Догони меня

Пробуждение оказалось довольно болезненным, стало даже хуже: голова раскалывалась, и хотелось принять сразу десять таблеток ибупрофена, но Чонин не рискнул и остановился на одной. Парень в комнате всё ещё был один, похоже, Хёнджин не возвращался. Солнце ярким оранжевым цветом заливало помещение, оставляя причудливые тени на стены. Воздух в комнате был спётрым, и Чонин принял решение приоткрыть окно, может хоть так головная боль уменьшится и ему станет лучше. Каково же было удивление Яна, когда он выглянул вниз и заметил Хвана с какой-то девушкой. Оба выглядели печально, напряжение ощущалось настолько сильно, что оно возникло даже у Чонина на его третьем-то этаже. Незнакомка скрестила руки и опустила голову, в то время как Хёнджин что-то ей объяснял, закрывая затылок ладонями. Затем девушка быстро закивала, развернулась и направилась куда-то в противоположную от общежития сторону. Хван прошелся рукой по отросшим волосам и повернулся к зданию. Тогда-то их взгляды встретились. Чонин тут же в страхе отпрянул от окна и сел на кровать. «Чёрт, чёрт, чёрт, он же не разозлится?» — подумал Ян. Руки затряслись, дыхание участилось. Сейчас Хван вернется. Чонин медленно выдохнул и взял телефон в руки. «Нужно притвориться, что мне всё равно», — решил парень. Чонин зашел на свою страничку в социальной сети и взглядом прошелся по паре старых фотографий. Было бы неплохо сделать парочку новых, лучше каких-то эстетичных, вроде кофе с книгой или плащ с зонтом… Спустя минут пять дверь открылась и в комнату зашла высокая фигура соседа. Ян тут же вздрогнул всем телом, мельком бросил нервный смазанный взгляд на Хёнджина и вернулся к просмотру фотографий. Хван же не произнес ни слова, только тяжело вздохнул и подошел к мольберту. Затем, он взял кисточку, прошелся по ультрамарину и сделал пару небольших штрихов на холсте. Да, вот так, с порога стал продолжать картину, где требуется намного больше усердия и концентрации. Чонин посмотрел на его спину, такую широкую и сильную. В груди разлилось тепло, ощущение трепета расцветало с каждым шагом, пока Хёнджин вдруг не взял мастихин и не стал ожесточенно рвать холст, создавая дыры. — Бесит, блять. Ненавижу, блять, пошло всё к черту, — с ненавистью произнес Хван. Движения резкие, дёрганные, опасные, Чонин вместо влюбленности ощутил страх за свою безопасность. Почему художник так себя вел? Что они обсуждали с той девушкой? Или это из-за свидетеля Чонина? Однако это кто угодно мог увидеть, не только сосед по комнате. Создавалось множество вопросов, на которые пока никто не давал ответов. Ян спустил ноги с постели, надел тапочки и прошелся ладонью по смольным волосам. Руки немного дрожали, казались слишком бледными, худыми и болезненными. Ян ощутил некоторую тяжесть в груди, переходящую в горло, отчего становилось плохо. Сцена полная агрессии всё же сыграла роль на самочувствии. Хёнджин остановился и положил орудие на стол, а затем повернулся к Яну. Тот уже мысленно перекрестился и похоронил любовный роман между ними. — Может, чай попьем? Не хочешь? — Хван выглядел нервным, искры всё ещё горели в нем, но похоже, что он просто хотел успокоиться. Чонин медленно кивнул и уже хотел подняться с постели, как внезапно... — Подожди, дай мне переодеться, — тут же произнес парень. «Что мне делать, я сейчас сам запсихую», — подумал про себя Ян, но решил подчиняться всем требованиям и просьбам Хвана, лишь бы тот успокоился и избавился от агрессии. Впрочем, как это бывает у людей с тревожным типом привязанности или попросту помешанных, в следующую секунду Чонин забыл про всё и нагло пялился на голый торс Хёнджина. «Он идеально сложен. И о чем я думаю? Он же только что кромсал холст, но, может, Хёнджин сам расскажет, что случилось?» — думал Чонин, наблюдая за ягодицами: как на них натягивали серую ткань треников. Затем младший наконец поднялся с постели, и в глазах мгновенно потемнело. Чёртово низкое давление! Хёнджин же, не потратив много времени, причесал волосы в короткий хвост. Так художник выглядел даже более соблазнительно и привлекательно. Ян этот момент упустил, как Хван уже открывал дверь, и поэтому оставалось увидеть только затылок. Чонин спокойно выдохнул и двинулся следом. На кухне Хёнджин вел себя более расслаблено. Он нашел две старые кружки и пакетики зеленого чая. Чонин понял, что мог взять сладостей, которые взял ещё из дома, но совершенно забыл об этом. Сказать художнику тоже как-то неловко и будто даже страшно, вдруг сосед опять возьмет что-то, но поострее, например, нож? Они всё-таки находились на кухне. — Тебе с сахаром? — тихим голосом спросил Хёнджин. — Нет, спасибо, — вежливо отказался младший. В это время взгляд художника блуждал по столу, словно Хван что-то искал, но было понятно, что парень думал о разговоре с девушкой. Волосы же выбились из хвоста и упали на худое лицо, сделав вид соседа более романтичным. Кстати, Чонин постоянно зацикливался на красоте, на образах людей, на их ауре, на их харизме и подаче. Хёнджин будто ледышка: слишком тихий и закрытый, но на самом деле в нем крылось нечто большее. Его картины говорили за него, показывая чувствительность, нежность и экспрессивность художника. Да и черты лица, походка, манеры, которые Чонин успел увидеть, дали понять, что есть что-то в Хване феминное. То, как он прижимает предплечье к торсу и при этом расслабляет кисть руки, то, как гладит свои волосы, как облизывает пухлые губы. Да, Ян об этом всём думал прямо в тот момент, пока сосед наливал кипяток по кружкам. Уж слишком много мыслей в голове, их было не остановить, но парню это никак не мешало. Симпатия словно расцветала с каждой секундой, поглотив сердце молодого человека. — Ты видел, да? — Чонин словил немного тяжеловатый взгляд при этом вопросе. — Да, но ничего не понял, эм, всё нормально? — совершенно дурацкий ответ, но лучшего из себя выдавить парень не смог. Хёнджин растянул пухлые губы в кривой ухмылке и с горечью ответил: — Думаю, по мне видно, что ни черта не нормально. Я сегодня расстался с девушкой. Мы встречались около года. Я слишком к ней привык, — художник поставил горячую кружку перед соседом и сам сел напротив. Чонин молчал, не зная, что на это ответить. Было слишком неловко и некомфортно при этом разговоре. — Чонин, а у тебя есть кто-то? — задал неожиданный вопрос Хван, отчего Ян чуть было не пролил на себя кипяток, но вовремя убрал трясущиеся руки. На кухне словно стало меньше воздуха, и младший оттянул ворот домашней кофты. — Пока нет, а что такое… хён? — похоже, что обращение Хёнджину польстило, и он заговорил более мягким голосом: — Да так, на будущее, — Чонин поднял удивленный взгляд и переспросил: — В смысле? — Хван игриво улыбнулся и ответил: — Может, познакомлю с кем-нибудь, а ты о чем подумал? — глаза у Хёнджина заискрились, ему понравилось дразнить Чонина, но непонятно, он уже вычислил симпатию к себе или это так, по-дружески? — Ни о чем, — скромно ответил Ян.