Сжирающая ревность

Сынмин яростно вбивается в податливое тело, шлёпает несколько раз по ягодицам младшего и чувствует, как мышцы ног напрягаются с каждым толчком всё сильнее. Чонин стонет, а точнее кричит на всю спальню от боли на коже головы, волосы которой Сынмин тянет на себя и вовсе не жалеет младшего под собой. Всё его тело усыпано красноватыми пятнами от ударов, уже синеющими засосами и следами от острых зубов старшего. — Блять, хватит так орать. Или ты так вспоминаешь, как скакал на члене Хвана? — рычит разозлённый Сынмин и за волосы притягивает его к себе, вновь впиваясь зубами в плечо и кончая с утробным стоном в эту же секунду. Младший даже не успевает понять, что за бред произнёс Ким, потому что сам чувствует приближающееся наслаждение. Чонину не требуется даже дополнительная стимуляция члена, чтобы его также накрыло волной оргазма. Он кончает без рук, выкрикивая имя старшего, и его удовольствие продлевается, потому что Сынмин не заканчивает резкие глубокие толчки, попадая головкой прямо по простате младшего. Они валятся без сил на кровать, и Чонин хотел бы обсудить эту ситуацию, но он слишком устал. Сынмин буквально вытрахал из него все мысли, и сейчас хочется лишь одного: крепко заснуть до позднего утра в его объятиях. Но этого не происходит, потому что Сынмин, закончив с привычными делами после секса, накрывается одеялом почти с головой и отворачивается от Чонина. Он даже не проронил и слова пока ухаживал за собой и младшим, на что Чонин хмурится. В последнее время что-то странное происходит с Сынмином, и Чонин до этого вечера не обращал особого внимания на это, но поведение его парня начинает слегка напрягать. Он раздумывает утром над всем этим, когда Сынмин уже уходит куда-то, всё ещё не проронив ни слова. Чонин делает себе заметку в голове, что они точно поговорят обо всём, что происходит со старшим. Такого секса у них не было никогда. Сынмин был необычайно груб и жесток, кидался слишком грязными и бредовыми фразочками и трахал так, будто правда желал, чтобы Чонину было больно. Чонин размышляет над этим долго, рассказывает всё Феликсу, своему более близкому другу из их небольшой компании, и жалуется на то, что Сынмин молчит о своих проблемах. — Вообще с ним что-то странное творится, — поддерживает Феликс. — Он нагрубил вчера Хёнджину просто так. Повода реально не было, а он наорал за что-то, и они поругались. Чонин вновь задумывается. До вечера ещё долго, но он уже хочет узнать что происходит с его парнем. Отложить разговор на выходные, как он планировал, не получается, потому что поскорее хочется разобраться со всеми проблемами в их отношениях. — Ты, кстати, не забыл, что мы сегодня встречаемся с парнями? — спрашивает Феликс, пытаясь подбодрить младшего, положив руку тому на плечо и выводя из мыслей. — Чёрт, точно, я забыл... Все будут? — Вроде да. Сынмин тоже планировал прийти. И Чонин надеется, что всё будет хорошо на прогулке, точнее, на посиделке у Феликса дома. До вечера у них ещё очень много времени, и они его проводят на кухне, приготавливая стол и еду для компании. У Чонина эта встреча и правда вылетела из головы из-за навалившихся проблем, поэтому сейчас, расставляя тарелки на стол и помешивая суп в кастрюле, его забитую голову освобождает Феликс своими разговорами. Первыми приходят Чанбин и Чан, как обычно, из одного офиса. Хёнджин ступает следом, перекусывая на ходу сушёным манго — его любимой сладостью. Они быстро приветствуют друг друга, Феликс кричит о том, чтобы они не натоптали у него в коридоре, пока сам накладывает лапшу в тарелки. Минхо и Джисон задерживаются где-то, а Сынмин приходит с хмурым лицом и наушниками в ушах, которые не хотел бы снимать даже в присутствии остальных из-за плохого настроения, но любимый Чонин немного разбавляет обстановку нежным поцелуем в щёку и крепкими объятиями. — Как день прошёл? — спрашивает он, как ни в чём не бывало, держа в голове горячий и сексуальный образ Сынмина, который так страстно трахал его вчера. Да, это было немного болезненно, но Ким ещё не настолько слетел с катушек, чтобы доставлять своему парню реальную физическую боль. — Отлично, — отмахивается старший. — Ты как? Ничего не болит? Он натянуто улыбается, изображая ухмылку, но Чонин всё равно чувствует, что что-то не так. Эта гнетущая атмосфера в их отношениях заставляет его тревожиться весь вечер. Вроде бы Сынмин делает вид, что всё хорошо, но очень частые и озлобленные взгляды в сторону Чонина, пока тот разговаривает с кем-то из компании, заставляют усомниться в этом. Хёнджин подливает масло в огонь, потому что заливисто смеётся после шутки Чонина и закидывает ему руку на плечо, вовсе не замечая свирепого взгляда Сынмина. — Блять, просто трахни его уже прямо при мне, Хван, — рычит он и от злости сбрасывает чужую руку с плеча своего парня. Все тут же оборачиваются на него и замолкают. Напряжённая тишина давит на голову и уши. Сынмин сам не свой весь вечер, ведёт себя странно, молчит тоже непривычно странно. Обычно его не заткнуть ничем, а его язвительные шутки можно записывать в блокнот и делать подборку в интернете. — Сынмин? Всё нормально? — аккуратно спрашивает Чонин, поворачиваясь к нему корпусом. — Блять ничего не нормально, Чонин! — выкрикивает в ответ Сынмин. — Разве я не вижу, как он на тебя смотрит? — Как? — сразу вмешивается Хёнджин. — Как на друга? Как на лучшего друга? Как на всех остальных, присутствующих здесь? Остальные молчат, не понимая вообще, что происходит с их обычно весёлым и лёгким Сынмином. Он настолько зол, что взгляд становится хищным и жестоким. — Как я смотрю на тебя, Сынмин? — продолжает перечисление Хёнджин. — Повторюсь. Как на своего лучшего друга? Безусловно, Хван заводится тоже, потому что они и так были в ссоре, а сейчас непонятное поведение Сынмина выходит за все рамки, и он хочет нагрубить ему в несколько раз сильнее, чем младший в прошлом недопонимании. — Мы никогда не были с тобой лучшими друзьями! — кричит Сынмин и вскакивает с места, намереваясь покинуть квартиру Феликса. Эмоции овладевают им полностью, и он готов врезать Хёнджину за то, что тот так нагло пытается увести у него Чонина. — Сынмин! — перебивает Чонин и хватает его за рукав кофты. Его взгляд ещё более строгий, чем у Кима, но старшего это никак не останавливает. Он злится сейчас на всё, что движется, и даже сильная любовь к Чонину не может с этим ничего поделать. — Что блять? — он смотрит укоризненно. — Ты тоже хорош, Чонин! Как шлюха сидишь и извиваешься перед ним, дабы получить его внимания, так ведь? Чонин смотрит ошарашенным взглядом. Таких ссор с Сынмином у него ещё никогда не было. И сам Чонин начинает заводиться не меньше из-за обиды на сказанные слова. Так унизить перед друзьями не смел никто. Но Сынмин сейчас не контролирует себя. Сынмин просто ревнует. Ким Сынмин, который уверен в себе на все сто процентов, ревнует своего парня к их общему другу. — Да пошли вы в пизду, — Сынмин вырывает запястье из чужой ладони и быстрым шагом направляется к выходу. Он слишком быстро обувается, накидывает пальто на плечи и в последний момент его останавливает стальная хватка на руке. Чонин держит крепко и сильно. Старший замечает закрытую дверь в гостиную, где сидят все парни, и не смеет ничего сказать, потому что он хочет быть нужным Чонину, хочет, чтобы его остановили, хочет, чтобы перед ним стелились и хочет увидеть то, насколько Яну не всё равно на его подобное поведение. Насколько бы трудно не было признать этого, он хочет внимания Чонина. — Ты сейчас спокойно переоденешься, и мы сможем поговорить только вдвоём, хорошо? — спрашивает Чонин своим слишком расслабленным, но строгим голосом. Сынмин ничего не отвечает, скидывает обувь, пальто, и Чонин под руку ведёт его в спальню Феликса, улавливая шёпот ребят. Они усаживаются на кровать, Сынмин, всё ещё взбешённый, спешит отодвинуться от Чонина, явно показывая свою обиду. Младший глубоко вздыхает, прикрывая глаза на мгновение, лезет ближе к Киму и берёт чужие кисти рук в свои, медленно поглаживая большими пальцами тыльные стороны ладоней старшего. — Что это было? — отчеканивает он каждое слово и с ожиданием ответа смотрит в глаза Сынмину. — А что было? Тебе же так нравится внимание Хвана, может тогда к нему вернёшься и продолжишь веселиться? — вновь язвительно и слишком болезненно проговаривает старший. — Сынмин, хватит. Пожалуйста. Давай вместе сейчас успокоимся и поговорим, как взрослые адекватные люди? — Чонин очень старается улучшить ситуацию, но и его нервы постепенно сдают, потому что эмоции, кажется, овладевают им также, как и Сынмином. — Да о чём говорить? О том, что вы с Хваном в последнее время стали слишком близки? Или о том, что вы практически сосётесь у меня на глазах? — Сынмин старается говорить это менее озлобленно, но получается лишь хуже. Чонин придвигается к нему ближе, перекладывая ладони на колени старшего. Он знает, насколько физический контакт успокаивает его парня, поэтому очень пытается найти способ выйти из такой напряжённой и гнетущей атмосферы. Если они оба сейчас поддадутся влиянию эмоций, то крупномасштабной ссоры не избежать. — Сынмин, — он делает небольшую паузу, — ты ведь просто ревнуешь, так? — Блять да! Я ревную! Вы постоянно вместе! Вы ходите вместе в парк, в кафе, даже в ту самую новую библиотеку сходили вместе раньше, чем мы с тобой, хотя мы запланировали посетить её до вашей прогулки с Хваном! И ты ещё спрашиваешь, что блять происходит? Даже в компании вы сидите рядом, смеётесь постоянно, разговариваете, что-то обсуждаете. И мне плевать, что он там делает и с кем, но ты ведь на меня вообще не обращаешь внимания! — Как и ты, Сынмин, — Чонин перебивает, хотя сделал бы это и раньше, но хочется выслушать всё, что есть у старшего в мыслях. — Да когда такое было? — Десять минут назад, Сынмин. Ты разговаривал с Джисоном о новом альбоме вашей любимой группы. Я понимаю, что с ним тебе интереснее было бы обсуждать эту тему, потому что вы фанаты, а я — нет и вряд ли смогу радоваться этому событию также как и ты. Это нормально. Такое бывает у людей, что чем-то вы схожи, а чем-то другим — нет. — Ну так может ты переметнёшься к Хёнджину? Раз тебе с ним намного интереснее, чем со мной. Тема расставания сразу режет по чувствительному сердцу Чонина самым острым ножом. Его глаза слегка намокают и дёргаются, но он не убирает ладоней от тела Сынмина. — Ты правда так устал от наших отношений? Ты меня больше не любишь? — наивно спрашивает Чонин. На старшего резко накатывает волна жара. Он слегка успокаивается, как только замечает красные глаза своего любимого и его трясущиеся губы. — А ты? — злость не отпускает всё равно. — Люблю. Я очень сильно тебя люблю, Минни. Мы столько с тобой прошли. Наши отношения длятся больше трёх лет, и у меня никогда не было никого ближе тебя, понимаешь? Сынмин выдыхает. Повисает недолгое молчание, но за этот промежуток времени каждый пытается вернуть адекватное мышление и понять, как нужно разобраться в проблеме. — Я тоже тебя очень люблю, Йени, — шепчет Сынмин, потому что резкое чувство вины застилает глаза. Чонин обнимает аккуратно и нежно, пытаясь своими прикосновениями вселить в старшего чувство умиротворённости, и наконец поговорить адекватно — без колких фразочек, криков и оскорблений. — Так значит, ты ревнуешь меня к Хёнджину? — уточняет Чонин. — На самом деле, много к кому, просто Хван в последнее время вымораживает меня больше всех. — Почему ты сразу это не сказал? — сразу же прилетает логичный вопрос от Чонина. — А разве это что-то бы изменило? — Да. Я бы сказал ему держать себя в руках, потому что тебе это не нравится. — Я же ужасен... — Сынмин прикрывает глаза ладонью. Чонин делает всё, чтобы показать ему свою любовь, а он так отвратительно ведёт себя с ним и даже не замечает этого. — А ты бы смог отменить ваши планы, если бы я попросил? — Конечно. Чонин даже не задумывается над ответом. Он искренне любит Сынмина, и правда будет делать всё, что угодно, дабы тот был счастлив с ним в отношениях. — Почему? — Потому что я люблю тебя? — Чонин серьёзно не понимает, почему старший задаёт такие вопросы, поэтому его тон звучит вопросительно. Но он продолжает говорить более уверенно, чтобы Сынмин поверил ему. — Потому что ты важен мне намного больше, чем Хёнджин. Потому что я нахожусь в отношениях с тобой, а не с ним. И я всегда буду выбирать тебя, а не кого-либо ещё. Сынмин опускает глаза от осознания того, что да, Чонин отменит все планы ради него. И ему становится жутко стыдно за все свои слова и действия. Он даже не может встретиться своим взглядом с чужим, потому что боится найти в выражении лица Чонина осуждение. — Прости меня, — говорит он совсем тихо, устремляя взгляд куда-то на постель. Парни в гостиной шумят и чем-то занимаются, ожидая возвращение двоих. И Чонин думает, что со всем разобрался, но один вопрос всё ещё крутится у него в голове. — Так ты поэтому так озверел вчера в кровати? — он вновь берёт руки Сынмина в свои, легонько сжимая его пальцы. У Сынмина глаза моментально расширяются, и он спешит отодвинуться от Чонина. — Боже мой, прости, умоляю... я настолько ужасен?.. боже... — Сынмин правда в шоке с себя. Как он мог опуститься настолько низко? Чтобы навредить своему любимому человеку, так ещё и в постели? — Ты в порядке, Йени? Ничего не болит? Боже... какой я мерзкий... Сынмин ощупывает тело Чонина под смешки парня, потому что такой напуганный и взволнованный старший выглядит безумно мило. — Мне вообще-то понравилось... — тихо признаётся Чонин. — Но то, какой бред ты нёс, это конечно... ужас. Серьёзно? Я скачу на члене Хвана? Как тебе только такое в голову могло прийти? Сынмин ещё больше поражается своей ревности и тем, что она может сотворить с ним. — Боже, какой ужас... — тихо проговаривает он и прикрывает рот от удивления. — Я правда такое сказал? Чонин впадает в истерику, не имея возможности остановить смех. Сынмин внутри осуждает себя очень сильно, потому что сказать такое — позор. Но Чонин спешит быстро его успокоить, наваливаясь всем телом и требуя такие нужные сейчас объятия. — Давай ты извинишься перед Хёнджином, хорошо? — аккуратно интересуется Чонин. — Тебе так будет легче? — Безусловно. И Сынмин правда извиняется. Они остаются в компании, теперь сидя рядом друг с другом и держась за руки, потому что старшему физически не хватает Чонина, а после вместе уходят домой, где Сынмин долго извиняется, расцеловывая каждый синяк и укус на теле младшего. Но самое главное — это то, что его ревность пропадает.