Столица не опаздывает, а задерживается!

В это время где-то в квартире в центре Москвы наши, господа опоздавшие даже не собираются собираться! А причина этого в том, что они заняты куда более важными делами чем решение каких-либо...- - Ах! Миша! - с громки гортанным стоном произнёс имя возлюбленного Романов. Он сейчас был в крайне не культурной позе, хоть наличие одежды и скрашивала это. Он лежал на мягком ортопедическом матрасе, заправленным красным постельным бельём с широко раздвинутыми ногами, на которых ещё красовались и болезненно давили строгие брюки, в которых он должен был пойти на собрание и расстёгнутой рубашке, с кое-где оторванными совсем или частично пуговицами. Миша же в это время склонился над его грудью и старательно и нежно (от того не менее страстно) вылизывая сосок. Сначала ореол, потом спиралеобразными движениями ближе к самой бусине, а затем осторожно покусывая, облизывая, теня игрался с ней языком и зубами. Саша не мог сдержать приглушённых полутонов, довольно громких вздохов, сопровождаемые выгибание спины до хруста и открытых от переизбытка чувств очей. Штаны с каждой секундой давили всё больше, они чертовски мешались в данный момент, из-за этого дискомфорта ярко выраженный стояк чувствовался ещё сильнее, но первопрестольная лишь нагло игрался с ним, ну не урод ли?! Саша потом собирался обидеться на это, как вдруг с него резко стянули всю мешающую ткань с низу. Александр не смог сдержать довольного стона, он так жаждал этого. Миша на это лишь усмехнулся, лезя в корман своих брюк за флакончиком смазки. Выдавив немного себе на пальцы он шире раздвинул Саше ноги. Поднеся палец к часто пульсирующему колечку мышц, чуть подразнив, просто водя по нему пальцем, не вставляя, наконец вошёл. Саша взвизгнул в сладостном стоне и прогнулся в спине. Миша дал пару минут Сашеньке привыкнуть к новым (ну не совсем) ощущениям, и получив от него одобрительный кивок, принялся растягивать. Через каких-то пять минут Московский вставил второй палец, на что вновь в ответ получил негромкий стон, а затем и третий. Как только столица понял что Саша достаточно растянут, вытащил пальцы с громким хлюпающим звуком. Он быстро стянул с себя белую классическую офисную рубашку и строгие чёрные брюки, вместе с боксерами и о, боже! Как ему стало хорошо что больше нет этого неприятного давления ткани, на такой твёрдый стояк. Саша в это время был не так счастлив как пару мгновений назад, но он не мог в который раз не заметить великолепие и красоту Москвы, нет, не Москвы Миши. У Московского прекрасный пресс, Саша всегда восхищался умением Миши выкроить, из своего до ужаса плотного расписания, хотябы два часа на занятия в зале. Его золотые волосы, что ещё какой-то время назад были аккуратно уложены назад, сейчас так небрежно свисают прямо Мише на лоб. А его глаза. Нет, вы вообще видели его глаза? Они великолепны. Такой чистый и по-детски невинный голубой кажется Саше самым прекрасным цветом на всем белом свете. Цвет этих глаз можно сравнить с бескрайним небом, наполненным лёгкими облаками, что непринужденно плывут по нему; с глубоким и загадочным, своей неизведанностью, океаном, которому кажется нет и конца. За этими по истине нежными наблюдениями и восхищением любимым Саша и не заметил как блондин смазал свой член ещё небольшим количеством смазки и уже даже приставил ко входу. Да что там приставил, он вошёл, всего на половину, но из-за того, что Романов по своей вине не был к этому готов это было на столько же хорошо, насколько и неожиданно. Саша застонал в голос. Он сначала прогнулся, а потом схватился за плечи Москвы, царапая его спину хоть подпиленными, но имеющимися коготками. Миша не много не ожидал такого поворота событий и чуть навалился в перед своим телом, но быстро смог среагировать и упёрся по обе стороны от головы Романова своими руками. - Саш, всё хорошо? Тебе больно? - обеспокоено спрашивал Московский, он не хотел причинить вред своему любимому, только удовольствие и счастье. - А? Да.. всё отлично. Продолжай прошу, - умоляющим голосом просил Александр. От этого внезапного и совершенно неожиданного толчка он возбудился ещё сильнее. Ему хотелось как можно скорее ощутить в себе Михаила. А ему собственно дважды повторять и не нужно, и через пару секунд он вошёл до самого основания с громким гортанным стоном на выдохе. Сашу словно резко пробило током, его начало бить крупной дрожью от удовольствия, поскольку Миша случайно задел чувствительное место, он готов был кончить лишь от этого, но пока рано. Миша видя как Саше хорошо дал ему возможность расслабиться и привыкнуть к такой длине внутри, хотя этого обсолютно не хочется, хочется быстро и сильно вдалбливать его в кровать, но он терпит, ведь не хочет причинить даже малейший вред любимому. - Давай... - донёсся будто из далека сорванный от многочисленных стонов голос, прося продолжать действия. Миша даже не сразу понял это у него в голове что-то сказало или человек прям под ним, но придя в себя достаточно быстро, начал двигаться. Сначала толчки были медленные и короткие, чтобы не сразу прочувствовать всю прелесть этого действа, после нескольких минут подобных "мучений", Московский всё ускорял и ускорял, а потом и вовсе сорвался на бешено быстрый, но не менее глубокий темп. Саша извивался и постоянно стонал под мужем, совершенно не стесняясь ни того, что ежемесячное собрание столиц ФО началось сорок минут назад, ни Москвы-реки что не понимая чем таким важным занимается её хозяин (важнее неё ничего нет) и нагло требовала еды из другой комнаты. Ничего, обсолютно. После трёх идущих друг за другом стонов, которые с каждым разом становились все громче и громче, словно каскад из сладостных звуков (по мнению Москвы, лучше стонов Сашеньки нет лучше ни песни, ни слова, ни ноты ни звука), на громкое "Миша!" что отдавалось эхом в голове владельца этого имени ещё примерно секунд двадцать, Саша излился себе на живот, испачкав при этом грудь Миши. Сам же Москва сделав ещё несколько глубоких толчков кончил, предварительно вытащив из теплого и растрахоного нутра свой член, чтобы Саша ненароком не обиделся на это. После столь бурного начала дня наши глубокоуважаемые столицы рухнули на кровать практически без сил, лениво обнимая друг друга и переодически целуя в районе подбородка. *** - Здравствуйте, дорогие россияне! - с привычной натянутой улыбкой поприветствовал своих коллег Михаил Юрьевич. В руке у него был привычный стаканчик с кофе из автомата. - Михаил Юрьевич, вы опоздали на два часа! - восклицал Донской. Его очень злило то, что он пробыл два часа в коридоре офиса, вместо того чтобы хотябы отдохнуть после долгого переезда. - Столица не опаздывает, а задерживается! У меня были важные, неотложные дела, - всё с той же лживой улыбкой говорил Московский, но теперь немного улыбался воспоминаниям прошедшего у́тра. - Ага, а Александр Петрович, тоже участвовал в этих "важных делах", - чуть с явлением заметил прибытие ещё одной столицы Константин. Все взгляды были нацелены на Москву и никто даже не заметил то, что и Романов пришёл. После столь правдивого замечания Саша залился краской, он пытался это скрывать, но безрезультатно, все взгляды, которые были обращены на Михаила, перешли на Александра, чему он был явно не рад. - А, это просто случайность. Я.. не рассчитал время и по тому попал в пробку. Прошу прощения, - Романов нагло врал и надеется делать это как можно убедительнее, а получалось это крайне плохо, поскольку с каждым произнесенным звуком у него в голове всплывали все больше картинок былого утра́. Саша замечает взгляд Кости в котором так и читается "я всё уже и так понял, можешь не оправдываться". - Пройдёмте уже на собрание, оно у нас сегодня никак не начнётся, - решил сгладить этот неловкий момент Михаил. - Ну не из-за нас точно, - процедил пока заходил в кабинет Уралов.