межгалактический рынок бытия

я не против. ты не против.

вместе мы — ничего.

нич…

Что знается, то не пугает. То сходит маленькой солёной рябью под рукава, пахнет сиренью, старыми подушками, деревом, кожей, стиральным порошком. Из окна видно, как горит вытяжка — тёплый вечерний свет. На плите в ковшике плещется фитучини. Вода нежно танцует густой белой пеной. Место действия: крохотная, захолустная хрущёвка без лифта, там двери в стену всажены намертво. И запахи соответствующие. Но ничего. Дворик милый, качельки дряхлые, собачки приветливые. Ты почему-то вспоминаешь как в дестве нашли твой дневник, как им же тщательно излупили, в трогательных норках вечно хочется вспоминать мгновения, когда ты выжил, хотя выжить, не значит не сломаться. Это понятно. У тебя явные внутренние проблемы, ты, как водится, даже не думала, что они у тебя есть. Вернее, считала себя боевой. Вот заденут, и понесёшься сломя голову, растопыря яростное сердце. Ты молчишь. Ты проговариваешь диалоги заново, когда разговор уже закончился. Ты каждый раз упускаешь шанс изойтись ослепительным красноречием. Может, слабость, нелепость юношества. А может, усталость. Чего с ними разговаривать? О чём, господи? С другой стороны, ты же человек. Вот и отстаивай себя как человека. Но ты продолжаешь молчать. Конечно, есть вещи пострашнее стабильной схемы: сказал — не сделал. Про них и думать нечего. Ты не думаешь. Ты мододец. Удивляться, правда, не перестаёшь. У хитрости людской, дорогая, предела не существует. Ты киваешь. В конце концов всё складно скрутиться в рулончик ковра а-ну-да-я-так-и-думала-конечно-иди-лесом-очередной-кусок-кортона. Ты великолепный охранник мусоросжигателя, вы ладите по взгляду, по ауре, по тяге к уничтожению. У всех же есть это злобное решето через которое проходят толпы людей — проходной двор. Важно не пропускать через него самого себя. Как эти тупые главные герони в этих вылизанных сериалах. Жизнь вырастает из янтарного цветка: золото, закат, краска, радужка глаза. У тебя с ним есть что-то общее?