Стена

      Для Якудза — бывшего, хотя таковых не существует, — нет ничего страшнее невыполненной миссии. Подобное страшно карается, тем самым стимулируя бойца впредь не изменять принципам и правилам. Кенши не изменял никогда. И последней его миссией оказалось, как ни странно, спасение Милины из плена Шан-Цуна.       Татуировка на всю внушительную спину Кенши кололась, извивалась, будто змея. Зудела, напоминала о себе каждую ночь после случившегося. Он потерял зрение, зато обрёл сверхчувствительность. Видят боги, он хотел лучшего исхода для своей жизни.       Сейчас уже нет смысла ни в чём. Никчёмное существование на попечении друзей и Сенто под боком. Души предков, несомненно, хотят и всегда хотели лучшего для Кенши, но не в их силах полностью вернуть ему зрение, а тем более жажду жизни.       Даже сражаться Кенши уже не хотел. В конце концов, он когда-нибудь да ошибётся, и эта промашка будет стоить ему жизни. Если не большего. Сильнее всего Такахаши боялся потерять своих друзей.       А боялись ли друзья потерять его? Наверное, как и для себя, он умер для друзей там, в лаборатории Шан-Цуна, тихой и незавидной смертью. Из-за какой-нибудь кровопотери или инфекции, занесённой в глубокие раны отсутствовавших глаз.       Кенши не мог видеть своего лица, только представлял, насколько его изуродовала перевоплотившаяся Милина. Он не был зол, вовсе нет, просто ненавидел себя в ту минуту, когда позволил себе замешкаться.       Конечно, Джонни Кейдж уверял его и продолжает это делать, что Кенши сам не виноват в случившемся. «Если бы я вовремя среагировал, друг», — как мантру повторял Джонни при встрече с Кенши.       Вспоминая об этом и каждый раз встречаясь лоб в лоб с Джонни, в голову приходили навязчивые мысли о том, что он толком и не помнит, как выглядит Кейдж. Он слышал его голос тысячи раз, слышал заливистый смех и пошлые шуточки в свой адрес, но совсем позабыл, как выглядит Джонни.       Однажды Кенши осмелился таки вспомнить некоторые черты лица друга и застенчиво попросил потрогать лицо Кейджа. Не без явного сарказма и тонны шуток ему таки удалось притронуться тонкими пальцами к гладкой коже друга.       Вспомнив это, Кенши вздрогнул в постели. Последнее время он именно это и делал — лежал в небольшой квартирке, оставленной ему друзьями. Бои ушли не на второй план, а, как бы сказал Джонни, остались за кадром. За кадром экрана, который транслировал жизнь Кенши Такахаши.       — Ты в порядке? — резко раздался мягкий голос Джонни. Кенши повернул голову на звук — всё, что было в его власти.       Сенто лежал рядом и изредка светился определяя то, что хозяин пользуется им. Кенши хотел видеть Кейджа, одного ощущения его присутствия, звука сердцебиения и дыхания было недостаточно.       Кенши плохо ориентировался в пространстве, отчего повернул голову немного не туда, где стоял Джонни.       — Я здесь, друг, — так же мягко протянул Кейдж. Он мимолётно дотронулся руки Кенши, хотя на самом деле всем нутром желал коснуться лица. Особенно — повязки. — Кошмары? — Что? — испуганно пробормотал Кенши. — Пока я был на кухне, слышал, как ты здесь кричал. — Но я не спал. — А я думаю, что как раз наоборот. Тебе удалось хоть немного отдохнуть? — Сколько сейчас времени? — Ты куда-то спешишь? Может, у тебя свидание, а ты не сказал об этом мне? — посмеиваясь, спросил Джонни.       Губы Кенши тронула лёгкая улыбка, которая не укрылась от внимательных глаз Кейджа.       — Я долго спал? — сдался наконец Кенши. — Ну… Я около трёх часов просидел на кухне. С пользой, кстати! Искал место для съёмок. Ну, я тебе рассказывал, какая примерная задумка нового фильма. И я надеюсь, что вскоре всё смогу реализовать.       В голову закрались грустные мысли о том, что Кенши никогда больше не сможет увидеть кино. Потеря была невелика, но всё-таки видеть фильмы самого Джонни Кейджа ему ещё не приходилось. И не придётся, увы.       — Я хочу, чтобы ты увидел этот фильм, — будто читая мысли, пробормотал Кейдж. — Ну, в смысле, не совсем увидел, а скорее представил. У тебя хорошее воображение? — Меня всю жизнь учили убивать, Джонни, — нехотя признался Кенши, — как думаешь, я часто пользовался воображением? — Думаю, только если хотел кого-то изощрённо пытать. Но, ты, видно, не фанат подобного. — Пусть Кенши и не видел, но Джонни ухмыльнулся, оценивающе пробежавшись взглядом по помятому выражению лица Такахаши. — Ты же знаешь, — намекнул Кенши. — Да, прости, — устыдился Джонни, понимая, что немедленно должен как-то утешить друга. Перед Кейджем стояла самая сложная задача: не позволять другу грустить и даже допускать мысли о скорой смерти или бездействии.       Поэтому, чтобы Кенши отвлекся, Джонни таки позволил себе коснуться заветной красной ленты. Он заботливо поправил немного съехавший край и проверил, крепко ли держится узел. Такахаши незаметно для себя вздрогнул от прикосновений.       Кенши никогда не был тактильным. Лучшим решением близости для него были слова и поступки, нежели объятия, поцелуи и так далее. Руки он всегда держал при себе и особенно не здоровался за руку, потому что ожидал подвоха в любой ситуации.       Сейчас же своими действиями Кейдж напрочь разрушал давно устоявшиеся понятия в голове Кенши и от этого просто было невозможно не вздрогнуть. Стена, строившаяся столько лет, дала трещину и вот-вот разойдётся по швам. Только переступи черту — обратного выхода не будет.       И Джонни сделал этот шаг, не отдавая себе полностью отчёт о том, что он вообще делает.       На удивление нежные губы — Кенши чуть не потерял сознание, стараясь представить себе ситуацию со стороны — аккуратно коснулись лба над красной повязкой. Между до и после возникла приятная тишина, уместная как никогда. Приятная, не гнетущая, многословная тишина. Поцелуй — объяснение всему, что происходило последние недели между Кенши и Джонни.       — Останься, — хрипло прошептал Кенши, уловив, что Джонни встаёт с кровати.       Брови Джонни взметнулись вверх, он тут же осознал, что Кенши, конечно же, не воспринял этого жеста. Опустившись к уху Такахаши, он прошептал в ответ:       — Кошмары? — Да. — Стена рухнула, подняв своим разрушением столб пыли — воспоминаний. — Защити меня от них, — вежливо попросил Кенши.