Цикл рассказов "Небытие"

Человека настигает смерть только тогда, когда он уже исполнил свой долг перед жизнью. Как же я был наивен, когда думал именно так. Два года назад я потерял своего старшего брата, его подстрелила бандитская шайка за невыплаченные долги покойного отца, который ушёл из жизни пять лет назад. Мать же покинула нас ещё в детстве, она не справилась с болезнью и скончалась в больнице. Я плохо помню её черты лица, её характер и привычки, но знаю, насколько сильно её уход отразился на нашей семье. Сколько я себя помню, отец безбожно пил и грезил о богатой жизни. Он много работал, подрабатывал, но все деньги спускал на алкоголь и азартные игры. Он правда верил, что идёт по верному пути, что так он приблизится к своему счастью, к своим мечтам. Я много времени проводил с братом, он был для меня опорой по жизни. Он всегда пытался убедить отца во вредности его привычек, но тот отказывался его слушать. Мы переживали не лёгкие времена. Обычно, возникающие трудности называют «чёрной полосой», но у нас неприятности всегда тянулась по жизни. На моей памяти отпечатался только один яркий и счастливый момент из детства: когда мне подарили браслет из турмалина. Для меня это было настоящим событием. Помню, как все мальчишки из класса носили такие, а я завидовал. Мне так хотелось быть с ними наравне, но я вечно в чём-то им уступал. Они всегда собирались компанией, играли между собой, а меня не звали. Я был тем самым ребёнком, который в октябре ходил в школу в зимней потрёпанной куртке, потому что другой тёплой одежды у меня просто не было, а утепляться уже было необходимо. Когда я получил свой памятный подарок, которого не ждал, но так хотел, я побежал в школу навеселе. Мне хотелось всех удивить, я мечтал наконец-таки сказать: «А у меня тоже есть!» Но по итогу мальчишки и бровью не повели в мою сторону, всем было так всё равно, так неинтересно, что я просто промолчал. Моя жизнь меня не радовала, не приносила никакого удовольствия. Однажды, гуляя по крышам многоэтажек, я подошёл к самому краю. Сливал дождь, а ветер пронизывал до костей. Я был на грани жизни и смерти, как какая-то старая поржавевшая монетка, крутившаяся на ребре. Всего сантиметр разделял меня с пропастью и концом, но я одумался, вспомнил, что мне говорил брат: «Дурак ты, Лёша, дурак. Но как же я тебя люблю». Тогда я сделал шаг назад и вернулся домой. Всё было безызменно до того момента, пока отец не влез в крупные долги. Он занял деньги и проиграл их в подполье. Как же брат кричал на него, я никогда не видел его в таком гневе. Средств не хватало, начинало казаться, что смерть вот-вот постучится в нашу дверь. Так оно и произошло. Отец скончался. Его насмерть сбила машина, когда он возвращался домой в нетрезвом состоянии. Я остался жить с братом. Мы не знали, кому именно был должен наш отец, но я и подумать не мог, что эта ситуация станет роковой. Я остался один. Тело брата было обнаружено в мусорном баке, его грудь была трижды пробита пулями. Личности убийц были установлены, их осудили и отправили в тюрьму. Сейчас мне двадцать лет, и я не знаю, как я дожил до этой круглой цифры. За эти два года я чуть трижды не ушёл из жизни: в первые два раза одумался, а на третий — сорвалась верёвка. Я стал придерживаться принципу одного дня, смысл которого: не загадывать на будущее, даже на завтра. А зачем, когда ты висишь на волоске? Я перестал видеть смысл в мечтах, желаниях и даже целях. И пускай я всё ещё хожу живой, я чувствую, как просто существую. Моя душа, мои чувства, мои эмоции — всё уже давно мертво и похоронено в сердце. Сегодня такой же незначительный день дождливого октября. Я вышел на улицу, чтобы купить немного продуктов на сегодняшний вечер, потому как в холодильнике, кроме сливочного масла и упаковки лаврового листа, ничего не осталось. Я шёл по мокрому асфальту, убрав руки по карманам куртки. До ближайшего супермаркета идти было не долго, но не успел я и завернуть за угол, как меня остановил какой-то приземистый мужичок: — Эй, парень, не дашь закурить? — У меня нет с собой сигарет, — монотонно проговорил я и ушёл, не оглядываясь на незнакомца. На самом деле у меня была с сбой пачка, я просто не стал отдавать последнее, что у меня было. В конце концов, как только я перешагнул порог магазина, я позабыл об этом мужичке и сосредоточился на продуктах. Я оглядывал все витрины, но миновал почти каждую из них. В итоге моя покупка состояла из буханки хлеба, докторской колбасы и чёрного чая. Не богато, но для сухомятки как раз сойдёт. На улице начинал крапать дождь, я не торопясь направился в сторону дома. Мыслей никаких не было, я просто шёл с пакетом в руках, глядя себе под ноги. Осень была в самом разгаре: повсюду стояли лужи, превратившиеся в болота из грязи и пожухлой листвы. Потрескавшийся асфальт не успевал просыхать от постоянных ливней, поэтому оставался тёмно-серым, почти чёрным, цветом. Погода не радовала жителей города с сентября месяца. Золотые пейзажи быстро сменились на томные, мрачные виды и серые массы. Добравшись до своего подъезда в старой пятиэтажной панельке, я остановился. Меня настигло странное чувство, и я обернулся, прежде чем набрать код от домофона. Никого не было. Дождь начинал расходиться. Показалось? Всё может быть. В конце концов я зашёл в дом. Повернув ключ в замочной скважине, я вновь замер и огляделся. Тишина. Только ветер задувал в подъездное окно. Я открыл старую дверь, она же с пронизывающим скрипом приняла своего хозяина. В квартире всё по-прежнему было холодно и мрачно. С тех самых пор, когда я начал жить один, здесь стало не просто одиноко, но и скверно. И даже такому интроверту, как я, стало сложно здесь находиться. Мне казалось, что в этих пошарпанных стенах меня могут сожрать собственные мысли. Вечер. Я сделал себе несчастный бутерброд и заварил крепкий чёрный чай. Дождь барабанил по подоконнику, а я сидел на кухне у окна при свете одной тусклой лампы. Наверное, в такой атмосфере меня должны были постигнуть какие-нибудь философские мысли, но я вновь бездумно просидел на деревянной табуретке, глядя на то, как капли дождя стекают по внешней стороне стекла. Ночь. Я зарылся в тонкое одеяло и закрыл глаза. Утро настало быстро. Из глубокого сна меня выдернул противный писк будильника. Настал понедельник, а значит опять и работа. Скучный день начался ровно семь. Порой мне казалось, что я застрял во временной петле. Каждый мой день ничем не отличался от предыдущего. А если меня и настигало что-то новое, то оно определённо меня не радовало, потому что оказывалось какими-либо проблемами или застойными трудностями, которые потом также превращались в обыденность. Помню, как работал на автомойке. Все мои дни были также зациклены. Единственное, что менялось — это автомобили, которые, в скором времени, также стали привычны и одинаковы. Я отмывал грязные кузова, стёкла и салоны на протяжении долгого времени, пока автомойка не закрылась по причине неокупаемости. Она просто перестала приносить доход, и директор не стал держаться за этот бизнес. Тогда и произошли перемены в моей жизни, пускай не совсем значительные, но всё же. Я устроился продавцом в ларёк сувениров, в нём же я и остался. Хозяйкой оказалась старушка, которая никак не могла найти себе работника, а сидеть и продавать самостоятельно сил и желания у неё уже не хватало. И тут ей подвернулся я, просто безработный парень, которому каждая копейка важна, жизненно необходима. Этот ларёк находился на соседней улице, через дорогу. Мне кажется, что путь к нему я не забуду и в следующей жизни. Сегодня я также пришёл на своё рабочее место и просидел там до вечера. Можно вычёркивать ещё один день из жизни напрочь. Дорога домой занимала не больше десяти минут, поэтому вернулся я быстро. Вновь, вставляя ключ в дверь, меня настигло странное чувство. Я насторожился и зашёл в квартиру. Меня окутал мрак. Я включил свет и разулся. Необоснованные ощущения меня всё не продолжали отпускать. Я остановился в дверях комнаты. Тишина. Меня что-то сподвигло развернуться, и я сделал резкое движение. Не успел я понять, что произошло, как какой-то мужчина в балаклаве прижал меня к стене. К моей груди был приставлен пистолет. Неизвестный был значительно ниже меня, но определённо сильней. Навалившись на меня всеми своими мышцами, он всячески не давал мне выбраться. — Ай-ай, — он покачал головой, а я замер, услышав знакомый голос, — Лёша-Лёша, Алексей. А чутьё-то тебя не подводит, — он расплылся в улыбке. — Да вот только какой в нём толк, если ты его не слушаешь? — Ты… — не успел я ничего сказать, как мужчина схватил меня одной рукой за шею, а второй всё продолжал держать пистолет. Моя реакция была замедлена, как будто моё тело вовсе и не хотело сопротивляться. — Что, думал отсидишься в этой квартирке и всё? Какой же ты, Алексей, дурак. Твоя жизнь абсолютно ничего не стоит, — он сжал рукоятку ещё крепче и надавил ствол на мою грудную клетку. — Ты без цели, без желания, даже без чувства мести. Ты ничто в этом мире, просто дыра. Я чувствовал, как он начинал злиться, его дыхание становилось громче, а глаза глядели на меня из-подо лба. — А вот я, — он продолжил, выдерживая паузы, — человек и с целью, и с желанием, а главное, и с чувством мести. Поэтому я сейчас здесь. И тут я вспомнил давние слова брата: «Лёш, ты только это… не сдавайся, хорошо? А то ты, чуть что, сразу руки опускаешь. Так нельзя, у нас в семье так не принято, слышишь?» Каждый раз, прокручивая эти фразы у себя в голове, я чувствую, что ещё не конец, что ещё рано уходить из жизни. Вдруг меня настигли силы. Во мне появилась какая-то уверенность. Я смог вырваться, прежде чем мой ненавистник успел нажать на курок. — Ах ты ж, червь! — разозлился неприятель и открыл огонь. Я резво успел скрыться за стеной, пули пробили дверную межкомнатную коробку. Я кинулся на кухню и успел ухватиться за кухонный нож. Преследователь быстро нагнал меня. Секунда. Не успел я и развернуться в этом узком пространстве, как пуля пробила мне бедро. Вскрикнув, я сполз на пол, крепко державшись за край стола. — Ну ты, Лёша, даёшь, — мужчина покачал головой, глядя на меня сверху вниз. Он подошёл ближе и с ноги выбил у меня нож, который отлетел, пробив плинтус. Я часто и громко дышал. Именно в этот момент я понял, что совсем не хочу умирать, что все мои попытки суицида были ни чем иным, как вызовом самому себе. Я медленно поднял голову и увидел направленный на себя пистолет. Неужели таков мой конец? — Ну всё, Лёша, доигрался ты, — он снял балаклаву, — что с тебя взять? Даже сигареты не найдётся, — он усмехнулся, а затем изменился в лице. Его взгляд стал безумным, диким, он продолжил: — мой отец сгинул, как тюремная крыса. Пора вам выяснить отношения, Алексей, — он спустил курок. Я понял о чём он, и в этот момент пуля пробила мне череп. Всё. Это конец. Дальше больше пути уже нет, только в загробный мир, где, по-видимому, меня уже заждались. Я рухнул на пол, кровь залила старый деревянный пол. Я умер, так ничего и не сделав в этой жизни. Я умер, будучи одиноким бессмысленным существом. Мой убийца скрылся, покинув квартиру из окна второго этажа. Моё безжизненное тело лежало на кухне до тех пор, пока не приехала полиция. И что же я сделал в этой жизни? Ничего стоящего. Я просто был, как существующий факт. Не делая ничего, я разрушал себя изнутри. Так медленно и постепенно я сам уничтожал своё счастье. Да, пожалуй, оно у меня всё-таки было, как и у каждого живого человека. Следователи осмотрели моё тело и достали из кармана штанов маленький браслет из турмалина. Нет, моим счастьем было вовсе не украшение, а те воспоминания, эмоции и чувства, которые я напрочь заблокировал в себе за последние годы. Я всё время винил жизнь в своих провалах и неудачах. Я всегда был где-то в стороне, когда все окружающие меня люди куда-то торопились, к чему-то стремились. Я ничего не сделал. Обо мне даже никто не вспомнит.