, на что готовы люди из высшего общества ради своей выгоды, и теперь он не отходит от него ни на шаг, словно тень следует позади, куда бы омеге не потребовалось отправиться. Будь то ночной клуб или свидание, на которые Сокджин ходил с завидной регулярностью, стараясь поскорее найти себе пару, правда на вопрос «Зачем?» внятно никогда ответить не мог, всеми силами избегая эту тему как в разговоре с родителями, так и с телохранителем, с которым за столько лет неплохо смог сдружиться, не обращая на него уже никакого внимания — раньше постоянное преследование напрягало, а сейчас он его даже не замечает.       С самого первого дня омега постоянно старается улизнуть, чтобы провести время в одиночестве, но, к сожалению, Намджун всегда находит его — понатыкал везде своих жучков и ходит радостный. Правда, сейчас у них договорённость: Джин не сбегает, а альфа не переходит его личные границы, вшивая отслеживающие устройства в каждый шов его одежды. Ещё один пункт, к согласию в котором пришли оба: телохранитель не мешается под ногами, когда этого не требуется — держится на расстоянии, когда просят.       Сокджин открывает дверь резким движением, надеясь, если честно, прибить своего телохранителя, и не пугается даже чужого присутствия не с той стороны, с которой ожидал, проходя мимо в сторону лестницы на первый этаж и параллельно принюхиваясь — по отсутствию запаха родителей в доме можно понять, что они так и не вернулись после вчерашнего дня благотворительности, оставшись в каком-нибудь отеле. Спасибо, что его с собой не взяли — не пережил бы два дня подряд в общество выбираться. Тень следует за ним по пятам, держа дистанцию в пять обговорённых метров, желая начать диалог, однако понимая, что омега ни капли не настроен разговаривать с ним — голова его, скорее всего, трещит после выпитого вчера алкоголя в компании с лучшим другом.       Джин включает кофемашину и, залив молоко в специальный отсек, ногой притопывает, дожидаясь своего кофе, который ужас как нужен ему в этот момент. Он поворачивается на остановившегося в проходе в гостиную альфу и глаза закатывает — вот кого, кого, а его с утра пораньше видеть нет никакого желания — целый вечер сидел с ним и с его лучшим другом за одним столом в баре, так как другого варианта не было — все места были заняты. Он поднимает наполненную практически до краёв кружку и медленно ступает в сторону крытой лоджии, присаживаясь на комфортабельное кресло, а телохранитель как стоял в дверях со сцепленными за спиной руками, так и стоит, не сдвинувшись ни на миллиметр.       — Уже нужно выезжать, — произносит Намджун и плечом ведёт от небольшой нервозности от того, что омега как всегда не собирается ехать на банкет — читаемо по его лицу и закатившимся глазам. Он делает несколько шагов в сторону холодильника и выуживает бутылку холодной воды, делая глоток.       — Я сегодня один съезжу в город, — произносит омега и злобными глазами смотрит на старшего, который тотчас головой мотать начинает, подтверждая его догадки — одного никуда не отпустят. — Ничего со мной не случится, а ты устрой себе выходной до вечера, — Джин закатывает глаза, явно не желая в который раз выслушивать монолог о том, что негоже ребёнку богатой семьи в одиночестве шляться, — к семье съезди, не знаю, детей своих навести, — он делает последний глоток несильно горячего кофе и поднимается со своего места под ошарашенный взгляд телохранителя, который сразу же следует за ним, даже не возмущаясь по поводу несуществующих детей.       Сокджин быстрым шагом направляется в свою комнату и натягивает на себя спортивный костюм бежевого цвета, где обязательный аспект — капюшон, в котором можно утонуть, дабы не признали. Он хватает тканевую маску и обходит стоящего за дверью альфу, в который раз за это «утро» закатив глаза, и быстрым шагом спускается в гараж, войти в который можно с прихожей. Омега прыгает в свой автомобиль, замечая Намджуна, что со сложенными руками стоит перед капотом, и давит на педаль газа несколько раз, надеясь испугать старшего звуками двигателя. Телохранитель мотает головой, так и говоря без слов, что он его одного не отпустит, но всё же отпрыгивает в сторону, когда ворота гаража за его спиной открываются, а Джин без всяких шуток выжимает педаль чуть ли не до упора, трогаясь с места в надежде задавить работника своего отца.       Альфа закатывает глаза, смотря на удаляющийся задний бампер красного цвета, и прыгает в неподалёку стоящий внедорожник, начиная двигаться. Чутьё подсказывает, что именно сегодня он ни в коем случае не должен оставлять объект своей охраны без присмотра. Он двигается поодаль, чтобы его ненароком не заметили раньше времени, и спустя пятнадцать минут сворачивает вслед за седаном на подземную парковку торгового центра, теряясь — омеги нигде нет. Намджун два раза объезжает всю территорию, облизываясь при виде каждой встречной красной машины, но той самой нигде не оказывается — Джина и след простыл. Он проводит ладонью по лицу, понимая, что сын работодателя не так уж и прост: спокойно может раствориться среди толпы даже на своём ярком автомобиле, ведь знал, что телохранитель его одного не оставит, и подготовился, скорее всего, заранее.       Намджун выходит из рабочего автомобиля, громко хлопнув дверью от раздражения, и двигается к лифтам, которые уже словно раз десять успели съездить туда-обратно — зря он отставал на несколько сотен метров, чтобы не заметили преследования. Он нажимает на кнопку вызова и проверяет приложение в телефоне, которое, по общей договорённости, не считается маячком — они могут увидеть местоположение друг друга в любой момент, это никак не односторонняя слежка, но и здесь телохранителя поджидает разочарование — фотография Сокджина отмечается на здании торгового центра, но вот в каком именно месте или на каком этаже тот находится, неизвестно. Он решает начать поиски с первого этажа, чтобы в последствии следовать за омегой по пятам и не отходить ни на шаг, однако план его не выходит действенным — парня всё ещё нигде нет. Альфа за десять минут быстрым шагом обходит все пять этажей, даже в фудкорте задерживается на подольше, рассматривая всех многочисленных посетителей, даже если на них надеты не бежевые спортивные костюмы — Джин спокойно мог захватить с собой сменную одежду и уже давненько переодеться.       Сокджин стоит на третьем этаже и с улыбкой до ушей наблюдает, как старший бежит вниз по эскалатору, дабы вновь пройтись по первому, думая, что просто мог упустить его где-то. Омега делает глоток сладкой воды, которую приобрёл в супермаркете, и лениво разворачивается, неспешно ступая в сторону любимого магазина с нижним бельём, которого в его гардеробе раз в десять больше, чем всего остального. Он медленно ходит вдоль рядов кружевных трусов, внимательным взглядом окидывая каждые, однако останавливает свой выбор на красных и относит их в примерочную, раздеваясь и натягивая на себя. Он крутится на месте, любовно оглядывая в зеркале свою подтянутую задницу, которую обрамляют тонкие красные ниточки с цепочкой посередине. Джин кивает сам себе и подмигивает своему отражению, пряча бельё, в котором пришёл, в поясную сумку, и возвращает на место штаны, оторвав ценник с дорогой вещи. Он ступает с ним к кассе, где его без возражений обслуживают, ведь давно привыкли к такому поведению этого парня — он достаточно давнишний клиент в этом магазине.       Облизав губы и сглотнув слюну от прекрасного запаха фастфуда, он без зазрений совести ступает во всеми известный ресторан, делая заказ, который приносят достаточно быстро прямо за стол благодаря локатору. Он с наслаждением облизывается, смачно откусывая чуть ли не половину бургера, и радуется всей душой, что рядом нет папы, который точно бы начал причитать о калориях, которые он сейчас в себя засовывает. Ему надоело. На самом деле надоело есть одни салаты с варёной куриной грудкой из-за прихотей родителя, поэтому в данный момент он лучше глаза закатывать будет от лучшего завтрака в своей жизни. Долька помидора вываливается на стол, и он без сожаления глядит на неё, продолжая есть — сами пихайте в себя свои овощи, он хочет только котлету из говядины, которая вскоре в обнимку с булкой летит к томату из-за громкого хлопка, который до трясучки рук напугал его. Сокджин вскидывает голову, веки расширяя до неузнаваемости, и во все глаза смотрит вперёд, зависая. Послышавшиеся вновь выстрелы неподалёку вынуждают его забегать взглядом по всему помещению в поисках нарушителя его спокойствия. Визги и крики многочисленных посетителей заставляют подняться и искать взглядом куда-то так невовремя запропастившегося телохранителя, и он медленными шагами ступает к колонне, прячась за ней и выглядывая на вооружённых людей, из-за которых попадали уже несколько человек, истекая кровью.       Омега сглатывает вставший поперёк горла ком и вновь прячется за своё укрытие, скатываясь по колонне вниз из-за сковавшего его страха. Мимо него бежит женщина лет сорока и совсем недалеко падает замертво от выстрела, после которого слышится смех одного из террористов. Сокджин передёргивает плечами, смотря в безжизненные глаза, которые уже никогда не смогут самостоятельно открыться, и выуживает телефон из поясной сумки, пошутив про себя, что если умрёт, то хоть в трусах красивых будет, чтобы разрядить атмосферу и успокоиться. Он набирает своего телохранителя, который сбрасывает звонок после первого же гудка и вовсе отключает телефон, вынуждая начать паниковать ещё больше — Намджун никогда не отклонял звонок, даже когда находился в глубокой фазе сна, что с разгульным образом жизни объекта охраны случалось не часто. Джин на коленках движется к краю колонны, дабы выглянуть и решить, как ему самостоятельно спасать свою жизнь, и замирает, смотря на носки чьей-то обуви прямо перед собой. Он гулко сглатывает горькую от адреналина слюну и ведёт взглядом вверх, чуть ли не валясь на задницу перед глазами своей смерти.       Альфа в маске, что закрывает практически всё лицо, не считая трёх дырок, скалится и глазами прижигает его к месту, возвышается над ним, явно желая пошло облизать всё тело перед собой. Омега бросает ищущий спасения взгляд вправо, надеясь увидеть своего телохранителя, и уже с улыбкой на губах возвращает глаза на террориста, злорадно усмехаясь и вскрикивая, когда кровь с раны человека напротив брызжет ему прямо в лицо. Сокджин падает назад, всеми руками и ногами отталкиваясь подальше от трупа с простреленной головой, лишь бы не видеть больше всего этого ужаса, который пролетел в глазах альфы за долю секунды. Он оборачивается на Намджуна, видит, как тот ему что-то кричит и руками машет, но не слышит совершенно ничего — гул от выстрела до сих пор стоит в ушах, словно на курок нажали прямо над его ухом. Телохранитель стреляет в двух оставшихся, прячущихся за столами, перевернув их, и, пользуясь замешательством, со всех ног бежит к объекту своей охраны, перепрыгивая немногочисленные трупы. Он настигает качающегося в панике омегу и тянет его за руку, умоляя встать на ноги, однако те у него просто отказываются работать, не желая держать вес своего хозяина. Альфа по полу тянет своего работодателя обратно к колонне хотя бы для какой-нибудь защиты и выглядывает из-за неё, дабы разведать обстановку, но в его сторону сразу же целенаправленно летят пули, от которых приходится прятаться за обсыпающимся бетоном, что пылью разлетается в разные стороны.       — Всё будет хорошо, сиди здесь, — произносит телохранитель и, выдохнув шумно, проверяет магазин на количество патронов, которых осталось всего пять — половину он выпустил в нависающего над Джином альфу, отчего-то сильно перепугавшись за его жизнь. Он сидит на корточках и медленно выпрямляется, игнорируя беспокоящийся взгляд паникующего омеги, который уже сто раз поклялся, что из дома в одиночестве больше никогда в жизни не выйдет, даже если охота идёт далеко не за ним. Сокджин хватает его за руку и головой машет в разные стороны, умоляя не оставлять в одиночестве, однако телохранитель, глянув на него грозно, вдыхает побольше воздуха в лёгкие и бежит в противоположную сторону, дабы спрятаться за бортик, который спасает людей от падения с такой высоты. Омега прикрывает рот рукой, наблюдая, как Намджуна чудом не задевают пули и как вскоре он падает в метре от толстого забора, закатываясь за него и выглядывая быстро — с этого ракурса лучше видно виновников торжества. Прятавшийся за бортиком незнакомец хватается за руку своего спасителя и со слезами на глазах умоляет его спасти, заметив строгий чёрный костюм и пистолет в руках, и никак не хочет отлепляться, когда альфа отпихивает его от себя, желая покончить с ворвавшимися вооружёнными в торговый центр людьми.       Топот множества ног с первого этажа вынуждает кинуть туда взгляд, когда он вновь с пистолетом наперевес выглядывает из своего укрытия, делая несколько выстрелов в никуда, и радость заполняет его с головы до ног — несколько десятков вооружённых полицейских спешат на третий этаж, дабы поскорее разобраться со злоумышленниками. Он помогает им, отвлекая внимание террористов на себя: стреляет в стену позади них и в ноги, чтобы те смотрели лишь в его сторону, а когда альф окружают полицейские, они сами сдаются, откидывая оружие и вставая на ноги с поднятыми вверх руками. Намджун выдыхает спокойно и кидает взгляд за близстоящую колонну, глаза расширяя от увиденного: Сокджин распластался по полу, раскинув руки в стороны, и, кажется, не дышит вовсе. Телохранитель стартует с места, бросив пистолет в сторону полицейских, дабы не подумали, что он террорист, и падает рядом с омегой на колени, стараясь привести его в чувства. Он лицом опускается к его груди, стараясь почувствовать сердцебиение и дыхание, и выдыхает шумно, когда к нему сзади подходит страж порядка и руки заламывает, желая за соучастие увезти в участок.       — Тихо, тихо, — произносит альфа, не вырываясь, и спокойно поднимается на ноги, чувствуя, как хладный металл на руках застегивают, — я телохранитель, удостоверение во внутреннем кармане, — полицейский смотрит на него со скепсисом и отпускает одну руку из захвата, позволяя показать документ, а после кивает и, извинившись, расстёгивает наручники, похлопав по плечу в знак одобрения и благодарности — он действительно их выручил.       Подоспевшие врачи скорой помощи с ужасом осматривают кровавую картину, подбегая к Джину, и сообщают, что тот потерял сознание от пережитого шока, рекомендуя постельный режим на несколько дней. Намджун кивает дважды, первый раз — на заявление врача, второй — на просьбу-приказ полицейского в скором времени явиться в полицейский участок для дачи свидетельских показаний. Альфа протягивает вниз руки и аккуратно поднимает Сокджина, и, последний раз окинув взглядом картину, которую видит далеко не в первый раз, направляется в сторону лестницы на парковку, медленно ступая по ступеням, чтобы, не дай Бог, не разбудить свою ношу.

***

      Джин подскакивает с тихим криком и с ужасом осматривается по сторонам, замечая знакомый интерьер и альфу около окна, что задумчиво смотрит вперед, явно заслышав чужое пробуждение. На лице его играют желваки — точно зол до сих пор, стараясь осмыслить произошедшее. Он сегодня впервые мог потерять объект своей охраны и вряд ли оправился бы после такого, ведь омега стал для него, как родной — когда ты с человеком двадцать четыре на семь находишься, и не такое произойти может. За окном уже темно, лишь свет от нередких фонарей освещает улицу, не позволяя заплутать редким прохожим, за которыми следит зоркий глаз телохранителя.       Сокджин поджимает губы и тянет коленки к себе, обвивая их обеими руками. Воспоминания раз за разом лезут в голову, и он уже никогда не сможет забыть, как прямо перед его глазами убили несколько человек. Он всхлипывает, зарываясь носом в худые коленки, и единственное, чего ему хочется сейчас больше жизни — оказаться в объятиях своего папы, который до конца будет его успокаивать, поглаживая по мягким волосам. Осознание, что родителей нет дома, вынуждает зайтись в рыданиях пуще прежнего, а оставшийся в здании человек, не считая нескольких горничных в другом крыле, даже взгляда на него не кидает, угнетая тем самым еще больше.       — Намджун, — выдавливает из себя сквозь всхлипы, надеясь, что мужчина сам додумается подойти и сжать в своих крепких объятиях, однако тот даже ухом не ведет, продолжая стоять на месте в том же самом костюме, что и утром, усыпанном редкими каплями чужой крови, — Намджун, — повторяет, зазывает к себе покрасневшими от слез глазами, и телохранитель передергивает плечом, явно потеряв связь со своими мыслями, которые раз за разом перебирал в голове в течение уже нескольких часов. Работодатель точно по головке его не погладит за то, что подверг такой опасности его сына, а после не привез на очень важный для их бизнеса банкет, на котором собирался познакомить Джина с хорошей партией для него, — Как давно ты спал? — продолжает попытки обратить внимание на себя, кидая взгляд на часы и замечая, что банкет, скорее всего, давненько закончился — уже три часа ночи.       — Я сейчас слишком зол на тебя, поэтому заткнись, — чуть ли не рычит альфа, даже не обернувшись. Он больше пяти часов стоит неподвижно, сложив руки на груди, и смотрит на божественной красоты небо, словно извиняется мысленно за то, что сегодня убил человека, выполняя свою работу, а вскоре будет судим законом — так просто это не оставят, спасибо, что не забрали в участок. Сокджин округляет глаза и рот, будучи в шоке от тона, с которым была произнесена фраза. В какой бы ситуации они до этого ни оказывались, телохранитель никогда не позволял себе так разговаривать с парнем, будучи всегда более мягким, стараясь не начинать конфликты после очередных побегов. Он поджимает губы и тихонько встает с постели, медленными шагами ступая в сторону старшего, который даже бровью не ведет, хотя точно услышал, как тот поднимается.       — Спасибо за спасение, — Джин обнимает альфу со спины, носом зарываясь между выступающих лопаток, и чувствует вмиг напрягшиеся мышцы, улыбаясь слегка, — Прости за то, что заставил тебя переживать, — он приподнимается на носочки и оставляет целомудренный поцелуй чуть ниже роста волос, еще ближе прижимаясь и руки сильнее вжимая в стальной пресс.       — Заткнись, — рявкает Намджун, голову откидывая назад в желании уложить ее на чужое плечо, что не выходит из-за разницы в росте. Омега хихикает, стараясь своим смехом разрядить атмосферу, и обнимает крепче, дабы в следующую секунду отстраниться и, не оборачиваясь, направиться в ванную, чтобы смыть с себя впитавшийся в кожу стресс. Он прикрывает дверь не до конца — хочет, чтобы к нему присоединились, и медленно избавляет себя от одежды, зная, что за ним наблюдают — видит это в стоящем напротив него зеркале. Сокджин подцепляет ниточку ярко-красного белья и тянет его вниз, выпрямляясь и перешагивая, чтобы не мешалось, а после ступает в сторону душевой кабинки, услышав шумный выдох старшего. Тот явно размышляет, можно ли ему вновь перейти через себя — у них был секс уже несколько раз, о котором можно рассказывать всем как о «самом лучшем сексе в жизни», когда у младшего была течка и не было постоянного партнера — пришлось помогать, ведь он просто не мог выносить душераздирающие вопли из комнаты омеги, а сейчас ситуация совершенно иная. Хочется сбросить все напряжение, скопившееся на плечах, и он видит, что Джин не против, однако не может себе этого позволить. Все же его отец нанял его в качестве телохранителя, а не того, кто периодически будет весь дух из его сына глубокими толчками выбивать.       Мужчина расслабляет галстук и стягивает с плеч пиджак, оставаясь в одной рубашке, что обтягивает каждую мышцу его подтянутого тела. Он облизывает губы и, взглянув в окно в последний раз, плавно ступает в сторону ванной комнаты, которая так и манит своим приглушенным светом — Сокджин включил подсветку по периметру потолка, выключив основной свет для более благоприятной атмосферы.       Намджун слышит звук полившейся из тропического душа воды и ускоряется, не желая пропустить ни капельки из представления, которое начали исключительно для него. Он прислушивается к тишине дома и на всякий случай защелкивает за собой дверь, расстегивая молнию на брюках и скидывая их с ног, обернувшись и замерев на месте. Перед ним стоит точно эталон красоты, на которого можно пускать слюни двадцать четыре часа семь дней в неделю, и держит руку за спиной, ритмичными движениями вбиваясь в задницу, дабы растянуть себя перед чем-то более большим. Он сглатывает, заметив, как младший манит его к себе двумя пальцами, которые мгновение назад были в нем, и спиной к холодному кафелю прижимается, зазывающе проводя рукой от шеи к паху, сжимая несильно головку члена. Омега шумно выдыхает, прикрыв глаза, и круговыми движениями распаляет себя еще больше, как чувствует сжавшиеся горячие ладони на своей талии и теплое дыхание у виска, когда альфа прижимается еще ближе.       — Ты уверен? — мурлычет телохранитель на ушко, прикусывая и оттягивая мочку, а Джин глаза закатывает и в спине выгибается, чтобы быть еще ближе. До безумия хочется откусить старшему язык за такие вопросы или как и он сказать: «Заткнись», ведь в каком месте он может быть не уверен? Это их не первый раз, так что сомнений, что они идеально подходят друг другу в плане секса, не может быть никаких. Сокджин улыбается, словно пьяно, и отталкивается от холодной стены, поднимаясь на носочки и врезаясь в давно полюбившиеся губы своими, не настаивая на нежности — сейчас обоим нужно снять дневное напряжение. Намджун отвечает, врываясь языком в чужой рот и вылизывая ровный ряд зубов, с которых совсем недавно сняли элайнеры, чего омега ждал слишком долго, жалуясь своему работнику после каждого похода к стоматологу. Руки его ползут с талии ниже, сжимая упругие половинки, которые так идеально помещаются в его ладонях — они точно созданы друг для друга. Альфа отрывается и оставляет несколько несильных укусов на нежной коже шеи, спускаясь поцелуями к груди, соски на которой уже поднялись от возбуждения. Он облизывает ореолу по кругу и вбирает горошинку в рот, посасывая и глаза прикрывая, чтобы не сорваться раньше времени от стонов младшего. Ему хочется все сделать быстро и грубо, но он в который раз понимает, что не может причинить боль этому хрупкому омеге — все же он его телохранитель, который только оберегать должен.       Сокджин сжимает руку старшего на своей заднице, желая как можно быстрее почувствовать его пальцы в себе, и ведет ее к дырочке, аккуратно проталкивая внутрь. Альфа перенимает инициативу на себя, двигая пальцами на манер ножниц и моргая быстро, чтобы убрать попавшую под веки воду, и вниз наклоняется, прикусывая крайнее выпирающее ребро. Он одним слитным движением переворачивает младшего, надавливая на затылок и прижимая к кафелю щекой, на которой в скором времени от давления точно красное пятно появится. Намджун опускается вниз, присаживаясь на колени и ерзая немного от больно впивающегося в кости пола душевой кабинки, и руками раздвигает половинки, с замиранием сердца рассматривая сжимающуюся дырочку, что так и зазывает к себе. Он облизывается и лицом приближается, прикусывая ягодицу и языком проводя по дырочке, которая вмиг сжалась в испуге, и хозяин ее обернулся через плечо с выпученными глазами, не в силах поверить, что собрался делать телохранитель. Альфа вновь проводит языком и проталкивает внутрь самый кончик, на пробу проведя по кругу один раз, и двигается ближе, как можно глубже вставляя в нутро язык, который тотчас начал выполнять махинации, которые каждый раз отличались друг от друга: то он туда-обратно двигается, то вокруг своей оси ходит, вылизывая стенки, что с каждым разом размягчаются все больше и больше.       Телохранитель резко отстраняется и смотрит на темную макушку сверху, понимая, что несколько часов подряд был готов весь дух выпустить из этого омеги, а сейчас так растаял от близости с ним. Он жует свои губы, желая проучить раз и навсегда, чтобы никогда не сбегал от надзора охраны, и поднимается на ноги, удобно пристраиваясь сзади, и наклоняет младшего, надавливая на поясницу и вынуждая оттопырить задницу. Альфа большим пальцем надавливает на дырочку, оттягивая стенку в сторону, с упоением слушая чужое шипение, и головку ко входу приставляет, надавливая бедрами вперед, не убирая пальца. Он прикрывает глаза, когда чувствует узость чужого тела на своем члене, и глубже толкается, большим пальцем оттягивая мышцу дальше, растягивая проход еще больше. Намджун плавно двигается до основания и замирает, позволяя младшему привыкнуть, и приближается, зубами вцепляясь в затылок зажмурившегося Джина, чуть ли не до боли надавливая головкой на простату. Омега стонет от неприятных ощущений, подаваясь вперед и стараясь слезть с члена, однако его крепко удерживают на месте, впивая пальцы в кожу на талии. Он оборачивается, и шею его выпускают из захвата зубов, с непониманием смотря в глаза старшего, которые огнем сейчас горят, желая испепелить его на месте. Сокджин гулко сглатывает и отворачивается, чувствуя глубокие размеренные толчки и глаза прикрывая, надеясь, что альфа поскорее остудит свой пыл. Он протягивает руку назад, поглаживая выделяющийся пресс, и за бок ладонь заводит, умоляя двигаться быстрее, в чем ему не отказывают, начиная вбиваться с новой скоростью.       — Пойдем на кровать, — произносит Джин, не в силах больше держать себя на подкашивающихся ногах, которые то и дело разъезжаются в разные стороны от непрекращающегося потока воды с тропического душа. Он закусывает губу, мокрыми, неслушающимися руками стараясь оттолкнуться от кафельной стенки, и выпрямляется наконец, однако Намджун его не слушает, прижимаясь лишь ближе в таком положении. Он мычит что-то нечленораздельное и продолжает отталкиваться от стены, пытаясь привести альфу в чувства, который промаргивается несколько раз только после громкого болезненного вскрика, который так и говорит, что он облажался. Он смотрит вниз, замечая, как тоненькая струйка крови бежит по оголенному бедру, смешиваясь с водой, и чертыхается про себя, вынимая член из дырочки под облегченный выдох младшего, который тотчас без опоры на талии скатывается вниз, стеклянным взглядом смотря на слив, в который уходит вода. Джин чувствует режущую боль внутри и пошевелиться от этого не может, планируя скорую кончину своего же телохранителя. Он оборачивается через плечо и грозным взглядом смотрит на старшего, который сбежал к раковине, стараясь найти специальную мазь, и следом за ним поднимается, — Все хорошо, — Сокджин берет альфу за трясущуюся от паники руку и тянет на себя, врезаясь в губы в требовательном поцелуе. Он переживет, этот человек непреднамеренно рвет его не впервые, не рассчитав силу.       Омега утягивает старшего в сторону своей комнаты, желая поскорее оказаться на мягком матрасе, и первым валится на него спиной, ноги раздвигая для удобства телохранителя, дабы тот поскорее оказался между. Он старается не разрывать поцелуй, со всем рвением вылизывая чужой рот, и ноги вверх тянет, укладывая их на сильное плечо. Джин кивает ничего непонимающему альфе на просвет меж ляжек, безмолвно намекая, и Намджун, собрав с кровоточащей дырочки несколько капелек смазки, обмазывает ей член, толкаясь меж крепко сжатых ног, вызывая тем самым трение не только на своем, но и на чужом возбуждении, двигаться рвано начиная. Сокджин выгибается в спине, когда головка чужого члена по собственному проходится, и руку вниз тянет, надрачивать себе начиная быстрыми движениями, дабы поскорее закончить все это и смазать ранку специальной мазью — та никак не хочет переставать болеть. Почувствовав скорую разрядку, телохранитель берет младшего за волосы, без применения силы потянув на себя, и валится на спину, приближая к своему паху.       Омега без вопросов приоткрывает рот и посасывать член начинает, понимая, что в этот раз действительно провинился — на руках такого прекрасного человека теперь чужая смерть из-за его оплошности. Он расслабляет горло, чувствуя, как в него неконтролируемо грубо толкаются, и не может сдержать вырвавшиеся из-под век слезы, прикрывая глаза. Сокджин не ощущает ни капельки рвотного рефлекса, когда член упирается в заднюю стенку горла, и Намджун прижимает его как можно ближе, носом упирая в отросшие лобковые волосы, и замирает на несколько секунд, не позволяя отстраниться, пока изливается глубоко в горло. Джин не перестает махинации на своем члене, круговыми движениями массируя головку, и стонет вслед за громким хлюпом, когда его за волосы оттягивают, изливаясь на белоснежные простыни. Он тяжело дышит, смотря на своего телохранителя, и губы облизывает пошло, заваливаясь головой обратно на подушки. Он смотрит в потолок, чувствуя, как альфа с кровати поднимается, и провожает его взглядом до своего письменного стола, хмурясь, когда тот одежду натягивать начинает.       — Я увольняюсь, — как бы невзначай произносит телохранитель, застегивая пуговицы на помявшейся за целый день рубашке. Омега посмеивается негромко, восприняв это как шутку, и хлопает по свободному пространству рядом с собой, безмолвно прося лечь, — Я серьезно, — повторяет Намджун, однако на кровать все же падает, желая передохнуть после насыщенного дня.       — Не-а, — тянет Сокджин, мотая головой, а на вопросительный взгляд поясняет, — Во-первых, я тебя не отпущу, — он двигается ближе, стройную ногу перекидывая через крепкий торс, — А во-вторых, если ты уволишься, вдруг мне еще большего тирана приставят? Мне такой экспирианс не нужен, — омега приподнимается на локте, рассматривая непонимающее его лицо, — Я больше не сбегу, — он опускается, оставляя целомудренный поцелуй на губах, — Если ты перестанешь калечить мою задницу, — Намджун закатывает глаза и выбирается из объятий под закатившиеся глаза старшего, направляясь в ванную за мазью, которой еще несколько дней самостоятельно будет залечивать собственноручно нанесенную рану.