I see red

В гостиничном номере слегка прохладно, и Камила отчаянно хочет верить, что мурашки на её коже – доказательство этого факта, а не её чрезмерного волнения. Она глубоко вдыхает, стараясь выбить из головы дурные мысли неброскими ароматами корицы и мускуса, испускаемыми десятками ароматических свечей, освещающих комнату. К ним добавляются нотки красных роз, стоящих в хрустальной вазе на подоконнике. От этого сочетания слегка кружится голова, но свежий воздух разбавляет концентрат ароматов, создавая идеальную атмосферу. Камила в очередной раз подходит к зеркалу и придирчиво скользит взглядом по собственной фигуре, выискивая любые недостатки. Кажется, из-под завязанного тонким поясом шёлкового халата выглядывает красное кружево белья, которое она не хотела демонстрировать раньше времени, и именно сейчас оно видится каким-то чужеродным пятном на её коже. Камила одёргивает края халата вниз, прикрываясь, но придирки на этом не заканчиваются: цвет шёлка выглядит неподходящим, кожа – какой-то бледно-зелёной, лицо – подёрнутым страхом и оттого негармоничным и непривлекательным. «В тебе прекрасна каждая клетка, моя любовь» – всплывают в голове так давно сказанные слова, которым Камила никак не может поверить, сколько бы ни повторяла их её девушка. – Моя девушка, – тихо повторяет себе под нос Камила, вновь пробуя словосочетание на вкус. Оно мягкое, как сливочное мороженое, и сладкое, как её любимая карамель, от которой Петербургская красавица шарахается, как от огня – в списке её любимых приемлемых для неё сладостей только их поцелуи. Верится в это с трудом – она слишком долго смотрела на Лизу с безнадёжно свербящей в груди тоской по невозможной – по её мнению –взаимности чувств. Разговоры с ней разливали внутри эту тягуче-сладкую карамель, объятия подогревали её до температуры кипения, лёгкие поцелуи в лоб и щёки, которыми Лиза безмерно любила её одаривать при встрече и на прощание, сжигали карамель к чёртовой матери, оставляя внутри лишь пламя. Когда же Камила решилась признаться объекту своей симпатии в затопивших её чувствах и бросила в конце «прости, я не хотела всё портить», Лиза так звонко рассмеялась, что Камила невольно подумала о наигранности её вежливости и этикета, присущих всем питерским фигуристам. – Прости, я знала, что ты не можешь меня любить, это всё так глупо, я не… – Не любить тебя невозможно, маленькая красавица, и я давно попала под твои чары, – тихо прервала её Лиза, взяв дрожащее личико в свои ладони. – Прости, что заставила тебя думать, что я тебя отвергаю. Я боюсь, что наша с тобой ситуация выставляет нас обеих в дурном свете и люди… – Мне уже так плевать на мнение людей, – слегка надломлено улыбнулась Камила. – И сейчас мне важно только твоё. Что скажешь ты? – Я предложу тебе попробовать создать что-то волшебное вместе, – Лиза широко улыбнулась, приближаясь к лицу Камилы. – Да, – выдохнула она, принимая мягкие поцелуи на свои щёки, заставившие её засмеяться и вдохнуть сладкий аромат прекрасного будущего. Будущего с ней. С того разговора прошло восемь месяцев, с их первого настоящего поцелуя – шесть, с первой мысли о том, что она хочет чего-то большего, – один. Лиза ни в чём не торопила её, позволяя самой приходить к своим желаниям и просить вместе исполнить их в подходящее время в подходящей обстановке. Она всегда была такой – не требовала того, что Камиле было боязно делать: целоваться в губы в первые недели отношений, позволять рукам опускаться ниже талии, говорить что-то острое. Лиза слушала и слышала, спрашивала и никуда не гнала. Она позволяет узнавать свои чувства медленно и потихоньку ощупывать дно, не бросаясь в омут с головой. Сегодня Камиле хочется прыгнуть бомбочкой с вышки, потому что на кону не только новая ступень отношений, но и её короткая программа, для которой ей нужна её Лиза. Потому что только она может помочь раскрыть себя, делая это постепенно и трепетно. В её руках хочется познавать себя, лепесток за лепестком открываться и нырнуть в самую глубину своей души, пока боязливо тянущуюся к её нежным пальцам. С Лизой хочется гореть в огне своих чувств, зная, что он не сожжёт, но согреет. Лиза всегда была с ней столь бережна и аккуратна, что Камила невольно чувствовала себя фарфоровой куколкой. Сейчас хотелось стать податливой глиной в руках искусной, и в этом Камила не сомневалась, мастерицы, которая научит и подскажет, сделает так, как никто другой. Стоит нитям мыслей вновь соткать перед глазами портрет такой любимой Лизы, и отражение в зеркале начинает нравиться – кожа разрумянилась, тёмно-синий шёлк показался идеально подходящим по контрасту с ней, карие глаза слегка потемнели до оттенка жжёного сахара – пожар внутри разгорается. Камила шумно выдохнула – не время отступать назад. Особенно когда в дверь уже раздаётся лёгкий стук. – Привет, малыш, я немного опоз… Широко улыбающаяся Лиза мгновенно переменилась в лице, когда дверь перед ней открылась, порывом ветерка приподнимая полы шёлкового халата, надетого Камилой. Нижняя челюсть девушки упала на гостиничный пол, разбиваясь о ковёр того же красного оттенка, что она успела мельком увидеть на теле своей девушки. Небесно-чистые омуты окрасились тьмой морских глубин, скользя по открытым участкам покрытой мурашками гладкой и до одури нежной кожи – эти два критерия она лишь предполагает, но поправляющее дрова в разгорающемся костре чувств сердце подсказывает, что сегодня она в этом убедится. Камила несколько мгновений молчит, неловко закусывая губу – такой свою Лизу она ещё не видела: покрывшийся пеленой взор неустанно бегал по каждому миллиметру кожи, покрывая его мурашками и обжигая, губы заблестели от того, что она постоянно проводила по ним своим языком, щёки покрылись лёгким румянцем. – Тебе идёт красный, – хрипло выдохнула Лиза, даже не пытаясь что-то сделать со своим голосом. – В икс-бокс играть будем? Камила вспыхнула, поняв подтекст её фразы – этот фильм они смотрели пару недель назад, когда Камила изъявила желание узнать, почему все девчонки сходят по нему с ума. Фильм оказался бредом, но глубокие поцелуи с Лизой исправили ситуацию. В тот вечер она не решилась на продолжение, но старшая и не настаивала – лишь позволила поцеловать её шею и ключицы, что раньше сама проделывала с Камилой, когда той захотелось попробовать стать действующим лицом подобной сцены. Этот момент обеим понравился в сотни раз больше фильма. – Нет, посмотрим фильм, – тихо ответила Камила. – Войдёшь? Её дыхание сбилось и щёки вновь вспыхнули, когда Лиза приподняла уголок губы и слегка склонила голову набок, пронзая её ещё одним говорящим взглядом. – Маленькая, дыши, пожалуйста, потому что я начинаю переживать, – ласково сказала Лиза, приподнимая её лицо за подбородок и оставляя на щеках приветственные поцелуи. – Ты слишком смущена, уверена, что хочешь посмотреть кино, а не просто поговорить? Камила на мгновение опустила взгляд в пол, шумно выдохнула и подняла на девушку глаза, загоревшиеся особенным блеском. – Заходи и ложись на кровать, родная, я подготовила для нас интересный фильм. *** – Уже закончилось? Скажи, что да! – Пропищала Камила, прячущая бордовое лицо за подрагивающими ладонями. – Нет, к сожалению, – прикрывая рот ладонью, отозвалась Лиза, с отвращением смотря на экран. – Малыш, зачем ты включила нам эту дешёвую порн… Сцена на экране приняла куда более жаркий оборот, чем до этого, и Лиза поперхнулась лимонадом, который успела отпить. Камиле пришлось раскрыть глаза, чтобы броситься на помощь девушке, и периферическое зрение услужливо донесло до её мозга информацию с монитора ноутбука. – До этого дня я не сомневалась в твоём вкусе, – просипела Лиза, округлёнными глазами смотря на экран. – Боже, как ты можешь на это смотреть? – Простонала Камила, крепко зажмуриваясь, и спрятала лицо в её шее. – Это, знаешь, как усатая бабка в автобусе – вроде противно, но глаз не оторвать, – хихикнула Лиза, однако это больше напомнило младшей истерический смешок. – А я хотела создать романтическую атмосферу… Лиза протянула руку и поставила на паузу шедевр кинематографа, название которого она уже мечтала навсегда выбросить из собственной памяти. Камила в её руках выдохнула, услышав, что звуковая дорожка остановилась. Комната наполнилась её шумным дыханием и громким стуком сердца. – Маленькая, пойми, с тобой любые фильмы станут тёплыми, несмотря на их рейтинг, – Лиза слегка отодвинула девушку от себя и заправила её растрёпанные волосы за красные уши, после чего вернула руки на её талию. – Но если ты хотела создать романтическую атмосферу, – она интонационно выделила последние два слова, – то для этого необязательно звать меня на такие фильмы. – Я… я тебя не возбуждаю? Лиза хотела бы попытаться найти логическую цепочку, которая привела Камилу к этому выводу, но то, каким невинным и чистым голосом с нотками кристальной грусти были произнесены эти слова, заставило Лизу выпустить из самой грудины болезненный стон. – Надеюсь, ты знаешь, что говоришь глупости? – Я просто… я не… – Тебе достаточно просто быть собой, Ками, – прервала её страдания Лиза, укладывая свои ладони на пунцовые щёки. – Ты прекрасна, слышишь? Мне не важны свечи, цветы и фильмы для того, чтобы почувствовать желание, мне достаточно твоих горящих глаз и тёплого дыхания на моей коже. Ты желанна, Камила. Как минимум мною. Ты так невероятно желанна, что я не знаю, как это… Камила резко впилась в её губы поцелуем с такой страстью, что Лиза опешила. Прохладные ладони младшей пробрались под футболку Лизы, гуляя по выпирающим рёбрам, пока губы с жадностью исследовали её рот. – Ками, – попыталась остановить её Лиза, борясь со своим желанием, сжигающим изнутри от секунды, проведённой без соприкосновения с родными губами. – Ты сказала достаточно, перейдём от слов к действиям, – прорычала Камила, прикусывая её нижнюю губу. Мелкая капля крови мгновенно оказалась на языке младшей. Глаза Лизы потемнели ещё на тон. – Ты уверена, что… – Как никогда. Лиза всё ещё слабо отвечала на поцелуи, пытаясь избавиться от мысли, что она использует свою девочку. Свою маленькую и невинную Камилу, ангела во плоти, который в её голове даже рядом не стоял со словами «страсть» и «похоть». Разумеется, Лиза находила её желанной и сексуальной, однако даже в мыслях она не могла позволить себе поверить, что светлая, как пломбир, которым всегда отдают по вкусу и запаху её губы, Камила, недавно испугавшаяся своего собственного слишком громкого стона, сорвавшегося с её губ, когда они самозабвенно целовались на заднем сидении машины Лизы, может быть такой. Её кожа пылает, сердце гулко отбивает свой ритм, отпечатываясь азбукой Морзе на теле Лизы, которая эти удары ощущает, дыхание пробегается по её коже раскалённой лавой, подрагивающие и холодные пальцы бегают по всем доступным участкам тела старшей, создавая сводящий с ума контраст, словно она водит по ней кубиком льда, а губы целуют так, что Лиза невольно думает о том, что Камила не мягкий котёнок, а ненасытная львица. – Ками, скажи, что ты не пожалеешь, – добивая маленькую и вопящую о неправильности происходящего часть себя, уточняет Лиза, усиливая хватку на талии девушки. – Я ни за что и никогда не пожалею о том, что отдаю своё тело с первого раза и навсегда самой восхитительный девушке на свете, которой я отдала свою душу, – соединяя их взгляды, шепчет Камила в самые губы Лизы, стирая все преграды в головах обеих. – Я хочу тебя. Эти три слова Лиза, вероятно, боялась, но так хотела услышать, поэтому, выдохнув в ответ те же буквы, вроде сложившиеся в цельную фразу, она в свою очередь впивается в распухшие губы Камилы, ласково проводя по ним своим языком. Камила звучно стонет в поцелуй и нетерпеливо ёрзает на бёдрах Лизы, на которые она пересела в забытый уже обеими момент. Лизе кажется, что эти звуки – мелодия из самого рая, где фотографию её маленькой девочки только что сняли с доски почёта, когда она столкнулась своим языком с её собственным, одновременно с этим развязывая пояс своего халата и отбрасывая его в сторону. Холодные ладони решительно схватили руки Лизы и уложили их на округлившуюся грудь, едва ли спрятанную за полупрозрачным красным кружевом. Лиза не сдерживает громкий стон, когда её пальцы рефлекторно сжимают девичью грудь и утопают в мягкости кожи. Она на долю секунды отрывается от зацелованных губ и всматривается в задохнувшуюся в новых ощущениях Камилу. Алые губы приоткрылись, дыхание остановилось, ресницы затрепетали. – Как же ты прекрасна, – едва слышно выдохнула Лиза, наклоняясь к длинной шее, несправедливо оставшейся без внимания. Стоило губам Лизы оставить первый влажный поцелуй на загоревшей коже, Камила почувствовала, что земля уходит из-под ног. В животе закружился ураган, и Камила была готова сказать, что это цунами, порождённое в голубых глазах, сейчас больше напоминающих тёмно-аквамариновое морское дно. То дно, на которое Камила хочет упасть, чтобы вознестись к звёздам. Губы Лизы ведут дорожку поцелуев от края нижней челюсти Камилы до её ключиц, которым она уделяет отдельное внимание – эту часть тела своей девушки она готова боготворить, о чём случайно проболталась на съёмках промо для прошлогодних открытых прокатов. Девушка в её руках дрожит и извивается, не зная, куда деться от переполняющего её наслаждения – оно выливается с её губ яркими стонами, вздохами и лепетом, который ни она, ни Лиза не понимают. Её медленно согревающиеся пальцы бегают по тем же путям, что Лизины губы – по её шее, сводя старшую с ума. Стоны сливаются в единую мелодию, вынужденными слушателями которой становятся жители соседних номеров, но ни одну из них это не заботит. Лиза осторожно переворачивает их и укладывает Камилу на спину, вдохновенно путешествуя взглядом по пылающему телу в холодном свете луны. Камила успевает лишь ахнуть, когда ловкие ладони пробираются под её спину и, после её лёгкого кивка, расстёгивают застёжку бюстгальтера. Мгновение, и бельё улетает вслед за халатом. Камила открывает глаза, когда понимает, что Лиза молчит и ничего не делает. Становится страшно, но эту эмоцию тут же сносит тайфуном любви и желания, который она видит в её глазах, жадно рассматривающих каждый миллиметр открывшегося им пространства. Лиза боязливо тянет руку к оголённой груди и мягко поглаживает нежную кожу, укладывает вторую, теперь изучая оба полушария. В костёр, полыхающий до небес внутри Камилы, это действие подливает бочку бензина. Становится нечем дышать. – Ты – произведение искусства, – смотря в её глаза, говорит Лиза и накрывает напрягшиеся от возбуждения мышцы губами. Камиле кажется, что она умерла и её душа воспарила над телом – оно ощущается таким лёгким и невесомым, что о реальности происходящего напоминают лишь крепко сжимающие ее талию горячие руки Лизы. Она протяжно стонет, когда Лиза выпускает зубы и оставляет на молочной коже несколько укусов. – Не знала, что ты собственница, – выдыхает Камила. – Запомни на будущее. Лиза возвращается к зацеловыванию её груди, пока в голове Камилы крутится её фраза, приправленная простым выводом – она думает про их будущее и связывает его таким крепким, пусть и не озвученным, «наше». Развить свою мысль Камиле не даёт Лиза, вспомнившая, что её девочке сегодня нужно раскрепоститься, о чём она сообщила ей, когда только включала уже позабытый обеими фильм. Лиза не спрашивала, лишь помогала. Поцелуи начали спускаться вниз по умопомрачительно красивому прессу. Камила забыла, как делать вдохи и выдохи. – Не сдерживай себя, – прошептала Лиза куда-то в кожу её живота, протягивая руку и мягко вынимая её нижнюю губу из плена зубов. – Я боюсь, что… – Я хочу тебя слышать, родная. И Камила, шумно выдохнув, перестала контролировать музыку своего наслаждения, каждым аккордом подбрасывая дрова в костёр внутри Лизы. Жгучие поцелуи добрались до резинки красного белья и пальцы, прежде продолжавшие играть с грудью, переместились на скрытую кружевом кожу, поселяя в Камиле чувство невесомости, смешанное с такой приземлённой похотью. Ароматы, кружащие в воздухе, раззадорили рецепторы обеих, превращаясь в единое сочетание, отныне вознесённое в ранг чудес света. Лиза вновь заглянула в утонувшие в черноте страсти древесные радужки, и увидела слабый кивок Камилы – немое согласие на продолжение. Быстрым, но плавным движением Лиза сняла последний элемент одежды со сгорающей от страсти и смущения девушки. – Ты такая красивая, – шепчет Лиза, оглядывая обнажившую перед ней душу и тело Камилу. Её волосы хаотично легли на подушку, рисуя авангардные картины, лицо раскрашено алым, на фоне которого контрастно блестит на беспрестанно облизываемых губах белый лунный свет из окна, грудь часто вздымается, приковывая внимание. Она открыта и податлива, её мысли захвачены не страхами и волнением, а страстью и желанием, и эта Камила, совершенно новая, но такая сногсшибательно прекрасная, порождает в Лизе новые волны любви к ней. Камила остатками разума цепляется за мысли о том, что Лиза слишком прекрасна для этого мира. Её волосы цвета воронова крыла яркой тенью обрамили кожу её собственных живота и бёдер, щекоча и доставляя наслаждение своей мягкостью. Такой обжигающий возбуждением и восхищением взгляд не может не дарить счастье и чувство восхищения, её мягкие руки не оставляют без внимания кожу и то, с каким трепетом она вглядывается в её лицо, безмолвно прося разрешения, заставляет почувствовать себя особенной. Называть её своей – самое прекрасное, что случалось с Камилой. Сразу после того, что она испытывает, когда Лиза выдыхает горячий воздух в низ её живота и осторожно разводит ноги. Голова отключается, отказываясь думать в состоянии такого блаженства. Всё то, что Камила читала и смотрела, ни в коей мере не передавало истинную природу этих ощущений – они убивают избытком наслаждения и возрождают заново, и так по кругу. Лиза словно знает каждую чувствительную точку её тела, сознательно направляя все свои действия туда. Камила извивается в её руках, одновременно притягивая ближе и пытаясь спрятаться от её языка, сводящего с ума. Лиза рисует на её плоти карту, удерживая курс на вершину удовольствия, которая покоряется Камилой с каждой минутой всё успешнее. – Лиза… я… сейчас… – Едва найдя в себе силы, прошептала Камила, сжимая волосы девушки на затылке, и прижала её настолько близко к себе, насколько это было возможно. Лиза быстро опустила руку, находя нужную точку, и комнату оглушил финальный аккорд наслаждения Камилы, собранного Лизой на кончике языка. Камила застыла, перед глазами заплясали пятна фейерверков, взорвавшихся в голове. Все чувствительные окончания возбудились, посылая тысячи сигналов в секунду в не готовый воспринимать их мозг. Дрожащее тело постепенно приходило в норму, изредка подрагивая, сбитое дыхание не желало возвращаться к привычному ритму, сердце звучало в каждой клетке. Лиза гладила всё, до чего могла дотянуться, – бёдра, живот, талию. Её губы оставляли ленивые поцелуи на нижней части живота, иногда прикусывая кожу. Руки Камилы, прежде крепко сжимавшие чёрные пряди, выпустили волосы девушки, бережно поглаживая её голову. – Как ты, милая? – Тихо спросила Лиза, приподнимая голову и ловя карий взгляд. Она медленно приподнялась и легла рядом с Камилой, обнимая её одной рукой за талию. – Это лучшее, что происходило в моей жизни, – прерываясь на шумные вздохи, прошептала Камила, никак не находя в себе силы, чтобы улыбнуться. – Поверь, я покажу тебе ещё более потрясающие вещи, – ухмыльнулась Лиза, невзначай проводя ладонью по только что исследованной языком зоне. – А покажешь сейчас? – А как же кино? – Наигранно надула нижнюю губу Лиза, и Камила почувствовала внутри очередной взрыв, когда в лунном свете на ней блеснуло её собственное наслаждение. – Это кино мне нравится намного больше, – шепнула Камила и густо покраснела. – Тебе очень идёт красный, родная, – Лиза довольно ухмыльнулась, и пылко поцеловала Камилу, скользя ладонью вниз по её телу. *** В раздевалке шумно: только вышедшие из юниоров девочки бегают по комнате, как заведённые, проверяя костюмы, макияж и причёску, по десятку раз перевязывают шнурки и никак не могут перестать щебетать стайками о своих новых программах. Атмосфера контрольных прокатов всегда напоминала Камиле первый день в школе после каникул, да и время примерно соответствует началу нового учебного года. Она в школе на первое сентября не появлялась уже несколько лет, оттого эта слегка раздражающая картина грела душу, и она легко улыбалась девочкам, помогая советом, если те к ней подходили. Чаще они подбегали к лениво поглаживающей её пряди волос Лизе, на которой Камила удобно прилегла, однако их плещущаяся в перепуганных глазах взволнованность порой не давала им обратиться к Императрице и вопросы переходили Камиле. Лиза легко улыбалась, расслабленно прикрыв глаза – для неё эта атмосфера в разы привычнее, и уже не внушает трепетное ожидание, а скорее приятно обволакивает ностальгией. – Лиз, – приоткрыв один глаз, тянет Камила, поворачивая голову, чтобы лучше видеть её лицо. – Ммм? – Вместо ответа промычала Лиза, сразу открывая глаза и всматриваясь в любимую карамель. – Я немного переживаю за программу, – неловко улыбнувшись, говорит Камила, и Лиза видит в её глазах силу этого «немного». Лиза осторожно приподняла её и усадила рядом с собой, быстро сделала два шага до угла шкафчиков, убедилась, что все сильно заняты собой и вопросы к ним с Камилой у них закончились, и вернулась к своей уже начавшей краснеть от волнения девочке, укладывая её ноги на свои. – Почему ты переживаешь? – Тихо спрашивает Лиза, одной рукой поглаживая её ноги, второй – потеплевшие щёки. – Всё ещё волнуюсь за презентацию, за то, что мне нужно выглядеть соблазнительной, – выдыхает Камила, прикрывая глаза от незатейливой, но такой приятной ласки. – Я думала, что достаточно убедила тебя в твоей соблазнительности прошлой ночью, – шёпот Лизы раздаётся в самое ухо, опаляя кожу томной страстью. – Поверь, ты справилась со своей задачей на миллион баллов, – прошептала Камила, закусываю губу, чтобы не застонать. «Как мало мне, оказывается, нужно, для того чтобы захотеть снять с неё всю одежду» – мелькает в голове, но в этот момент ладонь Лизы с щеки опускается на шею, и мысли прекращают своё существование. – Думаю, твоё тело просто хочет, чтобы я его немного раззадорила, а голова конвертирует это желание в твоё волнение, которого на самом деле нет, – обжигает шею и ухо Лиза, оставляя после слов на коже ненавязчивые поцелуи. – Возможно, – всё же выпускает тихий стон Камила, утыкаясь лицом в волосы Лизы, чтобы заглушить его. – Не боишься так рисковать, маленькая? – Лиза прикусывает мочку уха, сразу впитывая её стон губами. – В паре метров от нас так много маленьких девочек, сюда легко могут зайти тренеры, родители или рабочие, а мы так жаждем друг друга, и я едва сдерживаю себя, чтобы не сорвать с тебя каждый элемент одежды. Я мечтаю пробежаться поцелуями по твоему телу, слышать твои звонкие стоны, заставить твоё сердце кататься на американских горках. Я хочу прикасаться к тебе там, где могу только я. Хочу вновь и вновь пробовать тебя на вкус, потому что даже твоё наслаждение на вкус, как карамель, моя сладкая девочка. Пальцы Лизы закружили по телу Камилы, уделяя внимание каждому изгибу. Камила выгибалась в её руках, старательно сдерживая стоны, готовые заглушить собой как минимум всю раздевалку. – Выйди на лёд и покажи всё это каждому человеку, который сидит на трибунах, чтобы они захлебнулись в своих слюнях и яде зависти, который захотят вылить на тебя, – шепнула Лиза, сдерживаясь, чтобы не простонать в ответ на поцелуи, которые начала рассыпать по её шее Камила в попытках сдержаться. – Тебя могут любить, тебя могут ненавидеть, и те, и другие будут всегда, но помни, что тебя всегда будут хотеть, моя маленькая красавица. Камила наконец поднимает голову и обрушивается на губы Лизы страстным поцелуем, забирая всё её восхищение собой и даря то же чувство в полной мере в ответ. – Спасибо, – шепчет Камила, заглядывая в подёрнутые дымкой возбуждения голубые глаза, и видит в них отражение всех тех чувств, что плещутся в её собственных, так же застланных пеленой. – Полагаю, ты сама хочешь попробовать иной способ отблагодарить меня, – подмигивает Лиза, распуская на щеках Камилы алые цветки смущения. – Ты, как всегда, права, – кивнула Камила, поглаживая руки и шею Лизы. – Зайдёшь ко мне сегодня? – Буду в назначенное время в назначенном месте, – подмигнула старшая. – А теперь тебе пора, я слышу, как малышня стала громче, значит осталось совсем немного времени. Камила рассмеялась от этого простого «малышня», предпочитая оставить не озвученным тот факт, что она сама старше них на год-два. Она оставила на губах Лизы ещё один чувственный поцелуй, прикусила её губу и погладила шею, после чего нехотя поднялась на ноги. Лиза крепче сжала скрещённые ноги, осматривая свою Камилу в полный рост – это платье оказалось очень удачным не только по дизайну, но и по цвету. – Дашь совет, как показать себя желанной? – Хитро улыбнулась Камила, невзначай наклоняя, чтобы поправить идеально завязанные шнурки, стоя спиной к Лизе. – Просто помни, что я смотрю на тебя, и вспомни, как я смотрела на тебя прошлой ночью, когда ты беззаветно стонала моё имя, – с ухмылкой говорит Лиза, подходя ближе и обнимая за талию. Камила шумно втягивает воздух, когда руки девушки ползут вниз, задирают юбку платья и поправляют резинку белья, на долю секунды сжимая чувствительную кожу. – Тебе очень идёт красный, милая, – выдыхает Лиза, легко шлёпнув Камилу по бедру. – Всё ещё не расскажешь, о чём программа? Полагаю, танго? – Буду ждать твой взгляд на себе, тогда всё и узнаешь, – подмигнула Камила, послала девушке воздушный поцелуй и скрылась за шкафчиками, погружаясь в рабочую атмосферу. После такого совета она готова выдать максимум. *** «Мегаспорт» гремит. Болельщики кричат и аплодируют так, что Камила не слышит стук собственного сердца в груди. Это льстит. Главы Федерации и ближайшие судьи хохочут, смотря на неё, пока Камила неловко смеётся, но отчаянно пытается спрятаться от растекающегося по телу смущения, окрашивающего кожу в цвет платья. Это веселит. Она спиной чувствует удивление тренеров, краем уха слышит комментарии Максима Транькова и подсознательно думает только про одну реакцию на свой прокат, но сейчас не вечер. Мысли вновь убегают к прошлой ночи, однако нужно постараться выбросить все те ощущения, эмоции и чувства из головы, иначе она расколется перед ведущими или журналистами. Трансляция, всё же, ведётся на всю страну. Это отрезвляет. Максим и Алина о чём-то спрашивают, но она держится только на первых двух вопросах – потом голова упорно отказывается обрабатывать информацию и оставлять её внутри черепной коробки. Мысли растекаются вдоль извилин головного мозга, подчиняя своему влиянию каждую структуру, поэтому стоит ей ответить на один вопрос, как всё, что с ним связано, обвивают щупальца куда более приятных воспоминаний, и утаскивают его куда-то в мусорную корзину. Это смущает. Камила нервно хрустит пальцами рук, спрятанных за спиной. Желание успеть увидеть её, сказать «спасибо» – сейчас хотя бы словами – и помочь ей выйти на прокат с чистой головой бьёт набатом по голове, но ведущие явно не торопятся отпускать главную звезду вечера. Впрочем, пока они разговаривают, Аделя не начнёт катать свою короткую, а значит и её черёд не настанет слишком быстро. Это успокаивает. Камила выходит к журналистам с лёгкой улыбкой и тяжёлыми мыслями. Стандартные разговоры про программу, музыку и ощущения, расспросы про состояние после операций, о которых она приняла решение рассказать, и несколько комплиментов – Камила любит микст-зону за эту весёлую и не суетную беседу, оставляющую после себя, чаще всего, приятные впечатления. Её любят, и она это знает, а на плохие слова и глупости нет смысла обращать внимание – когда она усвоила этот урок от всё той же любимой наставницы, жить стало проще. – [Алёна] Советы не просит у вас? – Ха-ха, я думаю, Алёна достаточно взрослая спортсменка и, наверное, более опытная, чем мы и, это скорее, я иногда спрашиваю совета, – Камила на мгновение задумывается, но сразу продолжает, – чаще всего у Лизы, и Лиза мне может что-то подсказать по программе и как-то… – в голове так не вовремя всплывают воспоминания прошлой ночи, и она старается сдерживать разбегающееся по щекам и шее смущение. – Не знаю, спрашиваю у неё какой-то настрой, потому что, опять-таки, у меня огромное – это слово она не устанет интонационно выделять, – уважение к Лизе, к ее спортивной карьере, к такой продолжительной карьере, поэтому только спрашиваю советов, лучше набираться опыта. Журналисты довольны её ответами, она – собой. Ещё несколько вопросов и она наконец убегает от вездесущих микрофонов с одной бьющей в виски мыслью – нужно успеть. Несколько коридоров, десятки людей и нужная дверь, за которой уже живёт тишина. Камила знает – Лиза не ушла из раздевалки, она ждёт её. Два шага, один поворот ручки, ещё один шаг в тёмную комнату и тело сразу оказывается прижато к шкафчикам. – Я думала, ты подкатываешь только ко мне, – раздаётся томный шёпот у самого уха. – Ммм, я старалась думать о программе, но получалось – только о тебе, и ты настолько звонко стонала в моей голове, что я запнулась о собственные ноги, которые свело, как прошлой ночью, – в тон ответила Камила, принимая россыпь горячих поцелуев по шее. Лиза стонет в ответ на эти слова, чувствуя усиливающееся возбуждение. – Да, именно вот так. – Ты сводишь меня с ума, ты в курсе? – Взаимно, моё любимая безуминка. – Вот как мне сейчас катать свою программу, а, юная леди? Камила хихикает, влюблённым взглядом осматривая пару выпавших из причёски локонов, смазанную помаду и сияющие глаза. Лиза тяжело дышит и Камила чувствует стук её сердца пол своей ладонью, лежащей на пышущей жаром груди. – Великолепно, как и всегда, – с улыбкой отвечает она, оставляя на губах Лизы влажный поцелуй. – Спасибо, – Лиза ласково улыбается в поцелуй и поглаживает щеку Камилы. – Ты будешь смотреть? – Не отрываясь, – кивает Камила и целует в кончик носа. – Зажигай, Императрица моего сердца. Лиза оставляет на её губах кроткий поцелуй и выходит из раздевалки. Камила включает свет и широко-широко улыбается, чувствуя этот уже ставший привычным трепет внутри. Тепло разливается по каждой клеточке организма, обволакивает в нежный кокон родных объятий, расслабляет напряжённые после интенсивной работы в прокате мышцы, даря ощущение блаженства. На коже эфемерно ощущаются мягкие губы, дарящие порой грубые ласки, и Камила неосознанно ведёт своей ладонью по их маршруту, прикрыв глаза и представляя на месте своих пальцев её губы. Хочется раствориться в своём счастье, но сначала нужно посмотреть на его новую программу. – Как же я люблю тебя, – одухотворённо шепчет в тишину раздевалки Камила, прижимая ладони к груди, где за костным каркасом так трепетно-нежно бьётся наполненное светлым чувством сердце. Она выдыхает и выходит из раздевалки, сразу натыкаясь на Женю. В голове всплывают её слова о том, что она не планирует посещать контрольные прокаты в силу загруженности, однако вот она, собственной персоной, выглядящей, к слову, весьма озадаченно. – Не знала, что ты приедешь, – удивлённо выдаёт Камила, врезаясь в девушку. – А я… вот… решила заглянуть… Камила хмурится, оглядывая подругу, которая кажется сбитой с толку и потерянной. – Что-то мы как не родные, привет и с тобой всё в порядке, Женечка? – Интересуется Камила, привычно приобнимая её за талию. Женя пару раз глубоко вдыхает, кивает своим мыслям, оставшимся не озвученными, и приобнимает девушку в ответ. – Да, просто мысли глупые в голове кружатся, – она трясёт закрученным в локоны волосами и натягивает на лицо улыбку. – Пойдёшь со мной подбодрить Алю? – Так и знала, что ты приехала не просто так, – хитро прищурилась младшая, играя бровями. – Ничего не подумай, ребёнок, но ты на втором месте в списке моих интересов, – рассмеявшись, подмигнула ей Женя. Камила выдохнула, видя, что она приходит в себя, однако причина её замешательства ей всё ещё крайне интересна. – Ну так что, пойдём к нашим ведущим? – Я с удовольствием, но я должна посмотреть прокат Лизы, она просила оценить свежим взглядом, – Камила искренне надеется, что щёки не зарумянились, выдавая её с потрохами, потому что то, что её глаза сейчас блестят, даже не обсуждается – эту реакцию своего организма на любимую девушку она скрыть не в силах. – Оу, конечно, – она понимающе улыбнулась. – Тогда я пойду к Але и буду ждать тебя в подтрибунке, хорошо? – Да, я к вам прибегу, – кивает Камила, выскальзывая из её объятий. – И Лизу бери с собой. – Конечно! – Увидимся, крошка, – кидает уже в спину убегающей от неё Камиле Женя. Стоит девушке скрыться из поля её зрения, и на лицо вновь возвращается задумчивость. – Ну и что за очередная любовная ветка у нас тут наклёвывается? Женя оглядывается и тихо заходит в женскую раздевалку. – Что ты делаешь, Медведева?.. – Стукнув себя по лбу, Женя начинает принюхиваться в надежде уловить самые ярко играющие ароматы. – Шерлок Холмс недоделанный, блин. В комнате определённо слышатся духи Камилы и второй аромат, кажущийся непременно знакомым, который так сладко перекликается с первым. Женя подсознательно знает ответ, имя вырисовывается на кончике языка, готовое сорваться вслух, но мысли предательски крутятся вокруг «как так?» и «быть не может». В памяти начинают всплывать случайно увиденные ею диалоги Камилы и Лизы на общих турнирах, поддержка, которую они оказывали друг другу, фотографии в социальных сетях, неброские для не думающего об этом человека фразы в интервью и эта перемена в них обеих – они словно стали непозволительно счастливыми. Мысли кружатся в голове, как одна из двух персон её размышлений сейчас на льду, подобно вращению, лишая ориентации в пространстве и ощущения пола под ногами – осознание слишком шокирует. – Нет, без прямых доказательств я не поверю, – выдыхает себе под нос Женя, проводя ладонью по лицу в попытке сбросить с себя наваждение. В голове лампочкой загорается фраза Камилы о том, что она будет смотреть прокат Лизы, и Женя выбегает из раздевалки, желая успеть увидеть этот взгляд. Глаза Камилы всегда говорят за неё, и сейчас Женя хочет убедиться в том, что её догадка – результат усталости и слишком близкой дружбы девочек, потому что иначе она… Она ещё не придумала, но это всё потом. Женя надеется, что придумывать и не придётся. Медведева забегает на трибуны, когда Лиза уже находится на льду. Она обводит взглядом всю арену и находит затаившуюся в укромном уголке без камер и зрителей Камилу, сосредоточенно смотрящую на единственную тонкую фигуру на огромном пространстве катка. Видеоролик с Лизой крутится на боковых экранах, пока на центральном висит её пожелание для фигуристов на сезон. Женя пробегается взглядом по строчкам и удовлетворённо хмыкает – только Лиза Туктамышева могла на всю страну пожелать коллегам хорошего вина, и это определённо разряжает атмосферу и вызывает улыбку. – Лиза такая Лиза. Женя смотрит на подругу, застывшую в начальной позе, и с щемящей болью в сердце наблюдает за её первыми движениями – казалось бы, они катались в одно время и соревновались, но сейчас за спиной Жени олимпийское серебро, скандал, переезд в Канаду, возвращение обратно, стравливание с Алиной, многочисленные шоу и «Ледниковый период», а у Лизы – долгий и крайне тернистый путь, который она проходит так ярко и запоминаясь, как, наверное, никто. Женя счастлива, что Лиза на льду, катается и радует не только болельщиков и свой тренерский штаб, но и всех своих коллег, ещё действующих и уже завершивших. За Лизой интересно наблюдать, но сейчас Женя нехотя отрывает взор от безупречной подруги и переводит его на юную фигуру, сложившую руки в замок и поднёсшую его к губам – она определённо волнуется. Женя старается незаметно пробраться поближе к Камиле, не привлекая внимания ни болельщиков, ни операторов, которые сейчас активно выискивают коллег спортсменов на трибунах. К середине программы Лизы Женя оказывается в пятнадцати креслах от Камилы и решает остаться на месте, наблюдая из этой точки. Камила действительно волнуется, и это чувствуется, но есть что-то ещё. Женя хмурится, пытаясь понять, какие ещё чувства терзают её любимую крошку-Камилу, давно ставшую ей младшей сестрой вместе с Аней и Сашей – олимпийское трио занимает в её сердце отдельное место с того момента, когда каждая из них впервые пришла на каток в «Хрустальный». В голове невольно появляются картинки трёх крошек, покорявших лёд, когда она сама блистала на мировой арене, и сейчас внутри складывается некий диссонанс, когда она видит уже почти совсем взрослую Камилу, с такой любовью смотрящую прокат Лизы… – Стоп, что?! – Женя хмурится от собственных мыслей, трясёт головой и вновь смотрит на Камилу, однако понимает, что подсознание дало ей абсолютно верный ответ – в глазах Камилы, наблюдающей за рассекающей лёд Лизой, чистая любовь. Додумать свою мысль и прийти к каким-либо выводам она не успевает – её восклицание было слишком громким и сидящие на пару рядов ниже девочки-подростки, услышав, а затем и увидев своего кумира, бросились к ней с блокнотиками и фломастерами. Женя понимает, что улизнуть не получится, и широко улыбается детям, краем глаза замечая, как Камила тихо исчезает с трибун. Лиза уже стоит около интервьюеров и Женя, раздав автографы, на пару минут застывает, любуясь такой красивой Алиной, сверкающей улыбкой и блеском глаз – она ещё не знает, что Женя приехала, и портить сюрприз не хочется, однако желание прямо сейчас подбежать к Алине и попросить её развеять Женины глупые догадки сильно бьётся в грудной клетке вместе с сердцем. Однако и отвлекать Алину от работы сейчас нельзя – Женя как никто другой знает, насколько Алина требовательна к себе и как сильно она переживает. – Так, сначала разборки, – выдыхает себе под нос Женя, когда Алина и Максим возвращаются за экраны, а Лиза уходит, слегка поторапливаясь. Женя уходит с трибун и мчится в сторону коридора с журналистами, надеясь успеть устроить придуманную в голове ловушку. Прикрывшись капюшоном, она минует микст-зону, откуда слышатся голоса журналистов и уверенные ответы Лизы, и довольно улыбается, замечая «случайно» гуляющую через несколько коридоров Камилу, нервно поглядывающую на часы. Миссия, кажется, выполнима. Женя забегает в раздевалку, которая всё ещё пустует – часть девчонок ещё не откаталась, а те, кто расправился со своими программами, разошлись на разборы полётов с тренерами, поэтому порядка получаса спокойствия можно было спокойно выцепить здесь. В помещении темно, и Женя понимает, что включить свет – означает выдать себя с потрохами, поэтому, натыкаясь на всевозможные углы скамеек и шкафчиков, она крадётся к укромному уголку за рядом последних и замирает, стараясь успокоить дыхание. Проходит около семи минут, прежде чем дверь с громким звуком ударяется о стену и под ногами Жени вырастает полоска света из коридора, в которой сплелись в единое целое два знакомых силуэта. Женя не видит, но по звукам может прекрасно представить себе полную картину. – Как тебе программа? – Шумно выдыхает Лиза между поцелуями, заглядывая в глубокие карамельные глаза. – Тема суицида очень сексуальна, ты была прекрасна, – серьёзным тоном отвечает Камила, но не выдерживает и пары секунд, сбрасывает маску и звонко смеётся. Волну веселья подхватывает Лиза, оставляя звонкие поцелуи на щеках девушки. Подглядывающая из-за угла Женя пытается не задохнуться в шоке осознания. – Хэй, а серьёзно? – Мне очень понравилась лента красного цвета, – Камила интонационно выделила оттенок, проводя ладонью по телу Лизы. – А если без шуток? – Ты была прекрасна, в этом я не шутила. – А если я скажу, что мне этого мало? – Томно шепчет на ухо Камиле Лиза, запуская волну мурашек по коже от воспоминаний прошлой ночи, когда эти слова срывались с её губ. – Эй, возвращаешь мне мои же слова? Какой отвратительный киношный штамп, – Камила вновь целует, широко улыбаясь в поцелуй. – Наша жизнь – то ещё кино, порой без штампов никуда, – хихикает в ответ Лиза. – А какой жанр у нашего фильма? Женя готова спорить, что этот голос принадлежит не той Камиле, которую она знала, но той, которой, очевидно, малышка выросла. Ей уже хочется выйти из своего укрытия и крикнуть «детектив!», когда в дверь раздевалки раздаётся короткий стук, напоминающий азбуку Морзе. – Алин, мы же отказались от этой идеи, заходи, – сказала Лиза, и в этот момент Жене показалось, что из неё выбили весь воздух. Не может же на весь «Мегаспорт» быть одна Алина, которая входит в ближайший круг доверия Лизы и Камилы, верно? – Как ты умудрилась сбежать из лап любвеобильной Мишки? – С улыбкой спрашивает Камила, когда Загитова, осмотрев коридор, зашла в раздевалку, приветственно обнимая обеих. – Женя здесь? – Удивилась Загитова, округляя глаза. – Я не видела её. Женя ущипнула себя, надеясь, что происходящее – плохая комедия, которую придумал её уставший мозг и сейчас она спит в своей кровати, пока Алина собирается на работу. На коже расцвело покраснение, но картинка перед глазами не изменилась. – Это странно, – протянула Камила. – Я столкнулась с ней, когда шла смотреть прокат Лизы, она сказала, что пойдёт к тебе, спросила, когда я к вам присоединюсь, я сказала, что сначала посмотрю, как Лиза откатается. – Ну и куда делась моя драгоценная девушка? – Спросила Алина, заставляя всех задуматься и попытаться найти ответ на загадку со звёздочкой, не подозревая, что он таится за рядом шкафчиков. – У нас есть пятнадцать минут технического перерыва, я так-то тоже хотела поцеловать свою девушку, вам в этом плане проще. – Я живу в Питере, а эта кроха – в Москве, думаешь, нам проще? – Выгнула бровь Лиза, крепче прижимая к себе обвившую её тело руками-лианами Камилу. – Согласна, глупость ляпнула, не обессудьте, но сейчас не о том, кому проще, а о том, куда делась Женя. – Ну, вариантов два: она либо в здании, либо нет, вероятность правильного ответа пятьдесят на пятьдесят, – серьёзно сказала Лиза, уклоняясь от летящей в её плечо ладони Алины под смех Камилы. – Ну что? Я пытаюсь немного разрядить обстановку, чтобы ты не сошла с ума от нервов. – Лиза, блин! Успокаиватель из тебя никакой! – Воскликнула Загитова. – Кто? – Переспросила Камила, отыгрывая серьёзную заинтересованность новым словом. – Ой всё, отстань, – отмахнулась от неё Алина, потирая лоб и виски. – Где Женю-то искать? – Не нужно меня искать, – всё же выдала себя Женя, выходя к подругам. Картина Репина «Не ждали»: стоящие в обнимку Лиза и Камила удивлённо выпучили глаза на подругу, покрываясь неслабым румянцем, Алина же смотрела на свою девушку с недоумением. Женя неловко потёрла предплечье и прикусила губу, чувствуя себя невовремя вернувшимся с работы мужем из анекдотов, которые Лиза любит травить во время их винных посиделок. – А что здесь… – начала было Алина, но её остановила поднятая в воздух ладонь Жени. – Сначала я задам пару вопросов, милая. Вопрос первый: Лиза, Ками? – Классный вопрос, Медо, – усмехнулась Лиза, первой придя в себя, пока Камила пыталась осознать то, что их с Лизой подслушали и, возможно, подсмотрели. – Ты прекрасно меня поняла, Лиз, не ёрничай, – Женя скрестила руки на груди и беззлобно закатила глаза – Лиза шутит, значит, Лиза нервничает. – Да, мы вместе, – прижимая Камилу ещё ближе к себе, ответила она, решительно смотря в ошарашенные карие глаза подруги. Представить, что творится в карамельных глазах сокровища в её руках, сейчас не представлялось возможным. Лиза кожей чувствует страх Камилы, и эта ситуация ей не нравится. – Сколько? – Восемь месяцев. – Твою ж мать, Лиза, между вами десять лет разницы! – Воскликнула Женя, запуская руку в свои волосы. – И семьсот три километра, – кивнула Лиза, соглашаясь с утверждением подруги. – Туктамышева, как ты можешь сейчас шутить? – Недоумённо спросила Женя, заглядывая в абсолютно спокойные морские глаза. – Тебя за развращение малолетних посадить могут! – Как и вашего хореографа за её короткую, все мы ходим по краю, – пожала плечами Лиза с лёгкой улыбкой. – Как ты можешь отшучиваться в такой ситуации? Это же катастрофа! Как ты могла… – Я сделала первый шаг и мне уже было шестнадцать, – ожила в её руках Камила, включаясь в разговор, – напомню, это возраст согласия, и Лиза никогда ничего не делала без моего желания. – Но… – Аль, напомни, сколько лет тебе было, когда вы с Женей начали отношения? – Повернулась к молчащей девушке Камила, чувствуя невероятный прилив уверенности от крепко держащих её рук и тёплого дыхания на затылке. – Пятнадцать, – выдохнула Алина, приподнимая уголки губ от давних и родных воспоминаний. – Жень, ничего не хочешь сказать по поводу этой ситуации? – Насмешливо приподняла бровь Лиза, поддерживающе поглаживая спину Камилы. – Я… – Лиза, не рифмуй, – повернулась к уже открывшей рот девушке Камила. Лиза хихикнула и подмигнула, смыкая губы. – Спасибо. –Жень, ну, ты попала впросак, теперь выкручивайся, – повела плечами Алина, сдерживая смех от вида такой потерянной Жени. Больше всего в эту минуту хотелось прижать её к себе и успокоить, но для начала нужно было разобраться с этой ситуацией. – Ты знала? – Повернулась к ней Женя. – Да. – Почему? – Потому что отреагировала намного спокойнее на все знаки, и сама подошла и спросила, девочки доверились и всё рассказали, зная, что я не проболтаюсь даже тебе. – Судя по твоей реакции, мы правильно поступили, когда попросили Алю ничего не рассказывать тебе пока не придёт время, – выдохнула Камила, делая два шага к Жене и мягко переплетая их пальцы. – Мне жаль, что ты узнала именно так, но я хочу сказать, что понимаю твои смешанные чувства и принимаю твою позицию. Я знаю, как ты ко мне относишься, и я тоже люблю тебя как близкую сестру, поэтому сейчас я хочу попросить тебя всё обдумать и услышать, что Лиза – лучшее, что случалось в моей жизни. Я стала счастливой, смогла ожить после Пекина и вновь сияю на льду, зная, что рядом со мной она. Я раскрываю новые грани себя, исследую свою личность и развиваюсь, благодаря её любви и поддержке. Я люблю и любима, Женечка, и ты всегда мне этого желала. Мне не важна наша разница в возрасте и многие другие аспекты, которые тебе кажутся тревожными, я просто люблю её. Без всяких «но», «если» или «за то, что». Я люблю вопреки и априори, и это чувство делает меня самой счастливой. Я очень надеюсь, что ты нас поймёшь, простишь за то, что мы молчали, и примешь, как это сделала твоя прекрасная девушка. Камила заглянула в глаза Жени, видя в них сумасшедшую смесь эмоций и чувств, в хаосе которой постепенно начал выстраиваться порядок. Жене потребовалось несколько минут, чтобы моргнуть, прийти в себя и расплыться в улыбке. – Алинка, тебе конец за то, что скрывала, а вам, девчонки, я настучу по головам за свои истрёпанные нервы, – произнесла Женя, умиротворённо улыбаясь. – Жень, если твои тараканы взяли тебя в заложники, моргни один раз и скажи «что?», я спасу тебя каруселькой и тупыми шутками, – наигранно насторожилась Лиза, пряча Камилу за своей спиной. – Что? – Недоумённо спросила Женя, моргнув. – Так и знала! – Воскликнула Лиза и бросилась в объятия Жени, кружа подругу по комнате и что-то рассказывая ей на ухо, весело хохоча. – Лиза, ты с ума сошла! – Завизжала Женя. – Мы обе сошли! – Туктамышева, допинг запрещён, что ты приняла? – Кричала Женя, которой явно не понравилась своеобразная карусель. Лиза сжалилась и поставила Женю на ноги, подталкивая к улыбающейся Алине, которая наконец получила возможность поцеловать свою девушку, пусть и немного потерявшуюся в пространственно-временном континууме и адекватности происходящего. – Любовь, – ответила на её вопрос Лиза, прижимая к себе беззаботно хохочущую Камилу. Алина и Женя, разделившая позицию своей девушки в отношении новоиспечённой парочки, умильно смотрели на эту картинку, первая счастливо улыбалась, вторая окончательно принимала ситуацию, видя чистоту слов, сказанных Камилой, в каждом их взаимодействии. – Успокоилась, Мишка? – Улыбнулась Лиза, поглаживая готовую замурчать Камилу по задней поверхности шеи и плечам. – Ага, – кивнула с улыбкой Женя. – Ками, Лиза, я всё ещё не до конца разобралась во всём, но уверена в том, что вы очень подходите друг другу. Простите, что так резко отреагировала, я просто всё ещё не могу поверить, что Камила выросла и к такой ситуации мне стоило себя подготовить. Я правда рада за вас. – Спасибо, – выдохнула младшая, благодарно улыбаясь. – А ещё тебе, Камила, чертовски идёт красный! – Добавила Алина, в очередной раз любуясь платьем подруги. – А я говорила, – шепнула ей на ухо Лиза, разливая по щекам теперь её любимый цвет